Восьмой демон

Мерелин сделала шаг назад. И еще один. Голова закружилась, запах крови казался слишком острым и ощутимым. Ей поплохело. Девушка бросилась обратно в комнату, запнулась об порожек. В попытке удержать равновесие, она схватилась за портьеры, но едва не сдернула их с карниза. С грохотом повалилась на пол, запутавшись в плотной ткани. Через три секунды балдахин на соседней кровати резко отдернули — показалось заспанное лицо соседки. Алиса спрыгнула с кровати, едва увидела Мерелин — она испуганно барахталась на полу в ткани наполовину порванной у карниза портьеры. Девушка сама едва не запуталась в собственных ногах. Весь сон исчез, остался только испуг. — Мерелин! Ты в порядке? Почему ты на полу? Алиса дернула портьеру, пытаясь освободить соседку. Выпутавшись из плена ткани, Линерро бросилась к Вэйн и схватилась за ее руку. — Да что случилось? — испуганно спросила Алиса, придерживая наследницу за плечо. — На столе… кровь… — только и могла выдавить Мерелин. Ей было дурно. Вэйн недоуменно посмотрела на открытую дверь балкона и поднялась. — Подожди, я посмотрю. Мерелин прижала к груди колени и напряженно следила за темным проемом, где скрылся силуэт соседки. Алиса прошла на балкон, подошла к каменному столику и увидела силуэт сердца, покрытого черной в темноте кровью. Потянула носом: и правда — пахнет кровью. Она наклонилась ближе к поверхности стола, минуя небольшую лужу на полу, и прищурилась. Выдохнула. Оно ненастоящее — всего лишь камень, искуссно вырезанный в форме сердца, с сосудами и венами. Его создатель — мастер своего дела. А вот кровь точно настоящая. Вопрос лишь в том, кому принадлежала — животному, демону или другому существу. Уголки ее губ подрагивали. Гнев охватил Алису с головой. Подавив отвращение, девушка обхватила каменное, окровавленное сердце рукой, да так сильно, что края начали сыпаться. Она вышла на балкон и злобно процедила сквозь зубы: — Я этим шутникам устрою! Что за урод попытался нас напугать! Я его найду — голову откушу. И займусь этим прямо сейчас! Мерелин испуганно замотала головой и, когда Алиса проходила мимо, намереваясь отправиться искать виновника, схватила ее за ногу. На эмоциях Вэйн могла натворить, что угодно. И не Мерелин, не самой Алисе проблемы не нужны. — Подожди! Сейчас ночь — тебя просто пошлют! — И ты предлагаешь это просто так оставить? Какой-то идиот решил насолить нам и испугать! А вдруг это тот призыватель? Алиса стряхнула руку Мерелин. Линерро поднялась и остановилась от соседки в двух шагах. Только в этот момент она увидела, что в руке подруги находилось сердце — и тогда же узнала, что оно каменное. Но запах крови, так навязчиво касавшийся обоняния, раздражал и вызывал дрожь по телу. — Я пойду к директору, — заявила Линерро. — Нужно уведомить его об этом. И пусть ей ужасно не хотелось этого делать, ведь подобная выходка для него будет означать усиление контроля за ней. Кто-то явно пытался напугать ее. Вероятно, это и был призыватель. Вдруг он прознал о том, что они выяснили, и теперь пытался запугать? А если убийца… Нет, вряд ли. Не стал бы ждать так долго. Да и зачем? Поиграться с жертвой? Если так, то он явно не желал убивать ее. По крайней мере, пока. Голова начинала гудеть от мыслей. — Готова поспорить, что это стерва Грацея! — фыркнула Алиса и закатила глаза. Мерелин отвернула голову, делая вид, что смотрела на порванную портьеру, на самом же деле пыталась хоть как-то укрыться от этого мерзкого запаха крови. — Хочешь пойти сейчас? — уточнила Алиса. — Уж прости, но к директору я не пойду. Он меня пугает. «А меня — раздражает», — проскользнула мысль в голове Линерро. — Да, лучше не тянуть. Можешь… хоть в бумагу завернуть? — Конечно, — Алиса кинулась к тумбочке. Мерелин сглотнула, развернулась и наблюдала за тем, как соседка достала кусок пергамента и обмотала им каменное сердце. — А ты что, крови боишься? — Запах отвратительный, — туманно ответила Линерро, забирая тяжелый кусок камня. На мгновение она снова ощутила, как тошнота подступила к горлу, но взяла себя в руки. Мерелин торопливо подошла к двери, накинула верхнню одежду, сапоги, и выскочила из комнаты. Алиса смотрела на несколько капель крови на полу и на след на своей руке. Задумчиво протянула вслух: — Запах… Разве он был таким сильным? Мерелин стремительно неслась по тихим коридорам замка — ее гулко бьющееся сердце стучало в такт громким, быстрым шагам. Она ворвалась в Северную башню и за считанные секунды оказалась перед дверью, которая вела в спальню директора. Линерро невольно вспомнила ту ночь, когда она бежала из столицы. В этот раз ощущения не такие яркие, и все же, легкий страх покалывал ее пятки, водил иглой по спине и затылку, вызывая дрожь. Как и в тот раз, Мерелин затарабанила в дверь. Несколько секунд спустя на пороге появился директор — он не спал, это было видно по его бодрому виду и очкам на носу. Николас одновременно удивился ее визиту, но в то же время как будто ожидал, что это повторится. — Что-то случилось, госпожа Линерро? — деловито поинтересовался мужчина. И вдруг подметил, что девушка выглядела бледнее обычного. Она часто и тяжело дышала — это говорило о том, что она бежала к нему изо всех сил. Тогда же он увидел в ее руках вещь, хорошо запакованную в пергамент — местами на бумаге прослеживались темные пятна, как от чернил или… — Да, — просто выдохнула она. — Могу я зайти? Директор кивнул и отошел от порога. Когда она прошла в спальню, мужчина захлопнул дверь. Мерелин всучила ему завернутое в бумагу каменное сердце и отскочила подальше. Она больше не могла выносить этот запах — слишком сильный, ядовитый, проникающий в легкие и сжигающий их, царапающий горло хуже любого лезвия. Мужчина ошеломленно уставился на нее. Для Мерелин кусок камня казался тяжелым, но для нормального демона — это словно пушинка. Он занял свое место за столом, она присела на стул напротив. — Я нашла это на балконе. Кто-то стучал в окно, из-за чего я проснулась, вышла и увидела это. Когда он развернул бумагу, обнажая окровавленное сердце, запах стал сильнее. Мерелин нервно сглотнула и отвела взгляд. Николас мысленно подметил, что она вдруг сильнее побледнела, и спросил: — Вы боитесь крови, госпожа Линерро? — по запаху и цвету он мгновенно понял, чем была измазана вещь. Она заколебалась лишь на секунду, после чего ответила, как ей казалось, достаточно уверенно: — Нет. Но Николас уловил то едва заметное колебание в ее голосе, которое указывало на то, что она солгала. Если она не боялась вида крови, то почему так разнервничалась? Директор посмотрел на нее с хорошо скрываемым интересом. Она дала ему другой ответ, более искренний, как ему показалось, но почему-то неполный: — Запах отвратительный. Мужчина не стал допытываться. Вместо этого принялся осматривать принесенную наследницей вещь. — Кто-то очень сильно хочет меня напугать, — высказалась девушка. — И я подозреваю, что это тот, кто призвал монстра в лес. Николас вздернул бровь. С легким, нескрываемым удивлением и интересом он спросил: — Почему вы так считаете? Мерелин недовольно поморщилась, отвела взгляд в сторону. Похоже, придется упомянуть о ночной вылазке в лес — а вот это уже плохо. — Скажем так… у меня есть некоторые подозрения на этот счет. Я выдвинула некоторую теорию относительно того, кто призыватель и где он может находиться, а также… осмотрела место призыва. Возможно, он заметил меня там. — Когда вы успели его осмотреть? — с нажимом произнес директор. — Недавно, — неопределенно ответила девушка и посмотрела прямо в черные глаза мужчины. Она снова выглядела так, словно не собиралась разбалтывать информацию и дальше. Удивительная твердость, которую она порой проявляла в подобных пустяковых делах, поражала директора и даже несколько очаровывала. Но лишь потому, что она выдавала интересную реакцию. Взгляд Мерелин в тот момент становился острее, глаза — темнее, она плотно сжимала губы, словно таким образом намекала на то, что ни одного лишнего слова не сорвется с ее уст. От нее исходили благородная уверенность и твердость. Директору нравилось подобное — он и сам порой вел себя также. — Я вас понял, — почему-то ему ужасно не хотелось спорить с этой девушкой. Особенно, из-за таких пустяков. Ее взгляд словно кричал о том, что с ней лучше не связываться. Его подобное не пугало, но… Но забавляло, наверное. Николас просто знал, как порой тверды убеждения женщины, и как она страшна, если вывести ее на гнев. Мужчина черкнул несколько слов на небольшом листе бумаги, сложил его, после чего встал и подошел к окну. Мерелин вздрогнула, когда за его спиной вдруг раскрылись два мощных черных крыла, а вокруг начала витать открытая демоническая энергия, которая приобрела насыщенный фиолетовый оттенок. Линерро ощутила, как волна энергии прошла сквозь нее, задевая сердце, и удивленно посмотрела на свои руки. Обычно она не чувствовала ничего, когда демоны использовали свои силы, но этот раз стал исключением. Даже когда Марлена использовала свою силу, Мерелин не чувствовала подобного. Что говорило либо о том, что на это влияет печать на их запястьях, которая связывала их, либо о том… что этот демон до безумия силен — если не сильнее самой Марлены Линерро. Теперь Мерелин смотрела с опасением. Все же, если до этого она не чувствовала от него никакой угрозы, в этот раз девушка прислушалась к внутренним ощущениям. Вероятно, этот мужчина — лакомый кусочек для всех вокруг. Несколько секунд он стоял спиной к Мерелин. Когда крылья исчезли, мужчина развернулся и присел на свое место. — Вы допускали мысль, что это просто шутка? — директор провел длинным бледным пальцем по уже начавшей засыхать крови. Поднес к носу. Мерелин сглотнула и устремила взгляд в стол. Крепко сжала края своей теплой мантии. — Да, — едва смогла вернуть голосу твердость — еще немного, и он точно бы дрогнул. — Возможно, так и есть. У меня много недоброжелателей — как со стороны наследников, так и обычных демонов. Но я, кажется, никому слишком сильно не насолила. После той драки, даже Грацея успокоилась и просто игнорировала Мерелин большую часть времени. Да и вряд ли она опустилась бы до подобной выходки. — Это должен быть кто-то, у кого проблемы с головой, — сделала вывод Линерро. Усмехнулась и сложила руки на груди. — Бесспорно, — ответил директор. — Ведь надо быть безумцем, чтобы использовать демоническую кровь — а я подозреваю, что шутник пролил свою. Николас бросил внимательный взгляд на Мерелин, и вдруг заметил, что она никак не отреагировала на эту новость. Словно уже знала, что кровь принадлежала демону. Как? При том, что практически не смотрела на нее, а от запаха ее воротило. Директору не составило труда ощутить демоническую энергию, содержащуюся в крови, но мало кто был способен на это даже среди наследников, у которых большой запас силы. Так как же на это способна та, что ее лишена? Директор поправил очки на носу, скрывая ладонью дрогнувший уголок губ. Как интересно. Похоже, Мерелин Линерро и правда полна тайн, которые скрывались в ее тени. Тени, что чернее самой темной ночи, где на небосводе погасли и луна, и звезды, оставляя лишь пустое полотно. Их прервал грохот — оба обернулись в сторону двери. Секретарь Рован Райдес ворвался в кабинет — растрепанный и сонный. Он завязывал пояс на халате, накинутом поверх спального костюма, и выглядел не очень довольным, что Мерелин сразу же подметила. Демон с порога накинулся с возмущениями на девушку. — Почему ты постоянно приходишь ночью? Чем ты днем занимаешься? — секретарь Райдес, казалось, уже перестал обращать внимание на формальности, когда видел Мерелин. Он еще сильнее растрепал волосы, раздраженно тряхнул головой и положил левую ладонь на бок. — А вы почему обращаетесь ко мне на «ты»? — холодно спросила девушка. — Даже если сейчас я ученица, мой статус выше вашего. Пока я не дам дозволения, вы не можете так со мной разговаривать. Ваша грубость переходит все границы. Демон резко втянул воздух сквозь сжатые зубы и порывался что-то сказать, но выразительный взгляд директора остановил его. Гнев Райдеса поутих. Как бы то ни было… У него нет права возражать. Теперь нет. — Вы правы, госпожа Линерро, — процедил он, скрепя зубами, и поклонился. — Я совершил ошибку. Прошу прощения. Линерро выдохнула и махнула рукой. Райдесу показалось, что она сделала это с пренебрежением, с желанием опустить его, унизить, и это сильнее разожгло огонь ненависти к этой девушке, что полыхал у него в груди. Мерелин сделала это неосознанно, даже не допуская мысли о подобном, но секретарь сделал собственные выводы на основе их взаимной неприязни. — Зачем я опять вам понадобился посреди ночи? — обратился Рован к директору. — Думаю, с одной девк… — он занулся, когда встретил мрачный взгляд директора. Мерелин решила пропустить это мимо ушей. Райдес поспешил исправиться: — ученицей вы смогли бы справиться без меня. Или хотите, чтобы я чаю вам принес? — Чай в том числе, — в привычно строгом и суровом голосе директора Мерелин вдруг расслышала ехидные нотки, бледные и едва незаметные, но она была уверена в том, что ей не послышалось. — Взгляни лучше сюда. Мужчина кивнул головой на сердце, которое лежало перед ним на столе, и Рован перевел на него взгляд. И тут же сморщил нос. — Фу, что за гадость? — побледнел и отступил на шаг. — Не говорите, что кровь настоящая. — Более того — принадлежит демону, — директор будто специально нагнетал обстановку. — Госпожа Линерро нашла это на своем балконе совсем недавно. Кто-то постучал в окно и сбежал. Он явно хотел, чтобы она увидела это, пока кровь не застыла. Во всей красе. — Был бы я хоть чуточку безумнее, решил бы, что это я, — вздохнул демон. Директор и наследница уставились на него взглядами, кричащими ярче любых слов. — А что? Я вас не жалую, госпожа Линерро, и порой хожу во сне. Всякое может быть. Но я уверен, что до такого бы не додумался. Тем более — посмотрите. Он приподнял рукава халата и рубашки, демонстрируя чистые и целые ладони — только на пальцах прослеживались мозоли от ручки. — Я кровь не лил. Так что это, к сожалению, не моих рук дело. — Рован, — предупреждающе начал директор. Секретарь приподнял руки в знак примирения. Мерелин закатила глаза. — Я думаю, что об этом не стоит распространяться, — сказала Линерро. — Особеннно дать шутнику знать, что я доложила директору. Это может только усугубить ситуацию. — Если не хотела, зачем доложила? — насмешливо спросил Рован, качнув головой в ее сторону. — Вы бы предпочли, чтобы я умолчала о подобном? Странно. Потому что это может быть как шутка в сторону убогой наследницы, так и предупреждение не лезть не в свое дело. И пока я не могу утверждать, какой из этих вариантов верный. Поэтому я посчитала, что директору стоит знать об этом. — Вы правильно сделали, госпожа Линерро, — директор вздохнул. Рован закатил глаза и высунул кончик языка. Николас предпочел игнорировать его импульсивное, детское поведение. Он завернул сердце обратно в пергамент и передал в руки секретаря. Райдес с отвращением посмотрел на камень и с неохотой взял. — Спрячь пока его. Возможно, в будущем это можно будет предоставить как доказательство. И принеси чай. Демон фыркнул и поспешил убраться из кабинета, чтобы поскорее избавиться от сердца. Николас проводил его взглядом и перевел внимание на Мерелин. Она выглядела спокойной, даже слишком, чего он не мог сказать еще десять минут назад. Его до сих пор немного удивляла ее способность быстро брать себя в руки и укрощать собственные эмоции. — Вы не против выпить чаю? Вас еще не клонит в сон? Сухих губ девушки коснулась легкая улыбка. — Вряд ли после такого я смогу быстро уснуть, — что она не могла сказать об Алисе. Мерелин преисполнилась уверенности в том, что соседка уже улеглась спать и видела очередной сон. В отличие от Линерро, которая внешне казалась спокойной, но внутри скрывала ураган, Вэйн была ее полной противоположностью — все ее эмоции вырывались наружу, оставляя на душе гармоничное, умиротворенное спокойствие. Мерелин даже призналась себе, что иногда завидовала тому, что соседка ничего не принимала близко к сердцу. — Чай не помешает, так что если я вас не обременяю, то с удовольствием. — Что вы, — сухо бросил он. — Вы не помешаете. Я все равно часто не сплю. Мерелин прикусила щеку, чтобы удержать слова, но они все равно сорвались с ее губ: — Бессонница? Линерро захотелось дать себе пощечину. И на кой она вообще это спросила? Разве его дела хоть как-то касались ее? На самом деле лишь краем, но да. Они же связаны одной печатью. Однако, этого явно недостаточно, чтобы иметь право интересоваться делами друг друга. И все же, вспоминая о тех встречах в ночи, Мерелин невольно задумывалась о том, почему же этого мужчину мучила бессоница. Возможно, дело в работе. — У меня много работы, — коротко ответил он, подтверждая догадки Линерро. Но в ее голове все равно крутилась навязчивая мысль о том, что он утаил часть правды. Винить его за это она не могла. — Как бы то ни было, всем нужен отдых, — негромко высказалась девушка. — Даже такому демону, как вы. Если все время работать, ничего хорошего это не принесет. Директор криво усмехнулся. — Не ожидал, что ученица начнет меня поучать, — это прозвучало так, словно он был унижен ее замечанием, тем не менее, подобных чувств сам Николас не испытывал. — Прошу прощения, кажется, я перешла грань. Николас подметил, что несмотря на порой странные высказывания и вопросы, затрагивавшие его личные дела, девушка упорно продолжала держать дистанцию. В их случае это было уместно и даже уважительно. Воспитанием девушка не обделена. Это разнилось со слухами о «призрачной наследнице» не имевшей никаких талантов ни в обучении, ни в социализации. Впрочем, слухи были лишь слухами, и Николас никогда не верил в них полностью — возможно, частично они основывались на правде. Он предпочитал верить своим глазам, и то, что он видел — и сейчас, и до этого, — совершенно не соответствовало сплетням в высшем обществе империи. Директор сделал вывод, что у Мерелин есть своя причина избегать места наследницы — и дело совсем не в отсутствии таланта к управлению и ужасном воспитании. — Не беспокойтесь об этом. Я просто не ожидал услышать подобные слова в свой адрес. Мерелин тяжело вздохнула. Она знала, как много требовали от наследников, а уж какая гора ответственности висела на плечах вероятного Главы фракции — ей даже представить сложно. И вряд ли ему говорили что-то об отдыхе. Каждая фракция добивалась одного — чтобы наследник их семьи, Глава, был идеален — силен, умен, богат, дипломатичен. Чтобы он мог вести фракцию в безоблачное будущее. Никого не интересовало, что при этом чувствовали сами наследники. Мерелин хорошо знала, какое давление на них оказывалось. — Можно подумать, что я совсем не знаю положение наследников, потому что сама практически отреклась от этого места, но… Знаете, директор, я лучше кого бы то ни было понимаю, насколько тяжела эта ноша. В такой жизни нет проблеска. С этим сможет справиться лишь невероятно сильный демон. Думаю, вы именно такой. Раз уж вся моя родня приказала мне держаться подальше от вас, — Мерелин ухмыльнулась, смотря прямо ему в глаза. Но Николас даже не дрогнул. Он внимательно ловил каждое ее слово. — Но я бы не справилась с этим. Я просто хочу сказать, что с вашей стороны мои… «поучительные», как вы выразились, слова могут звучать странно, нелогично и даже смешно. Ведь мое прозвище — «призрачная наследница». Но поверьте, я знаю, о чем говорю. Даже самая сильная душа может сломаться от такого гнета. В жизни должны быть хоть какие-то мелочи, способные развеять тьму подобной жизни. Директор вполне серьезно спросил, хоть вопрос самой Мерелин показался даже забавным: — И вы считаете, что отдых — это один из таких проблесков? — Верно. Сон, вкусная еда, короткая поездка и закат на берегу моря — все это те самые мелочи, что помогают не утонуть в серой рутине. Для подобных вам это жизненно необходимо. Николас внимательно смотрел на ее лицо. Она не отводила взгляд. Смелая. Даже при демоне, которого ей нужно было опасаться. — Что заставляло вас жить, госпожа Линерро? — неожиданный вопрос будто бы ударил Мерелин по затылку. Девушка шумно сглотнула, что сразу же подметил мужчина. Болезненная тема. — Похоже, мне не стоило задавать этот вопрос. Забудьте. Но Мерелин дала ему ответ — пусть и расплывчатый: — Честно говоря, у меня не было проблесков. До приезда в академию, я не считала нужным искать их. Странно звучит. Но я жила лишь мыслью об одном демоне. Он не был проблеском — наоброт, он стал тьмой, которая сковала меня. Когда я вырвалась из его оков, приехала сюда, я увидела свет. Еще такой тусклый, который я не до конца понимаю. И пусть моя жизнь в опасности, я наконец почувствовала, каково это — жить. Мерелин не знала, почему вдруг немного приоткрыла для него дверь в свою душу. Наверное, потому что он был единственным демоном за всю ее жизнь, который спросил об этом. О том, почему же она до сих пор жила. Другую часть правды она не рассказала бы никому. О жизни, которую она обязана была прожить, даже если она будет глубоко несчастной. У нее нет выбора — он исчез в тот самый день десять лет назад. Но наследница не могла не признать, что ей стало легче. Оказалось, что выговориться кому-то, пусть и такому демону как Николас Аарон — очень приятно. Линерро выдохнула, опустила голову, разрывая зрительный контакт. — Вам стало легче? — удивительно, как быстро он понял ее. На ее легкий кивок Николас приподнял уголки губ. Поправил очки на носу. И неожиданно для них обоих выпалил: — Обращайтесь. Мерелин распахнула глаза, но не решилась поднять голову. В ином случае, она бы встретилась с таким же удивленным взглядом директора. И что на него нашло? Ему хватало проблем — так зачем взвалил на себя еще больше? Неловкость, повисшую в воздухе, как дым, развеял появившийся на пороге секретарь с подносом. — Принеси-подай, я — секретарь, а не служанка, — ворчал себе под нос Райдес. После чего громко оповестил о своем приходе: — Ваш чай. Рован поставил поднос на стол перед директором и демонстративно широко зевнул. — Благодарю, — сказал Николас. Мерелин также вежливо кивнула головой. — Можешь идти. Секретарь прищурил глаза и метнул взгляд сначала в девушку, потом в директора. — Точно? Я могу оставить вас вдвоем? — А есть проблема? — уточнил директор, передавая чашку в руки девушки. — Действительно, — ехидно усмехнулся секретарь Райдес. — Что может случиться между мужчиной и женщиной, когда они наедине… Да еще и ночью… Да еще и в месте, куда никто не придет… Да еще и..! — Рован, — сурово позвал Аарон. Рука Мерелин дрогнула, и она едва не выронила чашку. Голос директора показался пугающим. — Ты свободен. — Я вас предупредил, — секретарь вскинул вверх указательный палец, гордо задрал подбородок и поспешил покинуть кабинет. — Доброй ночи, секретарь Райдес, — Линерро не удержалась от того, чтобы снова напомнить ему о правилах приличия. На пороге мужчина остановился. — А-р-р! Доброй, госпожа Линерро! — буквально рявкнул он и поспешил скрыться в кабинете. Мерелин хихикнула, скрывая улыбку за поднесенной к губам чашкой. — Вас это веселит? — директор снял очки и небрежно бросил их на стол. Наследнице наконец открылся вид на его черные глаза. Николас сделал глоток чая. Линерро вдохнула запах трав и бросила: — Ваш секретарь, пусть и невежественный грубиян, но порой бывает забавным. — Удивительно, ведь вас он тоже считает забавной, — сказал директор. Мерелин лукаво поддела его: — Разве вам можно рассказывать такие секреты? Директор Аарон, это плохо. — Он простит мне эту шалость, — отмахнулся мужчина. Девушка снова спрятала улыбку за чашкой чая. Николас умиротворенно прикрыл глаза, вдыхая аромат трав. Впервые за долгое время он почувствовал какое-то подобие спокойствия и гармонии. Разговор, несмотря на его начало, выдался довольно приятным. *** Тихо журчала вода. Единственный светильник над раковиной тускло освещал лицо демона. Он мыл руки. Даниэль поднял голову, взглянул на свое отражение и усмехнулся. Вода, стекающая в раковину, была красной. *** Следующие два дня Алиса относилась с подозрением к каждому, кто бросал на нее или Мерелин косые взгляды. Слухи по академии не пошли, что означало лишь то, что виновник не хотел поднимать шум. Из чего Линерро сделала вывод — это действительно было предупреждение. После занятий, ближе к четырем часам дня, Мерелин засобиралась. Перед этим дала Тайрону наказ — на следующее утро передать декану, что не будет присутствовать на занятиях из-за болезни (девушка была уверена, что вернется в академию лишь через день, если не два, учитывая то, что она пока не знала, как добраться обратно до замка. В любом случае, незамеченной проскочить не получится). После этого, директору, вероятно, доложат о том, что Мерелин не появилась на занятиях. Но ей нужен был хотя бы этот вечер — прием назначен на семь вечера, а до этого времени нужно привести себя в порядок. В половину пятого Линерро взяла в руки телепортационный свиток, попрощалась с Алисой и разорвала бумагу. Резкий рывок, и картинка перед глазами сменилась. Девушка, сжимая в руке небольшую дорожную тканевую сумку, стояла перед воротами поместья Крайсов — старых друзей ее семьи, которые, к счастью, не относились к прямой ветви. Девушка прошла через ворота, по широкой каменной полукруглой дороге через большой ухоженный сад и вышла к лестницам. Они разделялись на две по разным сторонам, но неизменно вели к главным дверям поместья. Вокруг стояла умиротворенная тишина. Из-за холода Мерелин зябко ежилась, пока шла. Поместье Крайсов находилось на территории фракции Жадности, и в это время здесь уже царил ужасный холод — еще пара недель, и должен выпасть снег. Мерелин спешно поднялась по лестнице, подошла к двери и уверенно постучала три раза. Через несколько секунд на пороге появился дворецкий — мужчина средних лет с темными волосами, аккуратно зачесанными назад, в темном, удобном фраке. — Добрый вечер, — вежливо поклонился он. — Добрый, — Мерелин протянула ему приглашение. Линерро редко бывала на подобных мероприятиях, даже у друзей семьи, поэтому не удивлялась тому, что дворецкий ее не узнал. Стоило ему увидеть фамилию на приглашении, глаза мужчины распахнулись, и он поспешно отошел от порога, чтобы Мерелин вошла внутрь и не мерзла. — Госпожа Линерро, прошу прощения. Ваша семья уже прибыла, я провожу вас в ваши покои. — Скажите, — передавая дворецкому верхнюю одежду, проговорила Мерелин, — госпожа Марлена Линерро здесь? — Насколько мне известно, она прибудет к началу приема. Вас проводить к господину Линерро? — К какому? — она не удержалась от безобидной шутки. Ведь в этом поместье сегодня собралась вся семья Линерро, и в данный момент здесь три господина Линерро — Рэйвен, Амарель и Юлль. Забавно осознавать этот факт. Слегка улыбнулась. — Прошу прощения. Проводите меня к господину Амарелю. Дворецкий стушевался. — Следуйте за мной, — он развернулся и спешно направился по вестибюлю, направляясь к широкой лестнице. Мерелин прикрыла рот ладонью, чтобы скрыть улыбку, которая так невовремя появилась на ее губах, и стремительно зашагала следом. Пол, усеянный черными и белыми плитами, блестел от света висевшей под высоким потолком хрустальной люстры. Как и в любом другом богатом поместье фракции Жадности, здесь пахло роскошью — портьеры из дорогой ткани на высоких окнах с мелкой расстекловкой, старые картины в рамах из чистого золота, обилие светильников, украшенных драгоценными металлами и камнями, шикарные люстры под потолком, сияющие ярким светом с помощью магии. Да и в целом, если посмотреть на поместье, можно сделать вывод о материальном положении Крайсов: ни одной трещины на полу или на стеклах, сияюшие от новизны и чистоты украшения, не изъеденные молью ткани гобеленов и штор. Все здесь кричало о том, что дела у этой семьи шли прекрасно. Мерелин последовала за дворецким на второй этаж. Пройдя мимо нескольких комнат, они остановились у одной двери. — Здесь находится господин Амарель. Ваши покои через две двери в левую сторону. Если вам что-то понадобится, позвоните в колокольчик — он стоит на тумбочке у кровати. — Благодарю, — девушка сдержанно улыбнулась, дождалась, когда мужчина завернет за угол, и только после этого постучала. — Входите! — громкий, игривый голос отца заставил тепло разлиться в груди наследницы. Мерелин быстро распахнула дверь и вошла в комнату. Амарель сидел на диване с книгой, параллельно жевал орехи. Увидев дочь на пороге, Линерро вскочил, небрежно швырнув книгу в сторону, и распахнул руки. — Мерелин, дорогая, как я рад, что ты здесь! Девушка улыбнулась и обняла отца. — Допустим я, но вы почему здесь так рано? — спросила Мерелин, когда они уселись на диван. Амарель махнул рукой. — Крайсы попросили помочь с организацией, и я не смог отказать. — Ты не смог отказать, но работает дядя? — с намеком спросила наследница. Отец притворно оскорбился и схватился за ткань синего жилета на груди. — Как ты могла такое подумать? — и тут же бросился оправдываться. — Рэйвен в этом просто лучше разбирается. Я тоже помог. — Ты не меняешься, — девушка покачала головой. — Что есть, — пожал плечами Амарель. — К слову о работе, или, лучше сказать, учебе. Директор не задавал лишних вопросов из-за этой поездки? Мерелин откинулась на спинку дивана, зачерпнув из глубокой тарелки горсть фундука. Без лишних эмоций, спокойно призналась: — Он не в курсе, что я здесь. По крайней мере, пока что. Он запретил мне покидать академию, но я не могла упустить шанс увидиться с мамой. Думаю, ты меня поймешь. — Я слышал, что наследники пропадают во фракции Гордости, — в голосе Амареля прорезалось недовольство. — Рэйвен на взводе. Он хотел лично поехать в академию и забрать тебя, но мы с Юллем его отговорили. Хотя не думаю, что надолго. Мерелин, ты точно уверена, что тебе нужно там быть? Я волнуюсь, как бы тебя не коснулась эта напасть. Мерелин не могла просто отмахнуться от этого. Но и сказать о том, что директор начал сильно опекать ее из-за неизвестной печати на руке, тоже не решалась. Вряд ли Николас Аарон допустит, чтобы какой-то безумец убил ее, но страх присутствовал. Линерро не знала, как объяснить все отцу так, чтобы он не задавал лишних вопросов. — Поэтому директор и не хотел выпускать меня из академии. Он предпринимает все меры, чтобы наследники, да и другие ученики, оставались в безопасности. И когда он обнаружит, что я… отлучилась из академии, меня ждет суровое наказание. Директор Аарон хорошо заботится об учениках, все будет хорошо. Не переживайте из-за меня лишний раз. Амарель смерил ее насмешливым взглядом. Намек она поняла сразу же. Поморщилась. — Как раз я о тебе не переживаю. Не знаю, почему брат так волнуется. Как будто ничего не знает. — Дядя всегда взваливает на себя слишком много, — Мерелин вздохнула. — Мне сказали, мама прибудет к началу приема. Отец раздраженно откинул голову назад и посмотрел в потолок. — Сказала, что приедет ненадолго. Скорее всего, уже ночью опять отправится в очередное путешествие. Эта женщина меня убивает. Мерелин улыбнулась и поднялась на ноги. — Что ж, тогда увидимся на банкете. Мне нужно привести себя в порядок до начала. — Мы привезли тебе платье из твоего гардероба, — вспомнил Амарель, уже когда дочь открывала дверь. — Подумали, что тебе нужно что-то приличное. Его уже доставили в твои покои. Девушка кивнула и скрылась в коридоре. Все же, дядя даже в таких вещах был особенно внимателен. Порой Мерелин поражалась тому, насколько он предприимчивый. Как Рэйвен умудрялся помнить все и обо всем, для нее оставалось загадкой. Когда девушка зашла в указанную ранее дворецким комнату, она сразу же увидела платье, что лежало на заправленной кровати с белоснежным, полупрозрачным балдахином. Наследница закрыла за собой дверь, положила сумку на диванчик, который стоял рядом с камином у западной стены, и подошла к постели. Взяла платье в руки. В ее глазах появилась легкая грусть. Изумрудный бархат ласкал пальцы. Это платье было ее подарком на двадцатилетие — отец и дядя надеялись, что хотя бы в это время она выйдет в свет. Но она так ни разу его и не надела. Платье невероятной красоты вынуждено томиться в темном шкафу. Шедевр, созданный для высшего света. Мерелин бросила взгляд на часы на тумбочке — пять часов. Времени оставалось не так много, а она даже не приступала к сборам. Девушка аккуратно положила платье обратно на кровать и поспешила в ванную комнату. Через полчаса она вышла обратно, взяла колокольчик с тумбочки и позвонила в него. Служанки, пришедшие на зов, помогли ей собраться. Когда пришло время надевать платье, Мерелин попросила оставить ее одну. Короткие рукава не могли скрыть ее печать, поэтому наследница попросила принести перчатки. Сама госпожа Крайс любезно одолжила ей длинные черные перчатки до локтей. К семи часам поместье слово ожило — прислуга бегала по коридорам, в шикарном бальном зале начали собираться аристократы, хозяева вышли встречать гостей. Мерелин спустилась как раз к началу банкета. Тепло поздоровавшись с Крайсами, девушка прошла в зал, глазами выискивая Марлену или хотя бы Рэйвена. К ее сожалению, на этом вечере, помимо нее, присутствовал еще один наследник дома Линерро. Юлль, потягивая алкоголь, вел ленивую беседу с Айзаветтой — старшей дочерью Крайсов, девушкой чудной и миловидной. Мерелин ловко свернула в противоположную от них сторону, и, к счастью, брат не успел ее заметить. По крайней мере, пока. Проходя мимо столов с закусками, Мерелин увидела своего отца: Амарель, заливаясь смехом, стоял в окружении демонов, в руке держал бокал, где плескался алкоголь. Девушка усмехнулась. Уж кто-кто, а ее отец никогда не поменяется. Линерро неторопливо шагала по залу, когда ее запястье неожиданно перехватили и увлекли в шутливый танец — музыканты еще даже не начали играть. Мерелин изумленно смотрела на знакомое лицо, улыбка медленно появлялась на ее губах. — Моя дорогая, — пропела Марлена, крепко сжимая ладони дочери и покачиваясь в такт мелодии, звучавшей в ее голове. — Как же давно я не видела свою красавицу. — Мама! — Мерелин широко улыбнулась, в тот же миг становясь практически точной копией Марлены. — Как я рада! Госпожа Линерро приподняла руку, и Мерелин ловко покрутилась под ней. Подолы платьев шуршали в ногах. Гости, которым довелось увидеть воссоединение матери и дочери, умиленно наблюдали за ними. — Марлена! — Амарель тоже заметил жену и дочь, танцующих в центре зала, и поспешил к ним. — Душа моя, ты словно тень — я даже не заметил, как ты появилась в зале. Мерелин и Марлена остановились на месте, когда Амарель стремительно подошел к ним. Женщина ехидно ухмыльнулась. — Ты меня не заметил лишь потому, что все твое внимание получили те дамы в углу, — она сверкнула глазами в их сторону, и леди, прикрыв лица веерами, поспешили отвернуться. Госпожа Линерро покачала головой и протянула мужу руку. Он быстро подхватил ее и прижал к губам. — Что ты, дорогуша. Мое сердце до скончания веков будет принадлежать лишь тебе, — Марлена быстро раскусила намек в его голосе, и все тепло в ее глазах испарилось, как дым в воздухе. Взгляд стал холодным и острым, из-за чего Амарелю стало не по себе. Он лишь улыбнулся и приподнял руки в качестве примирительного жеста. — Амарель, угомонись, — Рэйвен неожиданно появился за спиной брата. Смерил Марлену внимательным взглядом. Она вздернула подбородок и ответила ему тем же. — Марлена. — Рэйвен, — женщина скованно кивнула. Мерелин и раньше замечала неловкость между ними, но в этот раз она казалась слишком ощутимой, даже осязаемой. — Все семейство Линерро в сборе, — Юлль вышел из-за спины отца. Улыбнулся Марлене, не обратив на сестру даже крупицы своего внимания. И когда он говорил о сборе семьи, он явно имел в виду лишь Марлену. — Тетя. — Юлль, милый, — госпожа Линерро окинула его взглядом с ног до головы. — Как же ты вырос за этот год. Уже получал предложения о браке? — Не тороплюсь, — отмахнулся Юлль. За милой беседой никто из них не замечал косых взглядов в их сторону. Семья Линерро в полном составе — это огромная редкость. Увидеть такое — значит иметь невероятную удачу. Мерелин Линерро почти никогда не появлялась на подобных мероприятиях. Конечно, всем было интересно, как она выглядела. Теперь же, когда она стояла рядом с матерью, их сходство поражало. И пусть они выглядели практически одинаково, нельзя не подметить, что уверенная, опасная красота Марлены затмевала молодую красавицу-дочь. Мерелин напоминала лишь ее блеклую тень, пусть и обладала такой же холодной красотой. Бархатное темно-зеленое платье мягко спускалось по ее высокой, изящной фигуре, открывая острые, бледные плечи и тонкую шею, на которой поблескивала тонкая серебряная цепочка с небольшим круглым камнем. Шелковистые темные волосы мягкими волнами спускались по спине и обнаженным плечам. Никто и подумать не мог, что «призрачная наследница» обладала столь незаурядной, хищной красотой. Особенно ее глаза — умные и спокойные, имевшие редкий зеленый оттенок, — в обрамлении густых темных ресниц. Юлль усмехнулся шутке Амареля и перевел взгляд на выход из зала. Его темные брови в удивлении приподнялись, и брат неожиданно обратился к сестре — все с теми же ехидством и ненавистью в голосе: — Чудовище, на тебя открыли охоту? Родственники окатили его осуждающими взглядами из-за этого обращения. Мерелин резко обернулась. Едва заметно побледнела. Ошеломленный взгляд встретился с суровыми глазами Николаса Аарона, стоявшего в дверях рядом с растерянными его внезапным визитом Крайсами. В тот же момент наконец зазвучала музыка. Начался первый танец.