Восьмой демон

Для большего удобства директор нанял карету, избавляя секретаря и ученицу от необходимости трястись в повозке. Мерелин удобно устроилась на обитом мягкой темно-бордовой тканью сидении. Ноги гудели от усталости, и Линерро слегка вытянула их. Директору пришлось занять место рядом с ней, потому что напротив устроился Райдес, поставив рядом ту самую коробку с чайным сервизом и некоторые выигранные им вещи. Секретарь продолжал сердито поглядывать на девушку, но молчал. — Госпожа Линерро, — позвал директор. — Да? — Мерелин неосознанно выпрямилась, с сожалением подтягивая ноги ближе к себе. Сложила руки в замок перед собой и опустила на сомкнутые под подолом платья колени. Тело ныло от усталости. Ей казалось, что он хотел отчитать ее за что-то, но Николас сказал нечто другое: — Вы помните, что вам предстоит наказание? Она только недавно закончила одно, а уже вляпалась в другое. Впрочем, это было ожидаемо, поэтому не так сильно расстраивало и разочаровывало. — Конечно. Постараюсь сделать все, что в моих силах. — Надеюсь на вас. Мерелин нахмурилась и повернула к нему голову. — Я прислушался к вашему совету и подумал, что было бы неплохо больше отдыхать, — начал издалека директор. На лице Райдеса отразилось такое же недоумение, как и у Линерро. — Но чтобы это делать, мне нужно сократить объем своей работы. Секретарь не может взять на себя еще больше обязанностей. — Да я же чуть не помер на прошлой неделе! — возмущенно воскликнул Рован. — Вы знаете объем работы, которую я могу осилить. — Верно. И это уже неоценимая помощь. Поэтому мне остается только попросить вас помочь мне, госпожа Линерро, — черные глаза директора вгляделись в ее спокойное лицо. — Вернее, это не просьба, — добавил Рован и ехидно посмеялся, прижимая к себе коробку с сервизом. — А наказание. Убежать не получится. Мерелин была рада уже тому, что не приходилось томиться в ожидании того, какое же наказание для нее выберут. С другой стороны, она не могла сказать, что работа с директором была бы легче, чем с тем же Аэмоном. Ну, хотя бы не с Райдесом. Один положительный момент она все же нашла. — Приступать с завтрашнего дня? — деловито поинтересовалась Линерро. — То есть, с сегодняшнего. Полночь уже наступила. Рован разочарованно вздохнул, потому что не увидел на ее лице возмущения или печали. — Приходите после занятий, — кивнул директор. Мерелин кивнула и отвернула голову, устремив взгляд в окно. Луна, спрятавшаяся за облака, не освещала землю, поэтому Линерро казалось, что за пределами кареты осталась лишь пугающая, бесконечная чернота. Наверное, именно так она и видела свое неопределенное будущее. Во мраке и молчании она продолжала изо дня в день шагать вперед, ведомая лишь обещанием, данном умершему брату; обещанием, которое отпечалалось в его остекленевших глазах и ее памяти. Это было единственное, что держало ее на этой земле. Жизнь, которую она обязана прожить, даже если до самого конца она будет бродить по этой дороге, утопая в тишине и темноте. Так и не найдя света, способного хоть немного озарить этот путь. Мерелин прикрыла глаза. В карете повисло молчание. Тишину прерывал лишь цокот копыт и стук колес. Через некоторое время Мерелин совсем расслабилась, и, прижавшись плечом к спинке сидения и сложив руки на коленях, уснула. Директор задумчиво смотрел перед собой — он не чувствовал усталости и не хотел спать. Рован перебирал сервиз в коробке: он тихо звенел каждый раз, когда секретарь небрежно клал чашку за чашкой. Что там вообще рассматривать? Они же все одинаковые! Из белого фарфора, расписанные ярко-красными красками, мазки которых складывались в огненные цветы. — Ну и ерунда, — фыркнул Райдес, бросив последнюю чашку обратно в коробку. — Этой девчонке лишь бы поглумиться надо мной. Его бурчание привлекло внимание Николаса. — Рован, — вдруг позвал директор. — Да? — секретарь широко зевнул, прикрывая рот ладонью. — Ты ведь знаешь, что там произошло? — спросил мужчина и смерил Райдеса внимательным, проницательным взглядом. Его тон так и кричал о том, что он желал услышать честный ответ. Рован застыл на мгновение, после чего резко поднял глаза на демона. Несколько секунд они неотрывно смотрели друг на друга. Секретарь вдруг махнул рукой. — Понятия не имею, про что вы говорите. Но ваш взгляд так пугает, господин Аарон. Вам бы поучиться смягчать выражение лица. Ладно я — но при даме! — Не пытайся заболтать меня, — директор снисходительно хмыкнул. — Я знаю все твои уловки. И знаю, когда ты врешь. — Пусть так, — демон беспечно пожал плечами и развел руки в стороны. Из-за ухабистой дороги карета часто покачивалась, коробка так и норовилась слететь на пол, а сервиз внутри позвякивал. Рован со вздохом подвинул ее ближе к бедру и придержал ладонью. — Тогда я просто буду молчать. — Все-таки, ты знаешь, — сделал вывод Николас. — Что знаю? — невинно улыбнулся секретарь. Николас приподнял уголки губ и больше не проронил ни слова до конца поездки. *** По приезде в академию директор разбудил Мерелин и заснувшего в обнимку с коробкой Рована. Линерро попрощалась с мужчинами — на что даже сонный Райдес ответил вежливым «доброй ночи» и вызвал у девушки искреннее удивление. Демоница незаметно проскользнула в женский корпус, зашла в комнату на носочках, убедилась в том, что балдахин Алисы задернут и неподвижен, и бесшумно переоделась в домашнюю одежду. Ей хотелось нормально поспать хотя бы оставшиеся до занятий три часа — впрочем, она неплохо отдохнула в карете. Как только Мерелин улеглась в постель, она тихо застонала от удовольствия — как же хорошо растянуться на кровати! В карете она толком не могла вытянуть ноги и расслабить спину, даже во сне, поэтому все тело ныло от усталости. Сон охватил ее за считанные минуты. Ее разбудила Алиса: она бодро трясла соседку за плечо, причитая: — Мерелин! Мерелин! Мерелин! — Прародитель! — сонно пробурчала Линерро, отмахиваясь от руки Вэйн. — Прошу, отцепись! — Ты даже в сонном состоянии вежливая, — ехидно подметила Алиса. Девушка ловко запрыгнула на кровать и улеглась рядом с Мерелин. Наследница приоткрыла один глаз, потом второй, поморщилась. Она дернулась, чтобы развернуться спиной к соседке, но в последний момент передумала. Устало спросила: — И? Чего ты от меня ждешь? Алиса хохотнула и с интересом в глазах выпалила: — Ну как прошла твоя поездка? Мерелин перевернулась на спину, устремила взгляд в потолок и промычала что-то нечленораздельное. Алиса приподняла брови и ткнула указательным пальцем в ее плечо. — Я не перводчик с «древнемерелинского», — соседки синхронно усмехнулись. — Давай рассказывай. В подробностях. У нас как раз еще час до занятий. Если расскажешь за десять минут, мы и позавтракать в зале успеем. Перспектива сытно поесть перед началом лекций показалась Мерелин заманчивой. — Все прошло… неплохо. Если не считать директора, который ворвался в зал. Моя семья была в шоке. — Уф, — Алиса втянула воздух сквозь сжатые зубы. — Не думала, что он действительно поедет следом. Прости, я пыталась его задержать, но он меня раскусил. — Тебя уже сдали. — Противный, — прошипела Вэйн, своей реакцией вызывая у Мерелин легкий смех. — Что твоя семья сказала на появление самого Николаса Аарона? Небось, напридумывали себе что-то? Наследники до ужаса любят сплетни. — Слухи — их второе имя, — согласилась Мерелин и задумчиво протянула: — Из-за этого я часто думаю, что Дарон родился не в той семье. Наследник из него получился бы потрясающий. С его-то проинформированностью. Алиса согласно фыркнула. — Но да — они напридумывали себе невесть что. Уверена — весь высший свет империи тоже. Мне-то все равно. А директор… ну, он сам виноват. Соседка поднялась с кровати и потянулась. Мерелин лениво откинула одеяло и зевнула. Алиса подошла к шкафу и достала длинные свободные штаны, бежевый корсет и полупрозрачную рубашку. — Он уже назначил тебе наказание? — Да. Буду разбирать бумажки в его кабинете. Ну, или заваривать чай вместо секретаря Райдеса. — Ску-у-ука, — Алиса промычала, растягивая гласные. — Наказание и не должно быть веселым. — И то верно. Мерелин тяжело поднялась с кровати и тоже подошла к шкафу. За окном выл холодный ветер. Посмотрев на грозовое небо и покачивающиеся под порывами верхушки деревьев, Линерро поежилась и взяла теплое синее платье — с длинными рукавами, высокой горловиной и свободным подолом до колен, по всей длине исписанными витиеватыми, тонкими узорами серебристого цвета. На шее болталась длинная цепочка. На ноги выбрала высокие черные сапоги с тонкой шнуровкой. После того, как умылась, Линерро сразу же переоделась в ванной комнате, чтобы Алиса случайно не заметила печать на руке. На завтрак они попали как раз в самый пик. Ученики толкались у стойки с едой, желая ухватить побольше и повкуснее. Алиса присвистнула, заметив этот хаос. — Вот поэтому я и не завтракаю, — сказала Вэйн и взяла поднос со стола. На первый взгляд, все места за столом Мастеров были заняты. Они блуждали около скамеек минуты две, пока не заметили Даниэля Дарона. Алиса радостно подпрыгнула и посеменила к нему. Линерро потопталась на месте, подавляя нежелание снова видеть демона, вздохнула и поплелась за энергичной соседкой. Дарон, лишь завидев знакомых, вежливо попросил нескольких демонов, сидевших напротив, покинуть зал — раз уж они уже поели. Названному королю пролетов перечить не стали, и три демона, подхватив наполовину полные подносы, поспешили освободить места. — Вопреки ворчанию Мерелин, с тобой сидеть выгодно, Даниэль, — Алиса ловко перекинула ноги через скамью, удобнее усаживаясь на ней, поставила поднос на стол и подняла глаза на улыбчивого демона. — Благодари Линерро. Не будь ее с тобой, я бы и внимания на тебя не обратил, — Дарон продолжал растягивать губы в улыбке, демонстрируя ровные белые зубы. Алиса недовольно поморщилась. — Уж слишком у меня поднимается настроение, когда она хмурится или дуется из-за моих шуток. — Я в шаге от того, чтобы дать тебе по лицу, — прошипела Алиса. Даниэль расхохотался. — Да шучу я, дорогая. Лишь ты свет моих очей, — парень хищно сверкнул глазами, и его улыбка стала напоминать оскал. — Не стоит ревновать. К этому моменту к ним подошла Мерелин — она не слишком-то и торопилась. Даниэль снова напустил на себя приторно-невинный вид. — Как у тебя получается с самого утра меня раздражать? — устало вопросила Линерро, присаживаясь рядом с Алисой. Соседка агрессивно кусала кусок белого хлеба. Мерелин изумилась — неужели Дарон успел за эти несколько секунд достать и Вэйн? Да это настоящий талант! — Я тренируюсь изо дня в день, — любезно ответил Даниэль. — Оно и видно, — пробурчала Алиса, не успев дожевать кусок хлеба. — Прошу тебя, сначала прожуй, — поморщилась Мерелин. — И где ее воспитание? — притворно разочарованно вздохнул Даниэль и мгновенно отклонился вправо, избегая летящее в него зеленое яблоко. Демоны вокруг испуганно покосились на Алису. — Ох, я тебя расстроил, дорогуша? Приношу свои извинения. — Теперь ты понимаешь, почему я его не переношу? — Линерро спокойно продолжила завтрак. Заботливо отдала Алисе свое яблоко — эти фрукты все равно ей не особо нравились, от них у нее немного жгло губы. — Более чем, — фыркнула соседка. — Леди, вы просто изумительны, — демон коротко посмеялся, но в его глазах Мерелин не увидела и намека на веселье. Словно он привык интуитивно улыбаться и смеяться, выстраивая так свой особенный образ проницательного, добродушного информатора. Так доверие к нему должно быть больше. Но его сущность будто бы лезла наружу, и некоторые особенно внимательные могли уловить эти колебания в его голосе, на лице или в глазах. Линерро молча продолжила завтрак, Алиса еще некоторое время бурчала на демона, но тоже успокоилась. *** После занятий Мерелин торопливо пообедала в компании Тайрона — тот был несказанно удивлен, когда она появилась на лекции, потому что считал, что она не появится в академии в ближайшие дни. Эльф с интересом расспрашивал ее о поездке, а после трапезы проводил до кабинета директора, пожелал удачи и поспешил по своим делам — Мерелин предположила, что Лестан опять потащит его в комнату искусств. В последнее время Калисту нечасто можно заметить рядом с братом, из-за чего Лестаниэль мучил Тайрона и всех своих знакомых от скуки. Куда каждый раз девалась эльфийка, Мерелин понятия не имела, а Калиста молчала, не раскрывая свои секреты. В приемной, как всегда обложившись горами бумаг, тяжело вздыхал секретарь. Из-за его страдальческого взгляда, который он бросил на вошедшую девушку, Мерелин стало его жалко. — Добрый день, секретарь Райдес. Он промычал что-то нечленораздельное и подвинул ближе к себе стопку документов, скрываясь от девушки. «Мило поговорили», — проскользнула в ее голове мысль. Линерро подошла к двери в кабинет директора и осторожно постучала. — Проходите, госпожа Линерро. Девушка удивленно хлопнула ресницами и вошла в помещение. — Здравствуйте, директор Аарон, — вежливо поздоровалась она, закрывая за собой дверь. — Приятно знать, что вы меня ждали. — Занятия у бескрылых закончились, так что я знал, что вы скоро будете здесь. Присаживайтесь. Директор указал на стул, который, к ее изумлению, стоял рядом с его местом, у края стола. Ее привычное место осталось пустовать. Мерелин чувствовала себя слегка неуютно, осознавая, что придется находиться так близко к нему и делить один стол — пусть и достаточно большой для двух демонов. Линерро повесила сумку с учебниками на спинку стула, а когда развернулась, увидела перед собой две стопки документов и ручку. — Ваша задача проста — сверяйте фактическое наличие и документальное. Если все совпадает, откладывайте в одну стопку — мне на подпись. Если нет, то в другую, а также укажите — недостача или избыток. Все понятно? — Более чем, — деловито отозвалась девушка, осторожно придвинулась ближе к столу и взяла ручку. Поначалу Мерелин и правда чувствовала себя некомфортно от присутствия другого демона, но позже настолько погрузилась в работу, что забывала о директоре. Числа она не очень-то любила — арифметика, а в особенности сложные и бесполезные формулы, плохо ей давалась. Но делать было нечего. Мерелин тщательно и муторно сверяла документы, иногда что-то пересчитывая для достоверности данных. Они сидели в полной тишине, слушая лишь звуки пишущей ручки и редкое бормотание Линерро, когда приходилось складывать или вычитать большие цифры. Один раз в кабинет заходил Райдес, чтобы спросить что-то, Мерелин даже не подняла голову, чтобы посмотреть на него. Но когда дверь кабинета снова открылась, впуская внутрь статную высокую девушку, Линерро сразу же почувствовала тяжелый аромат парфюма, и инстинктивно подняла голову. Любопытство взяло верх. Взглянула на неожиданную гостью; она кого-то напомнила Мерелин, но ухватить ассоциацию не получилось. Длинные волнистые волосы цвета жидкого золота. Глаза словно летнее чистое небо, но холодные и хищные. Фигура, будто бы выточенная руками лучшего скульптора, не скрывалась под длинным, обтягивающим платьем белого цвета из шерсти. Привлекательное лицо с мягкими, нежными чертами, с улыбкой на полных, чувственных губах. Мерелин вдруг поняла, кого она ей напомнила, — Грацею Люсет. В отличие от нее, эта особа производила еще более неоднозначное впечатление. С улыбкой, способной покорить даже самого неприступного мужчину, и жестокими глазами, она больше напоминала искусного манипулятора, в то время как Грацея была больше гордой стеной, неприступной и напирающей своей прямотой. — Тук-тук, — девушка ослепительно улыбнулась, ловко перепрыгнув через порог на высоких калбуках своих черных сапог. — Господин Аарон, я могу отвлечь вас? Мерелин мысленно выругалась: от неожиданности она сбилась со счета. Подавляя раздражение, которое так и просилось выплеснуться наружу, она начала сначала. — Проходите. Госпожа… — директор отложил ручку в сторону и поднял голову. — Люсет. Карена Люсет, — девушка шагала так бесшумно и легко, словно плыла по воздуху. Она уселась на стул напротив директора. На Мерелин, которая усердно пыталась сосредоточиться на подсчетах, не обратила никакого внимания. Услышав фамилию, Линерро невольно прислушалась к разговору. Она упорно делала занятой вид, невозмутимо выводя рандомные цифры на листе бумаги. — Что привело вас ко мне? — Моя старшая сестра — Грацея Люсет, — учится у вас. Возможно, до вас доходили слухи о моей скорой свадьбе. Конечно, доходили. Даже Николас, который нечасто появлялся в высшем обществе, предпочитая тратить время на более полезные вещи, слышал ту скандальную историю. — Вероятно, — неопредленно протянул директор. — Но как это связано с вашим визитом? — Ситуация в столице сейчас не самая лучшая, — Карена начала издалека. Все это время она мило улыбалась, словно пыталась произвести на мужчину определенное впечатление. — Я прекрасно понимаю, почему вы запретили ученикам, а особенно драгоценным наследникам, выезжать из академии. Но… может быть, вы могли бы сделать исключение для нашей Грацеи? Свадьба — это такое знаменательное событие. Особенно в семье наследников. Уж вам это должно быть известно. Мерелин бросила мимолетный взгляд на профиль директора. Намек, произнесенный с определенной дозой яда в голосе, немного покоробил Мерелин. Но если Николаса это и задело, он никак это не показал. — Конечно, я понимаю, что сейчас наследникам приходится трудно. Эта ужасная ситуация вгоняет меня в уныние, — девушка вздохнула, прижала ладонь к щеке и на мгновение прикрыла глаза. — Но я очень прошу вас войти в мое положение. Этот день не будет для меня счастливым, если рядом не будет сестренки. Мерелин вздохнула, демонстративно перечеркнула ряд цифр на бумаге и опустила голову вниз, прикрывшись руками. Выглядедо это так, словно она расстроилась из-за очередного неправильного расчета. И только после этого позволила себе раздраженно закатить глаза. Счастливый день? Пусть эта наглая девица перестанет нести такую откровенную чушь! Линерро не могла знать наверняка, что именно произошло в семье Люсет. Возможно, даже сама Грацея была виновна в том, что ее помолвка отменилась. Но почему-то у Мерелин руки чесались послать Карену куда подальше. Хотя бы потому, что Линерро считала, что устраивать свадьбу с несостоявшимся женихом старшей сестры через такой короткий промежуток времени было, по меньшей мере, неприлично. Могли бы подождать, чтобы раны Грацеи хоть немного зажили. Впрочем, с чего бы Мерелин вообще думать о Люсет? Пусть та и перестала цепляться к ней так активно, как раньше, но по-прежнему считала Линерро убогой наследницей. Пусть сами разбираются. Совладав со своими эмоциями, Мерелин подняла голову, придвинула ближе к себе документ и всерьез занялась расчетами. Директор в это время продолжал разговор с младшей сестрой Люсет. — Я смогу отпустить ее лишь при условиях, что кто-то из семьи лично заберет ее из академии, а также при наличии документа, снимающего с меня всю ответственность за госпожу Люсет во время этой поездки. — Не волнуйтесь, с нами она в полной безопасности, — Мерелин медленно подняла глаза на девушку, и на секунду ей показалось, что милая улыбка Карены дрогнула. Словно не этого ответа она ожидала от директора. Впрочем, это еще раз подтверждало догадки Мерелин о том, что сестра Грацеи неискренна. Карена изящно поднялась. — Тогда документы с печатью мы пришлем в ближайшие дни. — Никаких проблем, — директор кивнул ей. Люсет растянула губы в широкой улыбке и, прежде чем развернуться и уйти, бросила взгляд на Линерро. Лишь секунда. Быстро оценила ее. Попрощалась с директором и вышла из кабинета. Мерелин наконец облегченно выдохнула, на мгновение забыв о том, что рядом все еще находился директор. — Наглости ей не занимать, — пробурчала девушка и покрутила ручку между пальцев. — Вы знакомы? — поинтересовался мужчина, разворачиваясь к ученице в полоборота. — Лично — нет. Но недавно услышала о ситуации в семье Люсет. Да и с Грацеей у нас напряженные отношения из-за моей особенности. Так что я не слишком интересовалась ее делами. Могу сказать, что сестрица у нее та еще… — она вовремя прикусила язык. Директор дернул бровями. — Как бы я не относилась к Грацее, никому не пожелала бы иметь такую сестру. О противных родственниках Мерелин знала не по наслышке. — Насколько мне известно, ваш брат тоже младший. — Верно. Юлль станет следующим Главой фракции. Он не только младший брат Мерелин, но и второй из близнецов. Лой был старше лишь на несколько минут, но уже в детстве показывал себя как более зрелый и общительный из двух братьев. Будь он жив, наверное, именно он занял бы место Мерелин. С другой стороны, если бы Лой не умер, вряд ли она оказалась бы от звания наследницы. Николас слегка приподнял подбородок и внимательно посмотрел на нее. Лицо Мерелин при упоминании брата помрачнело. — Почему вы отказались становиться Главой? Из-за того инцидента, произошедшего десять лет назад? — острый вопрос кольнул сердце Линерро. Она резко подняла на него взгляд вмиг потемневших зеленых глаз. Словно предупрежала, что ему нельзя заходить дальше, иначе он встретится с неприятными последствиями. Но такая реакция лишь усилила интерес директора. — Убийство старшего сына Главы фракции — Лоя Линерро. Ходили слухи, что тогда целью был не он… — «а вы — Мерелин Линерро». Он так и не смог дороговорить. Мужчина едва сдержал дрожь, когда она с силой ударила ладонью по столу, отвернувшись от него. — Директор Аарон. Я попрошу вас закрыть эту тему. Я не хочу об этом говорить, — приказной тон. В голосе, неожиданно твердом и решительном, он услышал ту самую каплю отчаяния, которую она не могла скрыть, как бы сильно этого не желала. Прошлое должно оставаться в прошлом. Николас заметил, как крепко она сжала кулаки. Ее тело казалось напряженным. Мерелин побледнела, будто бы на нее нахлынули старые, болезненные воспоминания. Он понял, что перегнул палку. — Прощу прощения. Я порой перехожу черту. Давайте продолжим работу. Подрагивающей рукой девушка подвинула к себе лист бумаги, выдохнула и опустила голову. Темные волосы свесились с плеч, скрывая ее лицо — крепко сжатые губы и челюсти, будто бы вмиг обезумевшие глаза, горящие ярким, ядовитым зеленым светом. *** Слухи о появлении в коридорах академии златовласой красавицы, похожей на Грацею Люсет, разлетелись с невероятной скоростью. Когда Карена вышла из кабинета директора, о ее визите уже знала старшая сестра. Грацея стремительно бежала по холлу в направлении Северной башни. Погрузившись в свои мысли, она не обращала внимания на то, как неблагородно в тот момент выглядела, на то, что практически сбивала проходивших мимо учеников и даже не извинялась, на то, что ее и так бледное лицо стало напоминать чистое полотно художника. Появление ненавистной сестрицы в академии не предвещало ничего хорошего. Грацея резко остановилась на середине коридора, когда увидела, как из двери, ведущей в Северную башню, вышла Карена. Младшая Люсет тоже заметила ее. Ухмыльнулась и подошла ближе. Грацея осталась стоять неподвижно. Плывущая по воздуху фигура сестры вызывала дрожь отвращения и злости. И даже некоего страха. Карена остановилась перед ней. Они были примерно одного роста, но Грацее казалось, будто бы сестра намного выше — она задрала подбородок и смотрела свысока, из-под полуприкрытых век. — Зачем ты здесь? — Грацея ощутила, как задрожали пальцы на руках, и медленно отвела руки за спину, сцепляя их в замок. — Поговорить с директором, — Карена медленно растягивала слова, будто бы пробовала их на вкус. — И отдать тебе это, сестренка. Девушка вытащила из кармана дорогой черной мантии, которую держала в руках, небольшой конверт с золотистой печатью, где был изображен знак демона Зависти и ниже фамилия Люсет. Грацея оставалась неподвижной. Даже зная ответ, она все равно спросила вмиг охрипшим голосом, будто до этого кричала несколько часов: — Что это? Карена медленно растянула пухлые губы в улыбке — уже не невинной и дружелюбной, а издевательской, триумфальной. Словно так она говорила о том, что вырвала победу из рук сестры. В последний момент, с огромным трудом. — Как «что»? — игриво спросила Карена. — Неужели ты забыла? Память у тебя ужасная, сестренка! Я же говорила тебе, что мы совсем скоро поженимся. Ланель просил передать, что очень ждет тебя. Ждет? Грацея почувствовала, как ее сердце сжалось, обливаясь кровью. Колени дрогнули, и ей стоило невероятных усилий удержаться на ногах и никак не выказать своей боли. Ждет? Сволочь. Еще три месяца назад они, связанные, как ей тогда казалось, теплыми чувствами, готовились к свадьбе. Все изменилось в тот день, за две недели до назначенной даты. Когда Карена, вошедшая в ее комнату под руку с Ланелем, сказала страшные слова. «Прости, Грацея, но он любит меня». Сестрица месяцами окучивала жениха, да так искусно, что никто и не заметил, и в конце концов завладела его жестоким сердцем. Бессовестно объявила о скорой свадьбе сразу же после того, как Ланель расторг помолвку с Грацеей. А теперь он смел говорить, что ждет ее на свадебной церемонии? Кровь Грацеи вскипела, ее бросило в жар. Карена с наслаждением наблюдала за тем, как всегда высокомерное выражение лица сестры менялось. Со злости на ненависть, потом на отчаяние, а дальше — стыд. Стыдно за то, что рядом с сестрой не могла совладать с эмоциями, чувствами, еще горевшими в разбитом сердце. Рядом с Кареной она чувствовала себя слабой. Униженной. Ничтожной. Весь мир словно крутился вокруг младшей сестры. Семья. Жених. Целая фракция. Все это принадлежало лишь Карене Люсет. Не Грацее. Лишь из-за того, что она… …недостойна. — Убирайся, — срывающимся голосом проговорила Грацея. Потом повторила громче. — Убирайся отсюда! И больше не возвращайся! Карена невозмутило улыбнулась и протянула приглашение сестре, но та даже не шелохнулась. Она усмехнулась и легким движением руки бросила конверт под ноги Грацеи. Унизительно. Как же это унизительно! Впервые за три месяца Грацея почувствовала острое, почти непреодолимое желание разрыдаться. В день разрыва помолвки старшая Люсет дала волю слезам — полдня она провела, заперевшись в комнате и никого не подпуская к себе. Впрочем, никто и не приходил. Она держалась из последних сил — Карена никогда больше не увидит ее слез. Грацея просто не могла показать ей свою очередную слабость, дать еще один повод ткнуть в ее несовершенство. Карена уверенно прошла мимо, но, оказавшись за спиной сестры, вдруг остановилась и обернулась. Протянула руку, касаясь ее собранных в высокий хвост волос — цветом таких же, как у нее. Коснулась кончиками пальцев шеи. Грацея не сдержала дрожь омерзения и сделала резкий шаг вперед. Карена усмехнулась и демонстративно вытрела ладонь о свое платье. — Твоей шее не помешает украшение. Почему же ты не носишь колье, что подарил Ланель? Грацея выдохнула, подняла взгляд потемневших от злости глаз на сестру и пошла прочь по коридору, хватаясь рукой за стену. — Ничтожество, — фыркнула себе под нос Карена, развернулась и неторопливо побрела в противоположную от сестры сторону. Грацея с трудом свернула в соседний коридор — маленький и темный, с крочешным окошком где-то высоко, под потолком. Здесь находились хозяйственные помещения, поэтому редко кто забредал. Люсет прижалась спиной к стене и сползла по ней на пол, вцепившись в светлые волосы пальцами так сильно, что едва не начала рвать их на себе. Перед глазами все плыло из-за слез, а в голове возрождались неприятные воспоминания о дне, когда она получила в подарок колье, которое символизировало предательство и ужасное унижение… …в тот день вся семья, в том числе родители и сам Ланель, собрались на совместный ужин для обсуждения деталей предстоящей свадьбы. Они прибыли в поместье к шести часам. Как это часто бывало на землях фракции Зависти, на улице стеной лил дождь. Также плакала и разбившаяся душа Грацеи. Бледная и измученная девушка была вынуждена выйти и встречать нежеланных для нее гостей. Грацея в деталях помнила, как под шум дождя, доносившийся из открытого нараспашку окна, она стояла перед зеркалом и покорно ждала, пока служанки переоденут ее в шикарное, многослойное платье из шелка и батиста. В тот момент она по-настоящему ненавидела этот цвет. Нежно-розовый, слишком сладкий и милый для подобного дня и ее настроения. Слишком… радостный. Он совсем не подходил ее мрачному, осунувшемуся лицу. Но кому до этого было дело? Ее нарядили, словно куклу, и отправили вниз, где уже ждали родители и счастливо улыбающаяся сестра. От них веяло теплом и светом, слишком ослепительным и недостижимым. Грацею замутило от этой картины, она крепко схватилась за перила лестницы, на вершине которой стояла — в темноте и полном одиночестве. — Грацея, поторопись! — бросил отец приказным тоном, когда обернулся и заметил ее. — Они вот-вот приедут. Не вежливо хозяевам дома не поприветствовать гостей! Хозяевам? Грацея усмехнулась себе под нос и спустилась вниз. Когда это она стала хозяйкой? Или хотя бы частью этого проклятого дома! Она встала рядом с сестрой, сложив руки перед собой. Длинные белые перчатки скрывали печать фракции Зависти и ногти, обгрызанные в истерическом состоянии паники и злости. Семья Хэльвул явились минута в минуту. Грацея дежурно поприветствовала их, проводила безразличным взглядом, когда родители отвели их в сторону, заливисто смеясь. Ланель и Карена нежно обнялись. Бывший жених с неловкой улыбкой подошел к Грацее, под руку с Кареной. Он протянул ей обитую синим бархатом квадратную коробку. — Здравствуй, Грацея. Надеюсь, ты примешь этот подарок… в качестве извинений. Давай забудем о том, что между нами случилось. Все же, — он смерил Карену ласковым взглядом, — мы скоро станем семьей. — Возьми же, сестренка! — звонко воскликнула младшая сестра и прильнула ближе к жениху. — Оно прекрасно! Я помогала выбирать. Считай, что это наш общий подарок. Грацея прикусила язык и медленно забрала коробку. — Надень скорее. Мы хотим на тебя посмотреть. — Давайте пройдем в столовую, — Фелисия Люсет поторопила молодых. — Идем, мама, — Карена потянула жениха за собой, оставляя Грацею в одиночестве. Она сжимала коробку с колье. Она хотела ее раздавить, уничтожить, даже проглотить, если это поможет ей избавиться от проклятого украшения! Фелисия подошла к ней и взглянула на коробку. Забрала и открыла. Внутри лежало тяжелое на вид колье с множеством рассыпанных по золотистому кругу небольших прозрачных камней. Их сияние ослепляло. Глаза Фелисии зажглись восхищением. — Посмотри, как прекрасно. Тебе нужно надеть его. Это покажет, что между вами все в порядке. Хэльвул будут довольны. Поспеши. Она всучила коробку в руки старшей дочери. Грацея судорожно выдохнула, а после оскалилась. — Я не буду это надевать! — прошипела девушка и швырнула коробку в стену. — Ты что, забыла, что они со мной сделали? Фелисия схватила дочь за руку и с силой встряхнула. Гнев полыхал в ярких голубых глазах. Сквозь сжатые зубы, она злобно процедила: — Ты. Это. Наденешь. Не смей позорить нашу семью. Сейчас вся надежда на Карену. Она станет следующей Главой семьи, и наша задача — обепечить ей легкую дорогу к этому месту. Ланель будет поддерживать ее и станет ей хорошей опорой. Я не позвою тебе разрушить этот брак! — Опорой? Ты себя слышишь? — Грацея попыталась вырваться, но мать держала крепко. — Он бросил меня за две недели до свадьбы. Ты думаешь, что подобный демон надежен? Это смешно! Люсет резко выдохнула. Фелисия отпустила ее, небрежно отбросив ее руку. — И с чего… ты решила, что она обязательно станет Главой? — Мы это обсуждали, Грацея, — устало вздохнула женщина. — Карена лучше подходит для этой роли. Просто… живи тихо. Сколько сможешь. Наследнице показалось, что ей влепили звонкую, отрезвляющую пощечину. Удар, который отбросил ее на место, которое ей предназначалось в этой семье. На место деффективной старшей дочери, которая оставалась в качестве кандидатки на роль Главы лишь до того момента, пока младшая не обретет силу и власть, которые смогут ее защитить. Всего лишь живой щит для Карены. Наследница, которой не суждено стать Главой. Не суждено занять место, о котором так мечтала. Фальшивая наследница Грацея Люсет. Просто деффект. Пятно на этой семье. — Надень колье и поспеши в столовую. Она развернулась и стремительно пошла по коридору, после чего скрылась за углом. Грацея поджала губы, сморгнула слезы и, проглотив гордость, подошла к коробке с колье. Вытащила украшение и дрожащими пальцами закрепила застежку на шее. Словно повесила на себя ошейник. Люсет знала, почему они так дорожили вниманием Хэльвул. Семья богатейших на территории фракции Зависти демонов. Они владели многими торговыми организациями, занимались промышленностью, а также имели хорошую родословную — если так можно сказать про семью демонов-слуг. Впрочем, именно их предок был самым близким слугой Прародителя, будто бы даже частью его самого. Связь с ними — это престиж и удвоение уже имеющейся власти. Такой союз непременно укрепит положение правящей семьи — да так, что ни одна другая семья из прямой ветви не посмеет перечить им. Оставшийся вечер она едва помнила. О чем говорили, как громко смеялись, что у нее спрашивали, и что она отвечала. Лишь одно ощущение осталось в ее памяти и сердце таким свежим, что часто навещало ее в кошмарах. Ей казалось, что она задыхалась. Колье болталось на шее… Нет. Оно сжимало ее, перекрывая воздух. Горло саднило. Перед глазами стояла пелена. Грацея не могла описать, каких сил ей стоило держать себя в руках, подавляя желание поскорее сорвать мерзкое украшение с шеи. Те редкие куски мяса или овощей, что она ела, застревали в горле, как камни на чертовом колье. Ее тошнило. Привкус золота надолго остался у нее на языке… Грацея тихо завыла себе под нос. Несколько слезинок скатились по ее щекам к подбородку. Глаза стали красными после того, как она с минуту упрямо терла их ладонями. Не было в этом мире демона, которого она ненавидела бы больше родной сестры. Грацея часто думала о том, что было бы, если бы она… родилась нормальной. Переживания отозвались болью в груди. Легкие сдавило. Люсет распахнула глаза и едва успела закрыть рот ладонями. Она судорожно закашлялась. Когда отняла руки от губ, истерически рассмеялась. Черная кровь растекалась по линиям на ладонях, капала на пол. Очередное напоминание. Грацея Люсет — всего лишь деффект. *** Мерелин прижалась спиной к стене, слушая отчаянный смех всегда неприступной и благородной Грацеи Люсет. Директор отпустил ее на перекус. Когда она подошла к двери, ведущей из башни, услышала крики Грацеи. Линерро не решилась выйти. Приоткрыла дверь, лишь когда услышала стремительные шаги. Она увидела удаляющуюся по коридору спину Грацеи. Что-то дернуло ее пойти вслед за ней. Мерелин медленно развернулась и побрела по коридору обратно в Северную башню. Она была уверена — Люсет не хотела бы, чтобы кто-то видел ее такой. И она не должна узнать, кто именно прознал про ее маленький секрет. Но почему-то в тот момент Линерро почувствовала между ними некую схожесть. Похоже, они обе были… аномальными. С одной лишь разницей: Мерелин этого не скрывала, а Грацея делала все, чтобы сохранить свой секрет.