Восьмой демон

Николас проморгался. Это уже не удивляло: он часто видел этот сад в своем сне. Качель на толстой цепи с длинным, обитым красным бархатом с золотистыми узорами сидением и мягкой спинкой. Летом и весной сидеть на ней и любоваться закатом и рассветом было поистине невероятным удовольствием. Впрочем, ощутить это он мог лишь тогда, когда место рядом с ним занимала она. Он вспоминал этот теплый, слабый ветер: он смахивал длинные рыжевато-янтарные волосы с ее тонкой, загорелой, почти что золотистой шеи. Она всегда старалась поднять ноги повыше, чтобы подол легкого белого платья не касался земли и не пачкался. На левой руке на среднем пальце блестело кольцо — символ их вынужденной, неправильной любви. Или, лучше сказать, ее полного отсутствия. Каждый раз, когда Николас смотрел на него, чувствовал, как его руки связывали оковы. Рабелия схватилась за цепь и подняла голову, позволяя потокам ветра обхватить ее улыбающееся лицо. Николас задумчиво смотрел на ее профиль, не решаясь заговорить. Один ее голос пробуждал в нем давно забытые воспоминания, оставляя после себя лишь длинный след из вины и сожалений. Но Рабелия вдруг сама решила завязать разговор. Николаса пробрала дрожь — прежде она почти никогда не говорила в его снах. — Как думаешь, если бы мы не встретились, всё было бы по-другому? — спросила она, так и не открывая глаз. Николас поджал губы и отвернул голову, устремляя взгляд на медленно уплывающее за горизонт солнце. Оранжевые блики света игрались на его напряженном лице, освещая черные, глубокие глаза и придавая им мягкий оттенок жидкой карамели. Он долго молчал, она не торопила. Лишь улыбалась, так и не открывая глаз; не смотря на последние лучи заходящего солнца. Когда он наконец заговорил, услышал не свой привычный голос — властный, грубый, словно бы заржавевший. А тот, которым он когда-то давно произносил ее имя — еще мальчишеский, юный, с небольшой, неярко выраженной, приятной хрипотцой. — Да. По крайней мере, ты была бы жива. Рабелия громко расхохоталась. У нее был забавный, звонкий смех, который невольно заставлял улыбаться и всех вокруг. Почти всех. Николас больше не улыбался, когда слышал его. Раньше он был очарован им, что теперь… Лишь горечь во рту и боль в висках. — Не будь я жива, сидела бы здесь рядом с тобой? Николас вздохнул. — Это всего лишь очередной сон. Мое старое воспоминание о тебе. — Если я и умру, то только от твоих рук, Николас, — то, с какой легкостью она это сказала, ударило по его сердцу с двойной силой. Он на мгновение прикрыл глаза. — Верно. От моих. Рабелия медленно открыла глаза — последний луч солнца испарился вместе с ним за горизонтом. Земля погрузилась в полумрак. Лишь вдалеке, в небе, еще горел оранжево-золотистый след ушедшей звезды. Ее грустный взгляд обжег его лицо. Николас медленно повернул голову и сжал губы почти до боли. Волосы, влажные от крови, усеянное красными влажными пятнами лицо и шея. Как очередное напоминание о том, что случилось. Она улыбнулась. — Тогда все не так плохо… Николас медленно открыл глаза. В темноте, забившейся в угол, прятались тени прошлого — они принимали разные обличия, но мужчина не желал смотреть на них. Потянулся к тумбочке и включил лампу. Тусклый свет озарил небольшое пространство вокруг — немного, и всё же разогнал мрак. Тишина вокруг словно резонировала с ее последними словами. «Тогда все не так плохо». Директор усмехнулся и сел на кровати. Словно его сознание пыталось оправдать его. Разве настоящая Рабелия, в глазах которой в ее последние секунды стоял дикий ужас, сказала бы подобное? Николас протянул руку, касаясь пальцами витавшей вокруг фиолетовой энергии. Демоническая энергия заполнила комнату, как дым. Директор вздохнул и резко сжал кулак — спальня приняла прежний вид. Ни следа энергии, которая парила здесь секундой ранее. Стрелка часов приближалась к трем часам ночи. Николас поднялся с кровати и подошел к столу. Надел очки и взял в руки документы. Его ждала очередная бессонная ночь. *** — Неужели опять? — взвыл Лестан, схватившись за руку Тайрона и повиснув на ней. Мерелин и Калиста синхронно вздохнули, переведя взгляд на профессора Фриза, который приближался к тренировочной площадке. За ним вышагивали стройные ряды первогодок с факультетов Мастеров и Хранителей. Лица последних были такими же недовольными, как у Бескрылых. Для тренировки день выдался теплым — особенно на фоне пришедших на земли фракции Гордости холодов. Хоть ветер и казался неприветливым и суровым, но температура была благоприятной. Когда Фриз выстроил всех в одну линию, как и в прошлый раз, он с неудовольствием сморщил нос и сказал: — Профессора Адаст и Лорен в отъезде, поэтому меня снова припахали к работе. — Когда-нибудь я прибью Адаста, — прошипел Джиллиан и словил выразительный взгляд стоявшей рядом Мерелин. — Что? Девушка примирительно приподняла руки и посмотрела на профессора. — Предлагаю сегодня немного развлечься, — Вайлас Фриз провел ладонью по коротким рыжим волосам. — Поиграем в прятки. Я разделю вас на команды. Одна — прячется, другая — ищет. Можете выбрать любую тактику. Место — лес в пределах академии. Мы же не хотим повторения прошлой истории. Он кинул беглый взгляд на Грацею, девушка гордо вскинула подбородок и ухмыльнулась. — Как показала практика, и на территории академии могут случиться непредвиденные ситуации, — высказалась Алиса. — Сейчас здесь безопасно, — отмахнулся Вайлас. — Директор об этом позаботился. — И что бы это значило? — буркнула себе под нос Вэйн. — Если вам страшно, — Фриз ехидно усмехнулся, — ходите парами. Это не запрещается. Даже группами. — В общем, делаем, что хотим, но в рамках игры, — сказал Джиллиан. — Только без убийств! — предупредил профессор. Кто-то из толпы усмехнулся, другие опасливо переглянулись. Вайлас Фриз принялся делить учеников на команды. По половине от каждого факультета. Мерелин, Тайрон и Джиллиан и даже Грацея оказались в команде тех, кто должен был прятаться. Лестан и Калиста — в группе тех, кто должен искать; в их числе была и Алиса. По сигналу профессора команда А скрылась в лесу, ученики разбежались в разных направлениях — кто-то по одиночке, другие сбились в группы. Группа Б осталась на тренировочной площадке. Джиллиан не хотел иметь дел с эльфом, поэтому предпочел действовать в одиночку. Мерелин и Тайрон решили объединиться. — Где вообще можно спрятаться в лесу? — недоумевал Тайрон, перешагивая через очередную поваленную, полусгнившую корягу. — Вот тот пенек выглядит неплохо, — сдерживая смешок, серьезным тоном проговорила Мерелин. — Ха-ха, — эльф недовольно качнул головой из стороны в сторону. — Забавно. — Брось, тут куча мест, — Линерро указала рукой вверх, потом под ноги и в стороны. — Деревья, коряги, каменные пещеры, вроде той, где призвали монстра. — Хочешь спрятаться за деревом? — скептично спросил эльф. — Идеи гениальнее я еще не слышал. — Не язви, — попросила девушка и запрокинула голову. — Можно попробовать взобраться наверх… Если бы только я умела летать. — Я плохо лазаю, — предупредил Тайрон. Мерелин вздохнула и махнула рукой. — Тогда идем дальше. Что думаешь о той каменной глыбе? — она указала на ряд крупных валунов, наполовину покрытых мхом. — Ну, мы же просто играем, — пожал плечами Тайрон и уверенно свернул в указанном направлении. — Посмотрим, насколько быстро нас найдут. Демоница с улыбкой покачала головой. На ходу она вытащила из нагрудного кармана пиджака круглые часы на цепочке и откинула металлическую крышку. — У нас еще полчаса есть, — оповестила девушка. — Не думаю, что мы найдем местечко лучше этого, — заявил Тайрон и ловко перемахнул через крупный валун. Он подал руку, помогая Мерелин взобраться на камень. Оказавшись по другую сторону, они обнаружили небольшую пещеру, где едва ли хватало места на двоих. Потеснившись, они засели в полутьме, иногда выглядывая наружу, чтобы посмотреть, не бродили ли рядом еще ученики. Через полчаса отведенное на прятки время истекло. Команда Б выдвинулась с площадки в лес — по договоренности «ловцы» разошлись во все стороны, чтобы поймать как можно больше учеников. — Сколько там времени отводится на поиск? — спросил Тайрон, осторожно поднимая затекшую руку. Он блаженно выдохнул. — Также час, — ответила Мерелин, осторожно высовываясь из-за каменной стены. Вокруг стояла тишина, никакого намека на приближение «ловцов» не было. Мерелин вздохнула, откинулась на холодный камень головой. Перевела взгляд на стену перед собой и дернулась, когда увидела ползущего по ней паука с длинными лапами. Рукав кофты зацепился за выступ и треснул из-за резкого движения. — Прародитель! — выругалась девушка, быстро смахнула паука со стены и вздрогнула. — Ненавижу этих тварей. Еще и одежду порвала! Мерелин притянула к себе руку и с неудовольствием заметила, что ткань порвалась как раз в том месте, где находилась печать. Край рукава отклонился, обнажая знак на запястье, и она поспешила опустить руку. Благо, в полумраке Тайрон ничего не заметил. — Тихо! — вдруг шикнул эльф. Мерелин замерла. В тишине леса вдруг послышались сторонние голоса. Два демона расслабленно шли, даже не оглядываясь по сторонам. Казалось, их вообще не волновала игра. — …приедет на соревнования по полетам, — с ухмылкой сказал один из них. Мерелин слегка высунулась, чтобы видеть их. Тайрон придержал ее за руку, готовый в случае чего спрятать обратно. — Ты говорил, она учится в академии инспекторов во фракции Гнева? — спросил второй. — Да. Второй год уже. Одна из лучших, поэтому обязательно приедет на соревнования. — Старшие говорили, что в этом году будет бал-маскарад, — первый хмыкнул и сорвал по пути высокую травинку. — В такое-то время, — недовольно фыркнул другой демон. Первый гадко рассмеялся и толкнул друга в плечо. — Нам-то что? Похищают ведь драгоценных наследничков. Так что мы в безопасности. Буду кружить с моей леди на балу весь вечер. Так что думать о какой-то паршивой игре совсем не хочется. Они рассмеялись и прошли мимо каменных валунов, даже не попытавшись заглянуть внутрь маленькой темной пещеры. Соревнования? Бал-маскарад? Мерелин напрягла память, и тогда в ее голове всплыли обрывки разговоров секретаря и директора. Она не особо вслушивалась в их болтовню, потому что была занята своей работой, но невольно краем уха ловила некоторые фразы. Что-то такое там присутствовало, но вряд ли она могла вспомнить детали. — О чем они? — шепнул Тайрон. — Точно не скажу, — отозвалась Мерелин, — но, похоже, в ближайшее время в замке будет полно учеников из других академий. — Эта новость меня не обрадовала, — эльф сморщил нос. Линерро пробурчала что-то вроде «меня тоже» и прислушалась. Через несколько минут голоса окончательно стихли. Тайрон пожаловался на то, что у него затекли ноги, на что Мерелин шикнула на него и приказала сидеть смирно. Прошло более получаса, но поблизости никого так и не появилось. Через десять минут после окончания выделенного на поиск времени эльф и демоница вышли из своего укрытия. Потягиваясь, Тайрон довольно протянул: — На удивление, нас не нашли первыми. — Если бы тех демонов интересовала игра, а не танцы с леди, мы оказались бы в невыгодном положении, — подметила девушка насмешливым тоном. — Твоя правда. Ну что, давай двигаться к тренировочной площадке? Линерро подняла руки и блаженно прикрыла глаза, потягиваясь. — Дай мне несколько секунд. Все тело затекло. Взмахнув ресницами, Линерро столкнулась с подозрительным взглядом Тайрона — эльф медленно перевел его на поднятую руку. Ткань порванного рукава откинулась, обнажая заклейменное неизвестной печатью запястье. Мерелин резко опустила руку, прижала ее к груди и посмотрела на эльфа. Ему показалось, что он смотрел на затравленного зверя. Тело девушки напряглось так, словно одно лишнее слово или движение — и она набросится на него, растерзает, лишь бы сохранить свой секрет. — Твоя печать выглядит по-другому, — медленно проговорил эльф, внимательно наблюдая за ее реакцией. — Но, насколько мне известно, у демонов она не меняется всю жизнь. Что это значит, Мерелин? Ее дыхание участилось. Паника грозилась захватить ее с головой, но Мерелин стойко держала себя в руках. Разум оставался холодным. Она должна мыслить здраво. Демоница медленно выдохнула и вдохнула. — Прежде всего, ты должен пообещать мне никому не рассказывать о том, что ты увидел. Ни одной живой душе. Я прошу тебя, Тайрон. Похоже, он задел очень важную ее тайну. Эльф видел, как едва-едва заметно подрагивали ее пальцы, которые сжимали запястье. В глазах, так отчаянно скрывавших любое волнение, холодных и таинственных, поблескивал страх. Она хорошо держала лицо — любой мог сказать, что Мерелин была спокойна, как море в хорошую погоду, но Тайрон оказался слишком внимательным, чтобы не заметить беспокойство. Он поджал губы. Дайваль прекрасно знал, как порой тяжело хранить секрет, след от которого оставался на теле. Ведь любое неосторожное движение могло его выдать. Это подтолкнуло его на отчаянный шаг. Тайна за тайну. Как обещание молчать. Равноценный обмен. Так ничего ей и не ответив, эльф медленно потянулся к своей груди. Теперь и Мерелин сквозь пелену легкого волнения, которая заволокла глаза, заметила, как сильно дрожали его руки — все сильнее с каждым движением. Красивое лицо эльфа исказила гримаса боли: не физической, более глубокой, той, что не убрать простой мазью или целебным заклинанием. Линерро едва не сделала шаг назад, когда он вдруг сбросил тренировочный пиджак, который с тихим шорохом упал за его спиной, и потянулся к пуговицам своей темной хлопковой рубашки, но девушка заставила себя замереть на месте. Удивление было столь сильным, что она продолжала наблюдать за ним, не в силах не слово сказать, не двинуться или попытаться его остановить. Он расстегивал одну пуговицу за другой. Наконец он наполовину скинул рубашку, обнажая перед ней не столько свое тело, сколько самый противный, уродливый и ненавистный ему секрет. — Ты что делаешь? — Мерелин вытаращила глаза и неосознанно прошлась взглядом по телу эльфа. Потрясающие изгибы и рельефы — девушка не могла не оценить такую красоту. Но шрамы, которыми было изрезано его тело, ужасали — глубокие и рваные, словно Тайрона неоднократно резали или избивали наряду с чем-то острым. Мерелин словно на себе ощутила эту боль — поежилась. Тайрон поднял голову к небу, медленно выдохнул. Смотреть на свои изуродованные руки, грудь и живот он не желал. Даже к зеркалу он подходил лишь тогда, когда одежда закрывала его тело от шеи и до самых пят, ведь даже ноги были усеяны ужасными шрамами, ноющими в непогоду. Мерелин сделала шаг вперед и вперила взгляд в неровную кожу на его груди. Длинные, рваные, короткие, ровные — самые разные шрамы рассекали его тело, словно неумелые рисунки нерадивого художника. Она не спрашивала, лишь глядела, пребывая в своих мыслях, и это ужасно нервировало Тайрона. Ему было бы легче, если бы Мерелин прямо спросила, почему его тело изуродовано, или же равнодушно отвернулась и сказала, что ей все равно. Но молчание, воцарившееся между ними, тяжелым грузом ложилось на его плечи и тянуло к земле. Что в ее голове? О чем она думала? Что чувствовала? По ее непроницаемому лицу и холодным глазам невозможно это прочитать. Единственное, что выдавало неравнодушие Линерро — это слегка нахмуренные брови. Тайрон не выдержал тишины между ними. Под шелест листвы где-то на верхушках деревьев, где за куполом зелени выл прохладный ветер, он тихо заговорил. — Я родился на землях королевства людей. Даже если мой отец был человеком, я не понимаю, почему после его смерти мама осталась там. Почему не вернулась к эльфам? — Тайрон сжал кулаки. Этот вопрос терзал его многие годы. Когда он начал осознавать мир вокруг, часто задавал этот вопрос матери, но ответа так и не дождался. Она лишь печально улыбалась и гладила его по голове. — Когда мне было пять, она встретила этого мужчину. У него, также, как и у мамы, уже был сын чуть старше меня. Была это любовь или просто шанс уцепиться хоть за какую-то опору… я не знаю. И я также не знаю, почему они меня так невзлюбили. Быть может, по сравнению с ними, я был слишком красив, — Дайваль усмехнулся, но Мерелин не заметила в этом жесте ни веселья, ни сожаления, ни печали. Лишь ярость. Такую, какой она никогда не чувствовала от хрупкого на вид, мягкого эльфа. Мерелин не поднимала на него глаза. Ей казалось, что если она это сделает, то увидит другую, неприглядную сторону Тайрона, о которой он с таким трудом решил поведать. В обмен на ее секрет. Линерро думала, что с какой-то стороны все это неправильно — будто бы она вынудила его рассказать о тяжелом прошлом. И будто бы в ответ он заставит рассказать и о том, что пережила она. Она едва сдержала жесткую усмешку. Даже в момент, когда он рассказывал о себе, о своих ранах, о пережитом, она думала лишь о себе. О том, как сохранить ужас, который крылся в глубине ее темного сознания. Цинично. Мерелин все больше открывала в себе разные черты своего характера — и хорошие, и отвратительные. Она сжала кулаки и медленно подняла голову. Тайрон тоже не смотрел на нее — будто бы стыдился того, как выглядел, того, о чем рассказывал. Своей слабости. Невозможности что-то изменить. Его взгляд устремился ввысь — за пределы зеленого купола леса, под облака, высоко парящие в чистом голубом небе. — А может, им просто нравилось насилие. У некоторых существ есть такая особенность — они наслаждаются болью: своей или чужой. В конце концов, все, что я мог — это терпеть, стиснув зубы, и слушать, как мой голос, словно отделившийся от тела, молит о пощаде. Как просит об этом мама с очередными глубокими рубцами на спине. Она всегда пыталась защитить меня. Даже когда я вырос, ничего не изменилось. Я все также мог лишь прятаться, моля о пощаде. Поэтому не смог ее защитить. Мерелин в голову вдруг пришла страшная мысль. Он говорил, что она умерла. Но была ли эта смерть… естественной? И почему-то она смогла озвучить эту бросающую в дрожь мысль: — Он убил ее? Тайрон вздрогнул и распахнул глаза. Он вдруг опустил голову, встречаясь с ее прямым, требовательным взглядом. Казалось, ее зеленые глаза превратились в две бездны, что поглощали любой свет. Смотря в них, эльф ощутил, будто бы тени стали больше, а свет медленно, но верно исчезал. Чувство… словно она пожирала что-то внутри него. То выражение лица, что он узрел… Никогда прежде, ни у одного существа, что ему довелось встретить, он никогда такого не видел. Что… с ней? Тем не менее, ответ на ее вопрос сорвался с губ прежде, чем он смог о нем подумать. Словно душа стремилась сбросить этот груз, поделиться им с кем-то другим. — Да. Тайрон судорожно выдохнул. Он еще никогда никому об этом не рассказывал. Да и кому? У него не было никого, кроме матери. После ее смерти он сбежал, был вынужден скитаться по королевству людей. А потом удача одарила его светом. И вот теперь он здесь. В месте, где ему суждено стать сильнее. — У меня остался лишь этот браслет, который я в спешке снял с ее руки. Я даже не смог похоронить ее. Секунда промедления могла стоить мне жизни. Я трусливо сбежал, поджав уши. Тайрон сжал губы, удерживая выступившие на глазах слезы. Так подумать… что он вообще знал о своей матери? О себе? Дайваль жил так, словно плыл по течению неспокойной, жестокой реки. Закрывал на все глаза, отворачивался, а когда развернулся, было уже поздно. Он все потерял. И так и не получил ответов на свои вопросы. Мерелин наклонилась, взяла его пиждак и медленно отряхнула. Она наносила четкие, громкие хлопки ладонью по плотной ткани, и этот звук эхом разносился по всему лесу, как призыв. После чего она повесила его себе на локоть и под недоуменным взглядом Тайрона потянулась к нему. Аккуратными, осторожными движениями, словно боялась причинить боль прикосновением к шрамам, что уже давно зажили, обхватила края его рубашки. Поднялась на носочки, чтобы было удобнее достать до плеч эльфа, и набросила ее на него. — Может, это и было трусливо, — протянула Мерелин, — но спасать свою жизнь — это первое, что должен делать каждый из нас. И не важно, какими методами. Неторопливо застегнула все пуговицы и протянула пиджак. — Я не умею утешать. Я не слишком хороша в проявлениях эмоций. По крайней мере, раньше такой была. Всё, что я могу, — лишь сказать, что мне жаль. Очень жаль. И тебя, и твою маму. Я надеюсь, что твоё будущее будет озарено светом и счастьем. Тайрон неторопливо забрал пиджак из ее руки. Снова посмотрел на нее. Теперь в ее взгляде было привычное мягкое спокойствие, а в лице — благородная, легкая строгость. Чувство, которое он испытал ранее, испарилось. Будто бы его никогда и не было. Будто бы Мерелин Линерро… просто Мерелин. Он сам толком не понимал, что именно порой его смущало. Иногда это заставляло его чувствовать… страх. Но лишь одна мягкая улыбка бескрылой демоницы растворяла его. Дайваль усмехнулся, крепко сжимая в руке пиджак. — Что ж, приятно, что у нас теперь есть общий секрет. — И то верно, эльфийский принц. Они переглянулись и коротко посмеялись. — Тогда давай поторопимся назад. Думаю, все уже заждались нас. — Ага. Демоница и эльф неторопливо пошагали в сторону тренировочной площадки. Всё это время Мерелин делилась с ним своими догадками насчет печати на ее запястье. Им понадобилось около получаса, чтобы выйти из леса. Они ожидали, что на площадке соберутся обе команды, но там было пусто. Это озадачило Мерелин и Тайрона. — Они без нас ушли? — изумился эльф. Мерелин усмехнулась, уперев руки в бока. — Весело. Пойдем к профессору. Может, они решили, что мы потерялись, и ушли доложить директору. — Или просто закрыли на это глаза, — парировал Тайрон. — Мол, сами выберутся. — Или так. Идем. Всю дорогу до замка они обменивались шутливыми возмущениями. Коридоры академии были почти пустыми — по пути им попадались редкие ученики, решившие посетить библиотеку или отбывавшие наказания у профессоров. Другие либо уже отдыхали после лекций, либо все еще тренировались на аренах. Они поднялись на третий этаж, где должен был располагаться кабинет Вайласа Фриза, и свернули с лестницы в левое крыло. В коридоре стояла тишина, прерываемая лишь их тихими шагами. Мерелин и Тайрон уже собирались свернуть за угол — как раз там и находился кабинет профессора Мастеров, но Линерро резко вытянула руку, останавливая эльфа. Дайваль недоуменно посмотрел на нее. Девушка прижала указательный палец к губам, а после коснулась им уха, намекая на то, чтобы парень прислушался. Тайрон нахмурился. Они прижались к стене. В коридоре за углом слышались голоса. Мерелин слегка высунулась из-за стены и распахнула глаза от удивления. У открытой двери в кабинет Фриза стояли двое: сам профессор топтался на пороге, одной рукой сжимая ручку, а другой приобнимая уже знакомую Мерелин девушку. Калиста тихо хихикала, шутливо ударяя кулаком по плечу мужчины. Тайрон тоже слегка высунулся из-за стены над Мерелин и охнул от удивления. Линерро быстро развернулась, оттолкнула его и закрыла ему рот — ей казалось, что изумленный эльф в следующую секунду просто завопит. — Тише ты! Дайваль закатил глаза и опустил плечи. Мерелин опустила руку и снова выглянула из-за угла. Прижав эльфийку к двери, профессор затянул ее в долгий поцелуй. Вот о чем ей говорил Даниэль. Предупреждение. Калиста и Вайлас должны быть осторожны, чтобы никто больше их не раскрыл. Впрочем, девушка уже плохо справлялась с тем, чтобы сохранить свой грязный секрет. Мерелин ухмыльнулась. Линерро ее предупредила. А уж как Калиста воспользуется этим… настоятельным советом, уже не ее проблема. Линерро выпрямилась и повернулась к эльфу. — Пойдем отсюда, — шепнула Мерелин. Она уже собиралась отойти в сторону, как почувствовала, что Тайрон придержал ее за локоть. Вопросительно посмотрела на него. — Эй, разве мы не должны разогнать их? Это же ненормально — они преподаватель и ученица! Линерро снисходительно улыбнулась и мягко отцепила его руку. Ей вдруг захотелось рассмеяться: она вспомнила о том, что, скорее всего, по высшему свету теперь ходят слухи о связи между ней и директором Аароном. Забавно. — Это не наше дело, Тай. Поверь мне: она предупреждена. Остальное нас не касается. Идем уже. — Что значит «предупреждена»? — возмущенным шепотом спросил парень. Мерелин загадочно улыбнулась и летящей походкой направилась прочь по коридору. — Мерелин! — не повышая голос, позвал эльф. Он быстро выглянул из-за угла, поморщился, когда увидел целующихся Вайласа и Калисту, и бросился вслед за подругой. — Мерелин! Ты знала? А Лестан? Он знает? Мерелин! Да подожди ты! *** Мерелин подняла суровый взгляд на секретаря, который сидел на диванчике неподалеку от стола директора. По итогам нескольких дней наказания Линерро поняла одну важную вещь: она никак не упростила жизнь директора. Скорее, стала неким помощником для Рована Райдеса. Иначе откуда бы у этого вечно занятого мужчины появилось время распивать чай? С тихим вздохом она опустила глаза в документ. Им не было ни конца, ни края. Каждый день бумаг становилось все больше, и чем дольше Мерелин сидела в этом кабинете, под боком слишком спокойного и собранного директора, тем сильнее жалела его. Столько работы на его плечах, что ужаснуться можно… — Как продвигается подготовка к соревнованиям? — спросил директор, обращаясь к секретарю. Рован откинулся на спинку дивана, хлебнул из кружки с противным звуком, на что получил осуждающий взгляд Мерелин, и лениво проговорил: — Насколько я знаю, все прекрасно. Завтра наши ученики начнут подготовку. Списки предоставили деканы. Они будут освобождены от занятий на время подготовки. Николас довольно кивнул. — К слову, что за соревнования? — спросила Мерелин, повернув голову к директору. — Я слышала что-то о полетах и даже о маскараде. Но понятия не имею, когда это будет. — Каждый год между академиями империи проходят соревнования по пролетам, — поведал Николас. Рован важно покивал, наливая чай в чашку. — Место проведения меняется каждый год. В этот раз это наша забота. — После соревнований обычно устраивают развлекательные мероприятия, — добавил секретарь. — В прошлом году фракция Уныния устраивала театральные представления. В позапрошлом Гнев проводил аукцион. Мы решили придать событию роскоши, поэтому взялись за организацию бала-маскарада. — Не мы, — поправил директор. — Да-да, мы лишь контролируем процесс. Всем занимаются профессора — Адаст, Ригель и еще кто-то там. — Поэтому они в последнее время так часто уезжают, — кивнула Мерелин. — Все понятно. Ее любопытство утолили, поэтому она уткнулась в документ. — А ты будешь участвовать, мелочь? — издевательским голосом спросил Рован. — Если вы позволите залезть на вашу спину и использовать вас в качестве личного транспорта, то я с удовольствием, — не отрываясь от бумаг, спокойно сказала Линерро. Директор прикрыл рот кулаком, скрывая улыбку и делая вид, что закашлялся. Райдес недовольно поморщился, но после вздохнул и почти вежливо ответил, что, несомненно, заставило Мерелин изумиться: — Уж прости, но не в этот раз. Меня там не будет. — Почему? — с некоторым удивлением уточнила девушка, поднимая на секретаря заинтересованный взгляд. — Не суй свой нос не в свое дело, — игриво улыбнулся мужчина и осушил очередную чашку чая. — Как угодно, — пожала плечами демоница. — Прошу вас, только не лопните, секретарь Райдес. Какая это по счету чашка? — Четвертая, — подавив смех, ответил директор и смерил ее мимолетным, заинтригованным взглядом. — В меня влезет еще столько же, — оповестил Райдес. — И десерт. — У вас бездонный желудок, секретарь, — Мерелин подвинула к себе следующую стопку документов. — Раньше в меня влезало куда больше, — Рован осекся и поспешно налил себе очередную кружку чая. — Впрочем, это давно в прошлом. Линерро приподняла уголки губ. Директор скосил на нее глаза — как хорошо она цеплялась за любую незначительную фразу, которая четко отпечатывалась в ее памяти. По ним девушка строила неплохие логические цепочки. Николас все чаще задумывался над тем, что именно с ней нужно правильно выбирать выражения, каждое слово должно быть нейтральным, ни на что не намекавшим. В дверь кабинета постучались. Секретарь поспешно отставил на столик чашку и напустил на себя деловой вид. — Войдите, — бросил небрежно директор. В кабинет просунулась растрёпанная голова молодого демона и по совместительству почтальона — Мерелин часто видела, как его повозка въезжала на территорию академии. — Господин Аарон, добрый день. Вашего секретаря нет на месте… — он бросил взгляд в сторону и испуганно вздрогнул, увидев мирно улыбающегося ему Рована. — Ой, вы здесь, господин секретарь… — Я всегда здесь, — тоскливо вздохнул Райдес. В тот момент Мерелин на мгновение посочувствовала ему. — Да… эм… я привез почту. — Я возьму, — Линерро с удовольствием поднялась. Затекшее от долгого сидения тело казалось тяжелым и неподатливым. — Благодарю, — сказала девушка, забирая из рук смущенного демона стопку писем и несколько больших конвертов — там наверняка лежали более ценные бумаги. Почтальон скомканно попрощался и поспешил убраться из кабинета. Мерелин положила письма и конверты отдельно, и директор сразу же потянулся к последним. Среди них обнаружились документы, которые обещала прислать Карена Люсет. Николас скривил губы — он не ожидал, что после его согласия младшая Люсет все же решит оказать старшей сестре такую честь. Линерро заметила выражение лица директора и незаметно наклонилась в бок, заглядывая в документ. — Вы могли бы просто спросить, — подметил Николас, поворачиваясь к ней. Мерелин усмехнулась и подвинулась ближе к нему, практически касаясь плечом его руки. Директор поднял подбородок, опустив взгляд на ее макушку, пока девушка, уже не скрываясь, с любопытством рассматривала документы. С каждой секундой ее лицо мрачнело все сильнее. Дочитав до конца, она недовольно фыркнула и выпрямилась на своем стуле. — И как только наглости хватает? — пробурчала она. — Рован, вызови ко мне Грацею Люсет. Райдес с тяжелым вздохом поднялся на ноги и вышел в приемную, чтобы использовать специальное устройство на своем столе. — Она не согласится, — вдруг проговорила Мерелин, заставляя Николаса вновь окинуть ее заинтересованным взглядом. Мужчина поставил локоть на подлокотник, подпер рукой щеку и тем самым оказался почти вплотную к девушке. Костяшки его пальцев едва-едва касались мягких, волнистых волос, и Николас вдруг поймал себя на том, что бессовестно и незаметно тянул пальцы к темным прядям. Одернув себя, он сжал кулак, но не спешил отодвигаться. Ему нравилось это странное ощущение, когда он приближался к ней. От нее приятно пахло дорогим парфюмом, некой роскошью, смешанной с природным свежим ароматом весенней листвы — возможно, такая ассоциация проскользнула из-за ее зеленых глаз. — Почему вы так уверены? — негромко спросил Николас, но едва ли вник в суть собственного вопроса. Словно спросил ради приличия, чтобы отвлечь ее внимание от того мизерного расстояния, что было между ними. Мерелин ощутила, что голос директора стал ближе, ее обдало его одеколоном в тот же момент, как он сменил позу, приблизившись, но она не выдала никакой реакции. Едва ли это смущало ее или хоть как-то трогало. Более того — демоница знала, что в действиях мужчины не было никакого подтекста. В таком случае, разве ей есть о чем беспокоиться? — Потому что… я так думаю, — просто ответила она. На ее губах появилась легкая, загадочная улыбка, и Мерелин слегка повернула голову в его сторону. Директор даже не дернулся. Он продолжал сверлить ее прямым взглядом черных глаз из-под круглых очков, которые так ему шли. Мерелин не смущало то, что они находились так близко друг к другу, и в голове Николаса проскользнула мысль: «Возможно, она и правда бесстыдна в таких вещах». Это его даже позабавило. Мерелин, оказавшись так близко к директору, смогла лучше рассмотреть его лицо и вдруг заметила, что одно веко, слева, у директора едва-едва заметно было опущено. К тому же, теперь его глаза не казались чисто черными — она заметила нечеткие очертания зрачка. — Мне неизвестно доподлинно, какие отношения между сестрами Люсет, но не думаю, что они хорошие. Эти документы не понадобятся. — В любом случае, я обязан оповестить ее, — протянул директор. — А захочет она поехать или нет — меня уже не касается. — И то верно. В кабинет вернулся Рован и оповестил, что выполнил поручение. Николас выпрямился на стуле и вернулся к работе. Через пятнадцать минут снова раздался стук в дверь. Райдес, выпивший уже пятую чашку чая, раздраженно отложил десерт, который притащил несколькими минутами ранее, и выпрямился. — Войдите. Грацея Люсет гордо прошла в кабинет, и Мерелин сразу же с неудовольствием подметила некое сходство с Кареной в поведении. Наследница едва заметно удивленно дернула бровью, когда увидела за директорским столом Линерро, но более ничем не выдала своего изумления. Многие знали, что известная убогая наследница стала помощницей директора, но видеть это своими глазами было странно. Грацею больше удивило то, что Линерро занимала довольно почетное место за столом директора, а не где-то в приемной или отдельном помещении. — Грацея Люсет к вашим услугам, директор Аарон, — демоница чопорно поклонилась, после выпрямилась и расправила плечи, горделиво вскинув острый подбородок. — Госпожа Люсет, вот документы, — Николас поставил несколько подписей, которые снимали с него ответственность за поездку ученицы за пределы академии. — Возьмите их и можете в назначенное время покинуть академию на свадьбу вашей сестры. Здесь также сказано, что за вами прибудет доверенное лицо семьи. Грацея медленно перевела взгляд на бумаги. Директор подвинул их к краю стола. Девушка приподняла подбородок, из-за чего казалось, будто бы она смотрела на документы с диким пренебрежением. Впрочем, так оно и было. Она даже не дернулась и уж точно не собиралась забирать бумаги. — Мне все равно, — заявила наследница. — Я не собираюсь покидать академию. Мне там делать нечего. — Я в любом случае должен отдать вам документы. Как подтверждение того, что я оповестил вас. Грацея покачала головой. Ей это невыгодно. В случае, если она заберет эти документы и не явится на свадьбу, ее заклеймят «предательницей рода». — Вы же понимаете, что если я их возьму, мне придется ехать, — усмехнулась девушка. — И наверняка слышали о моей несостоявшейся помолвке. Прошу прощения, директор, но мне будет хуже, если я возьму эти документы. — И что прикажете с ними делать? — вздохнул мужчина. — Можете сжечь и притвориться, что письмо не дошло, — пожала она плечами. Директор приподнял бровь. — Предлагаете мне такое? Вы учли последствия? Мерелин понимающе кивнула. Эти документы были как пятно на белом платье. На том самом свадебном платье Карены, из-за которой все это и началось. Что за неприятная личность! Грацея продолжала безмолвно стоять, не покидая кабинет, но и не забирая документы. Директор Аарон тоже не торопился предпринимать какие-либо действия. Линерро приподнялась со стула, решительно взяла документы и на глазах у изумленных демонов разорвала бумаги пополам. То, что от них осталось, девушка сложила в несколько раз и засунула себе в сумку, которая лежала рядом со столом. Демонстративно отряхнула руки и бодро сказала: — Проблема решена. Если будут претензии, — обратилась она к Николасу, слегка повернувшись к нему и опустив голову, — отсылайте ко мне. Скажете, что глупая новая помощница перепутала важные документы и случайно выбросила их. За это вы ее уволили, наказали, не знаю, что еще там можно сделать. И вы ни при чем, и госпожа Люсет довольна. Мерелин повернулась к наследнице. — Верно, Грацея? — спросила она требовательно-игривым голосом. Люсет почувствовала, что почему-то едва могла держать в себе довольную ухмылку. Чтобы не показать убогой Линерро свои эмоции, она поспешно попрощалась со всеми и покинула кабинет. Как только дверь за ней закрылась, Рован, который уже несколько секунд лежал на диванчике, скрючившись, перестал сдерживать смех. Мерелин с тяжелым вздохом вернулась на свое место. — Что? — уточнила она, повернувшись к директору и наткнувшись на его осуждающий взгляд. Вернее, сначала он показался ей таковым. Но через тонкие стекла очков она заметила, как в его глазах зажегся огонек веселья. — Вы понимаете, в какое положение меня ставите? — Бросьте, директор, — Мерелин давно перестала осознавать, когда перешла с мужчиной на более неформальное, расслабленное общение. — Будто бы демону вашего статуса может сильно навредить подобное. — Сильно — нет, — не стал отпираться директор. — Но мне бы не хотелось иметь проблем с правящей семьей фракции Зависти. — И не будет, — уверенно заявила девушка. Раздражённо посмотрела в сторону секретаря, который всё ещё не мог успокоиться. И что такого забавного он нашёл в этой ситуации? Скорее, плакать нужно от таких отношений Грацеи и её семьи. — Я уверена, что её сестрица не желает видеть Грацею на свадьбе. Даже если бы она взяла документы, никто и никогда, даже под плетьми, не заставил бы Грацею покинуть академию и явиться туда, где её репутация опустится ниже дна. Такого унижения никто не переживёт. — Почему же ее сестра, даже для видимости, решила пригласить ее? — полюбопытствовал Николас. Мерелин пожала плечами, а после задумчиво протянула: — Может быть, чтобы в очередной раз напомнить, что победителем вышла она. Возможно, часть ее хотела видеть Грацею на свадьбе, чтобы унизить ее, а другая не желала, потому что это только ее праздник. Уж не знаю, насколько она любит своего жениха, но, как по мне, свадьба — это замечательное событие. Хоть и муторное. Директор неопределенно качнул головой из стороны в сторону. — Вам уже поступали предложения о замужестве? — вдруг спросил он. Линерро медленно повернула к нему голову и криво ухмыльнулась. — Боюсь спросить, чем вызван ваш интерес, директор Аарон. — Чистое любопытство, — без заминок ответил мужчина. — Поступали, — ее лицо в тот момент было непроницаемым, и Николас не мог понять, говорила она правду или нагло лгала. — Но моя семья решила, что они недостойны меня. А те, что, по их мнению, достойны, в сторону убогой наследницы даже не смотрели. В голосе Мерелин Николас не услышал ни капли сожаления или печали. Лишь равнодушие. Холодное и бесцветное. — Значит, вам брак не интересен. — В данный момент брак — последнее, что меня волнует. Директор смерил ее неопределенным взглядом и отвернулся. Наследница сердито покосилась на Рована — он смахивал слезы, все еще тихонько посмеиваясь. — Секретарь Райдес, вам напомнить, что время вашего перерыва заканчивается? Как и время на веселье.