Восьмой демон

Время неумолимо бежало вперед, и когда до бала оставалось около получаса, Мерелин наконец засобиралась. Алиса уже давно убежала в соседнюю комнату, выпрашивая девчонок со своего факультета сделать ей приличную прическу — доверить такое дело Линерро, которая лениво развалилась на кровати и отказывалась двигаться до последнего момента, соседка просто не могла. Демоница собиралась в тишине, и ей это нравилось — без активной болтовни Алисы Мерелин могла сосредоточиться на нужных ей мелочах и ничего не пропустить. Из дома она не взяла ничего приличного, потому что не рассчитывала, что будет посещать светские мероприятия, но благодаря последней поездке в столицу, о которой ей не очень-то хотелось вспоминать, в ее скромном гардеробе появилось хорошее платье. Алиса вынудила купить его, засыпая соседку комплиментами, а Тайрон только подкинул дров — также активно уверял, что платье как будто создали для Мерелин. Пришлось брать — благодаря дяде по карману это не ударило. Линерро в очередной раз мысленно извинилась перед Рэйвеном, а после со спокойной душой отдала хозяйке лавки заветные монеты. Длинное белое платье с разрезом до колена из приятного мягкого материала струилось по ее фигуре: талию перетягивал черный шелковый пояс, край которого спускался вниз по подолу; объемные рукава-фонари сужались к локтю, а обтягивающая часть до ладони имела такой же черный цвет, как и пояс; высокая горловина по краям украшена узорами — золотистой вышивкой, которая спускалась до ключиц, груди и живота, скрываясь за поясом. Длинные темные волосы Мерелин собрала в высокую, небрежную прическу, которая открывала ее симпатичное лицо. Образ дополнила небольшими золотыми сережками в виде колец. На руках белые короткие перчатки из шелка. Закрытые туфли на толстом небольшом каблуке почти скрывались за длинным подолом. Мерелин признала — порой было приятно роскошно одеться и получить множество взглядов. Раньше такая мысль вызвала бы истерический смех. Линерро нравились эти изменения. До официального начала бала оставалось около десяти минут. Линерро спешно покинула комнату. В женском корпусе уже почти никого не было. Мерелин, стуча каблуками, торопливо шагала по коридорам. Недалеко от входа в бальный зал стояли несколько столов, на которых лежали самые разные маски — вернее, уже остатки, потому что большая часть учеников уже зашла внутрь. Цветастые и пестрые, с ядовитой окраской, перьями или другими заметными элементами. Другие — более изящные и спокойные — черные, чисто золотистые или серебристые, белые, синие и подобные. Полноценные и даже те, что закрывали лишь часть лица. Мерелин выбрала второй вариант — золотистая маска прикрывала лишь область вокруг глаз, брови и часть носа, открывая приятный вид на полные, красноватые губы и подбородок. Бальный зал напоминал ей тот, где проходил приветственный парад: сводчатые потолки, стены, отделанные золотом и мрамором, на которых висели позолоченные светильники, освещающие зал мягким, ласковым песочно-желтым светом, мраморные белые полы, вычищенные до блеска и резные колонны у стен. По периментру зала стояли столы с закусками и напитками, где впоследствии будут собираться уставшие от танцев компании или особенно голодные ученики. В противоположной от входа стороне, в тени колонн, устроились директор и секретарь на своих особенных местах. Слева от двери в зал расположились музыканты, уже готовые к игре. Зал гудел — тут и там слышались разговоры, смех, кому-то уже не терпелось взять в руки бокал вина или закинуть в рот что-то вкусное. Мерелин неспеша брела по залу, оглядываясь в попытках найти кого-то знакомого — хотя бы по силуэту или другим признакам. Под некоторыми масками она едва различала учеников. Проходя мимо одного круглого столика, она увидела Грацею в черной кружевной маске, скрывавшей ее глаза, — с гордо выпрямленной спиной она восседала на стуле в шикарном красном, как дорогое вино, платье: многослойное, с длинным подолом до пола, разрезом до середины бедра; у него отсутствовал вырез, но от острых ключиц и до самого горла плотную ткань прикрывала полупрозрачная накидка, протянувшаяся до самых ладоней; верхнюю юбку платья украшали маленькие черные и красные камни, которые складывались в подобие цветка — так же и на лифе платья. Длинные пшеничного цвета волосы Грацея оставила распущенными, лишь передние пряди скрепила на затылке черной заколкой. Мерелин впервые видела Люсет в одежде такой цветовой гаммы и признала, что Грацее все было к лицу. Мерелин усмехнулась и прошла мимо, не заметив, как наследница Зависти бросила на высокий силуэт мимолетный взгляд. Пестрые маски и костюмы раздражали глаза. Девушка проходила мимо одной компании за другой, но никого знакомого не видела, пока не заметила Алису в окружении знакомых с ее факультета. Соседка тоже выглядела на редкость хорошо: белая рубашка из шелка с высоким горлом из особой плотной ткани черного цвета и вторыми рукавами из полупрозрачной, воздушной вуали, расшитой черными узорами; суженные к низу штаны с высокой талией с несколькими белыми пуговицами на поясе и длинной прозрачной тканью, которая служила некой накидкой или юбкой поверх штанов — она тоже была расшита теми же черными нитями, как и рукава рубашки. На ногах черные сапоги на высоком каблуке. Пепельно-серые волосы мелкими волнами игриво касались плеч. Лицо ее наполовину скрыто черной простой маской. Девушка хохотала в компании знакомых, и Мерелин не стала нарушать ее идиллию. Прошла дальше и тут же наткнулась на Даниэля Дарона. Демон в окружении старших, с которыми участвовал в соревнованиях, вел милую беседу неподалеку от центра зала, где еще не кружились пары под музыку. Его глаза скрывала золотистая маска со смягченными углами, чем-то напоминавшая ту, что взяла сама Мерелин. На нем была черная рубашка, поверх которой красовался расшитый золотистыми узорами двубортый фрак с зауженными узкими фалдами сзади и узкие черные штаны с высокими сапогами без шнуровки. Линерро проскользнула мимо них словно тень, но не смогла скрыться от зорких глаз Даниэля. Он слегка повернул голову в ее сторону как раз в тот момент, когда она проходила рядом, и одарил ненавязчивой, легкой улыбкой, после чего повернулся обратно и продолжил разговор с демонами. До того, как она это осознала, демоница уже уверенно направлялась в сторону скрывшихся в тени директора и секретаря. Рован Райдес всегда одет строго (за исключением тех моментов, когда его выдергивали из постели посреди ночи), но в основном это простая одежда без всяких излишеств. Но сегодня, как подметила Мерелин, он превзошел все ее ожидания. Она наконец начала понимать, почему он так нравился многим девушкам в академии. Высокий статный секретарь, мрачный и уставший, выглядел как сошедший с картины изящный и строгий аристократ: в черном костюме, в черной рубашке и таком же жилете, едва-едва выглядывавшим из-за двубортого пиджака, на лацканах которого виднелись серебристые витиеватые узоры; в длинной, доходящей до щиколоток мантии на одно плечо, внутренняя часть которой была темно-синего, холодного цвета, такого же, как закрепленный серебряной брошью галстук-бабочка. Руки секретаря скрывались под плотными черными перчатками. На ногах — лаконичные туфли на тонкой подошве. Темные волосы секретарь аккуратно зачесал назад, а серые глаза словно попытался спрятать за серебристой маской с острыми, направленными вверх углами. Секретарь стоял рядом со стулом, на котором расслабленно восседал директор. Полы длинной темно-красной мантии разметались по полу рядом. Его костюм был схож с тем, который надел Рован, но некоторые элементы были не синего, а винно-красного, темного цвета. Пуговицы на жилете из серебра, с гербом фракции Гордости, такая же цепочка, которая соединяла концы мантии на груди. Черные волосы собраны в небрежный низкий хвост, а половину лица скрывала бордовая маска с серебристой окантовкой. Когда он слегка повернул голову, заметив неторопливо шагающую к ним фигуру девушки, Мерелин заметила длинную серьгу в левом ухе, которая спускалась до плеча. — Кто это к нам идет? — секретарь прищурился и ехидно ухмыльнулся. Статную фигуру Мерелин, ее ровную и элегантную походку он вряд ли бы спутал с чьей-то еще. — Да это же мелочь! — Секретарь Райдес, прошу, не говорите, что мне придется поправлять вас до самого выпускного из академии, — Мерелин вежливо кивнула мужчинам. — Добрый вечер, уважаемые. — Добрый вечер, госпожа Линерро, — директор поднялся со своего стула, сидение и спинка которых были обиты красным бархатом. — Прошу, присаживайтесь. Николас галантно протянул руку демонице. Несколько стульев — видимо, для преподавательского состава, — находились на небольшом возвышении и пока еще не были заняты. — Благодарю, — Мерелин одной рукой приподняла длинный подол платья, а другую протянула директору в ответ, позволяя ему помочь ей. Ступив на возвышение, Линерро ловко развернулась и уселась на директорский стул. — Ишь какая быстрая, — хмыкнул Рован. — Господин имел в виду соседний. Мерелин взглянула на стул рядом и хлопнула ресницами. Директор сдержал улыбку, которая невольно рвалась наружу, когда он смотрел на ее растерянное лицо. Линерро посмотрела на мужчин и легко пожала плечами, невозвутимо ответив: — Что ж, если вы не против, я займу ненадолго место директора этой академии. Будете моим секретарем, господин Райдес? — Прародитель! — выругался Рован и схватился за сердце. Директор Аарон не сдержал смешок. — Пожалей меня, мелочь! Мерелин улыбнулась и демонстративно устроилась на стуле удобнее — выпрямила спину, положила руки на подлокотники. Как же ей нравилось это чувство свободы: когда она не была обязана сдерживать улыбку и веселье, рвущиеся из сердца, когда ее маленькие шалости не становились чем-то, за что она могла получить порцию ненависти и осуждения. Теперь Линерро просто не могла удержаться и ловила каждую такую возможность, словно боялась, что все это могло вмиг исчезнуть. — Директор Линерро, вы уже выучили свою речь на открытие бала? — Николас не мог удержаться и подхватил ее игру. — Уже совсем скоро. — Господин! Не потакайте ей! — возмущенно воскликнул Рован. — А ну быстро слезай оттуда, мелочь! — Слезу, если вы обещаете потанцевать со мной. — Ты! Шантажистка! — вскипел секретарь. Мерелин театрально вздохнула и прижала ладонь к щеке — ткань перчаток приятно похолодила кожу. — Вы правы, секретарь… Ведь я — убогая наследница… Кто же захочет танцевать с подобной мне? Простите, я не должна была давить на вас. Она так хорошо притворялась, что демон растерялся. На секунду ему даже стало совестно, что он так резко разговаривал с ней, и этого мгновения хватило, чтобы дать слабину. — Хорошо-хорошо, я потанцую с тобой, мелочь. Только не делай такое лицо. Линерро выпрямилась и натянула на лицо довольное выражение, после чего пересела на соседний стул, освобождая место для директора, который уже едва сдерживал смех — чтобы скрыть его, он то и дело кашлял в кулак. — Да прекратите же! — рявкнул Рован на Николаса. — Грубо, — покачал головой директор и, взмахнув мантией, уселся на свой стул. — Госпожа Линерро права — тебе стоит поучиться манерам. Райдес отвернулся, сжал руки в кулаки и сцепил зубы. Его затрясло от гнева: эти двое.! Директор и Мерелин переглянулись. Девушка прикрыла рот ладонью, тихо посмеиваясь. Николас сдержанно улыбнулся. Линерро просидела на соседнем месте следующие десять минут до начала — ей пришлось слезть со стула, когда профессора, едва не опоздавшие к началу, наконец прибыли в зал. Директор сказал приветственную речь, поздравляя комнаду охотников с победой и объявил о начале мероприятия. Наконец заиграла музыка. Мерелин все это время стояла в тени, чтобы никто лишний не заметил ее. Неожиданно перед ней возник секретарь Райдес. Неловко кашлянув, он протянул ей ладонь. Несмотря на смятение, что его одолевало, Рован не отводил глаза. — Идем, мелочь. Я же обещал танец. — Что за ужасные манеры, — вздохнула девушка и вложила свою ладонь в его руку. Хватка Рована неожиданно оказалась крепкой, но не грубой. Он уверенно повел Мерелин в центр зала. Одна его рука находилась за гордо выпрямленной спиной. Демоница снова мысленно подметила, что он вел себя не так, как должен был обычный демон из семьи слуг. Все в нем кричало о том, что он — демон высокого происхождения. Пусть она постоянно твердила о его манерах, ей казалось, что он делал это нарочно. Было ясно, что он скрывался. От чего-то… или от кого-то. Но трудно искоренить в себе аристократа — поведение, жесты и знания никуда не могли исчезнуть, как бы он не старался. Они встали друг напротив друга, поклонились и сделали резкий шаг вперед. Секретарь ловко подхватил ее за талию одной рукой, другую завел за спину. Его мантия от энергичных движений взметнулась. Мерелин успела лишь хлопнуть ресницами, а в следующее мгновение демон уже закружил ее по всему залу. Он будто бы скользил по полу, даже летел, практически не касаясь его, и легко утягивал за собой и растерянную девушку. Демоница едва успела положить ладони на его плечи. Танцующие медленный, изящный танец пары расступались перед ними — казалось, напористый секретарь в следующую секунду просто сметет их. От такого быстрого темпа Мерелин едва не путалась в подоле платья, но кое-как успевала за Райдесом. В какой-то момент девушка сосредоточилась на его лице, позволяя секретарю полностью вести ее за собой, и поняла, что на лице мужчины… пустота. Ни одной эмоции. Пустые глаза, словно стекло. Ей даже подумалось, будто он позабыл о том, с кем танцевал. Они сделали легкий круг по залу и вдруг оказались в самом центре. Секретарь отпустил ее талию, позволяя Мерелин сделать неуверенный шаг назад, ловко перехватил ее руку и вскинул вверх. Демоница, скользя носками туфель по мраморному полу, покрутилась под его рукой, а после снова была притянута к демону. На этот раз Рован прижал ее поближе, одной рукой приобнимая за талию, другой сжимая ладонь. Линерро положила свободную руку на его плечо. Они снова закружились по центру зала, но уже медленнее, осторожно ступая по скользкому полу, более знакомыми и последовательными шагами, присущими этому танцу. Так как темп немного снизился, пелена в голове Мерелин тоже рассеялась; ошеломление уступило место приятному и одновременно подозрительному удивлению. — Вы потрясающе танцуете, секретарь Райдес, — шепнула девушка, приподнимая голову и заглядывая в серые глаза мужчины. Рован поморщился. — А вы — не так хорошо, как хотелось бы. Я почти тащил вас за собой. Демоница чуть сильнее сжала ткань его пиджака и едва сдержала рвущееся наружу недовольство. Вежливо улыбнулась под проницательным взглядом Рована. — Не корите меня — я не слишком часто бываю на балах. Знаю лишь основы. — Я уже понял. — И все же… — ее интонация поменялась — почти неуловимо, но Райдес хорошо услышал этот вдруг начавший резонировать с музыкой острый, требовательный тон. В таких вещах ему не было равных. С Мерелин Линерро он ощущал это острее, словно каждый раз, когда они встречались глазами, она бросала ему вызов. «Разгадай меня». — Ваши навыки превосходят даже мои — наследницы. Не находите это… странным? Рован резко поднял на нее взгляд серых глаз. Осторожно прощупывала почву, значит. Поддаваться он не собирался. — А ты? — Простите? — слегка нахмурила брови Мерелин. — Не считаешь все это странным? Все то, что происходит. Порой у меня складывается впечатление, что ты — катализатор всей этой ерунды. Линерро поняла, что делал секретарь — пытался соскочить с вопроса, нападал, чтобы она начала защищаться. Отводил ее взгляд от того, что так трепетно хранил и что ей так не терпелось распотрошить и вытащить наружу. — Иногда мне тоже так кажется, — призналась Мерелин неохотно. Наследница не стала докапываться — она зашла на чужую территорию. — Но вряд ли я способна причинить вред хоть кому-то. Райдес окинул ее неопределенным, странным взглядом. Ее слова… покоробили его. Что-то в них было такое, что заставило внутренности содрогнуться. Быть может, дело в словах ее брата? Иногда он вспоминал, как Юлль в порыве гнева обвинил ее в смерти Лоя Линерро. Тогда Райдес думал: а вдруг за этим крылось что-то большее, чем обида? То, чего не знал никто, кроме семейства Линерро? Самый страшный секрет. Тайна, скрытая где-то… где-то здесь, прямо напротив него. В девушке, которая имела особенную тень, особенное лицо, особенную печать. Та, у которой каждое второе слово имело подтекст. Та, которая жадно выглядывала малейшие изменения в лицах тех, кто ее окружал. Как… охотник. Не способна причинить вред? Рован Райдес думал иначе. Может быть, физически она не опасна, но в психологическом плане способна на многое. Слишком наблюдательна. Это сильное оружие. Эти мысли посетили его за считанные мгновения, а Мерелин тем временем спокойно продолжала: — Так что вряд ли я могла стать для кого-то врагом. А нападать на меня здесь… глупость. Вот я и думаю о том, что это лишь глупые догадки. Меня ничто с этим делом не связывает. — Твоя правда, — вздохнул Рован. — Ты действительно бесполезна. — Ваша грубость переходит границы, — предупредила Мерелин и крепче сжала его руку. — Следите за языком, секретарь Райдес. Мужчина сцепил зубы. Она серьезна. До этого Линерро отчушивалась или закрывала глаза на его невежество, но в этот раз в ее голосе звучала скрытая угроза. Тон, который не терпел возражений. И он — тот, кто ниже ее по статусу, — не имел права воспротивиться. — Впрочем, я первая начала переступать черту, — нехотя признала Мерелин. — За это прошу прощения. Давайте забудем этот разговор. — Как раз хотел предложить это. Они оскалились друг на друга, смотря глазами, полными неприязни. *** Тайрон заметил среди танцующих пар знакомый силуэт. Маска едва ли скрывала ее лицо. Он слегка улыбнулся. Неподалеку от Райдеса и Мерелин кружился в танце энергичный Лестан, о чем-то воркующий с невысокой девушкой с факульета Мастеров — она хихикала и выглядела довольной. Калисты поблизости не было видно. Собственно, как и профессора Фриза. — Вы не танцуете, госпожа Люсет? — негромко спросил он у девушки, которая сидела на стуле за тем же столом, рядом с которым он стоял, распивая вино. — Ты тоже. Несмотря на ту очередь из бестолковых девчонок, которые на тебя глазеют. Скрывшись за одной из колонн неподалеку, группа девушек поглядывали на эльфа, не в силах отвести взоры от невероятной красоты. Тайрон сегодня и правда выглядел еще ослепительнее, чем обычно: в длинных черных штанах, которые обтягивали бедра, но расширялись к низу, скрывая черные туфли с острым носом, в белой рубахе с длинными рукавами и расшитим синими и серебристыми нитями приталеным жилетом на четырех пуговицах; на лацканах висела брошь в виде двух белых птиц, соединявшихся тонкой цепочкой, пересекавшей грудь; изящные руки скрывались в белых коротких перчатках. Длинные пепельно-серые волосы были собраны на затылке в высокий хвост, от висков с каждой стороны шли несколько небольших косичек, концы которых оплетали место основания хвоста. Вещи, купленные давным-давно еще его матерью, давно вышли из моды на континенте людей, но на нем все выглядело хорошо, поэтому Тайрон не волновался об этом. Удивительно, что даже спустя столько лет, и жилет, и рубаха почти идеально сидели на нем — лишь слегка поджимали в плечах. Эльф стеснительно улыбнулся и тряхнул головой. Длинные волосы в хвосте заструились, как лунный свет на поверхности потревоженного ветром озера. — Я плох в этом, — неловко признался он. — Хорошо, что ты здраво себя оцениваешь, — в этот раз Тайрон не услышал в ее голове насмешливых, ядовитых ноток, из-за чего смерил девушку подозрительным взглядом. — Что? — Мне показалось, это была похвала с вашей стороны. Грацея усмехнулась и покачала головой. Ее почему-то так забавлял тот факт, что глупый эльф все продолжал обращаться к ней формально. Лишь из-за того, что она, будучи не в настроении, бросила это вскользь и грубо. Он слишком серьезно воспринял ее слова. Но все же… это приятно. — Понимай, как хочешь. — Итак… — Тайрон сделал несколько шагов вдоль стола, подбираясь все ближе к девушке. Каждое действие, пропитанное грациозностью и изящностью, привлекало к себе внимание, буквально приковывало взгляд, и даже сама Грацея Люсет не могла удержаться. Она проследила за ним взглядом и едва осознала, что он подошел достаточно близко — теперь стоял на расстоянии вытянутой руки. Все ее подчиненные и компаньоны утопали в танцах с блестающими партнерами, и лишь она, скованная в движениях, а для других — слишком гордая, чтобы принять хоть чье-то приглашение, которого все равно посчитает недостойным ее, сидела на месте с идеально прямой, как тетива лука, спиной и невозмутимым видом. Грацея не завидовала им, но было неприятно осознавать, что ей в данный момент недоступны эти примитивные радости. — Почему же вы не танцуете? — настойчиво спросил Тайрон, отставляя в сторону уже пустой бокал вина. — Вряд ли оправдание «не умею» сойдет в вашем случае. Грацея потянулась к столу и взяла овощную закуску на шпажке. Неторопливо съела ее, раздумывая, как лучше ответить трусливому, но любопытному эльфу. — Многие в этом зале задаются тем же вопросом. И думают о чем-то вроде… «она просто считает, что никто не достоин танцевать с ней», «она слишком горда, чтобы принять приглашение», «она отвергнет любого, кто приблизится». Тайрон несколько раз растерянно моргнул и только после небольшой паузы сказал: — Это правда так? Грацея усмехнулась. За все время разговора ее властная поза не изменилась. Она была словно совершенная скульптура, не способная принять некрасивую позу, вынужденная терпеть все неудобства ради своей благородной красоты. — На самом деле, я тебя обманула. Никому не интересно, почему я здесь сижу в одиночестве. Всем наплевать. Косятся на меня разве что главные сплетники, которым лишь бы что-нибудь обсудить. Истинную причину никто не желает знать. И тебе этого не хочется. — Стал бы я спрашивать, если бы действительно не интересовался? — эльф улыбнулся с какой-то незнакомой Люсет теплотой. Его светлые глаза чуть сузились, как будто бы он щурился из-за ярких солнечных лучей. — Будь мне все равно, я бы просто придумал себе причину, по которой вы, госпожа Люсет, так одиноко и величественно восседаете здесь. Также, как другие. Но я здесь, стою перед вами и искренне интересуюсь. Моя искренность вас отталкивает? Грацея нахмурила светлые брови. — Скорее, я ее не понимаю. Искренность для подобных мне — что-то неизвестное и неизведанное. В мире наследников ложь и предательство — наши постоянные спутники. Думаю, тебе об этом может рассказать одна из таких наследников, — Грацея с усмешкой посмотрела на Мерелин. Она танцевала с секретарем и вид у нее был не самый довольный — похоже, разговор у них не из приятных. — Она у тебя под боком. — Наши миры и правда различны. — Именно. Если в твоем искренность — это способ завоевать доверие и показать чувства, в моем — это возможность ударить по тебе и твоей слабости. Честность по большей части указывает на то, что тебе что-то небезразлично. И по этому можно бить. Много. Раз за разом. Пока это не уничтожит противника. Вот какой мир наследников. — Мне все больше понятен выбор Мерелин. Грацея недобро усмехнулась. — Выбор слабачки. Высший свет опасен, он не для всех. Там выживают лишь сильнейшие. Лишь… прирожденные игроки. Те, кто плюет на слабости и открыт для лжи и интриг. Убогая Линерро слишком слаба для этого. И я сейчас не только о демонической силе говорю. — Думаю, ваши взгляды просто слишком различны. Как и наши с вами, ведь я считаю, что тот выбор, какой сделала она, показывает то, насколько она сильна духом. Раз оказалась способна вырваться из паутины интриг и сплетен. — Она не выбралась, — парировала Грацея. — Пока она Линерро, она никогда не станет свободной. Тень ее семьи всегда будет ее преследовать. Выбор, который привел ее сюда — это бегство. От проблем, от высшего света. Но они нагонят ее. — «Они»? Кто «они»? Люсет покачала головой. — Те, кто охотятся за славой Линерро. Те, кому выгодно, чтобы семья ослабла. Те, кто желают заполучить ту власть, которую они имеют. И Мерелин Линерро, пусть и призрачная, убогая наследница, но по сей день остается официальной кандидаткой на роль Главы. По какой-то причине ее брат, который станет Главой фракции, до сих пор сидит в ее тени, как бы она сама не старалась стать этой тенью. Никто еще не знает, когда официально объявят истинного наследника фракции. И это с одной стороны создает для нее безопасный кокон, но с другой… особенно безбашенные увидят в этом хорошую возможность убрать наследницу. Может, ее и поставили на это место, как щит для Юлля Линерро. Эта была хорошая тактика, особенно, если старшего ребенка не жалко. Стратегия «щита»… Грацея знала о ней не по наслышке. Тайрон недовольно сморщил нос, но ничего не ответил. Он едва ли знал что-то о семье Мерелин, поэтому не мог опровергнуть или подтвердить слова наследницы Зависти. Едва музыка первого танца закончилась, секретарь и ученица резко отошли друг от друга, развернулись и направились в противоположные стороны. Мерелин пристроилась около столика и подняла глаза. На другой стороне зала заметила знакомые белые волосы. Наследница посмотрела на Даниэля. Он держал в руке бокал с вином. Рядом крутились незнакомые Линерро демоницы и что-то щебетали, но взгляд Дарона был прикован к Мерелин. Когда она обратила на него внимание, демон легким, почти незаметным кивком указал на Грацею, что неподвижно сидела на стуле. За весь вечер она так и не поднялась ради танца, хоть и получила бесчисленное количество приглашений. Это подтверждало слова Даниэля о ране на ноге. Линерро мельком посмотрела на наследницу, после чего вернула взгляд Даниэлю. Он ухмыльнулся и отпил немного вина из бокала. И потерял интерес к Мерелин, сосредоточив все свое внимание на кружащихся вокруг девушках. Мерелин издалека увидела сияющий образ Тайрона, который, к ее удивлению, находился рядом с Люсет и поспешила к нему. Подошла к столу и раздраженно выдохнула. — Когда-нибудь Райдес получит по заслугам, — после чего она взяла со стола бокал вина и полностью осушила. Люсет фыркнула, и тогда Мерелин обратила на нее внимание. — И ты здесь, Грацея. Здравствуй. Как проходит твой вечер? — Как всегда сама вежливость, — с ноткой ехидства проговорила наследница. Не дождавшись ответа на вопрос — впрочем, он был риторическим, — Мерелин повернулась к Тайрону. — У тебя все хорошо? Эльф ослепительно улыбнулся. — Меня никто не обижал, не переживай. Линерро собиралась отвести Тайрона подальше от Грацеи, но за спиной раздался до тошноты знакомый голос. Значит, вот чью энергию она заметила на параде среди учеников академии искусств. Мерелин знала, что за ним последует, и очень не хотела оборачиваться. Тем не менее, воспитание не позволяло ей просто проигнорировать ее. Наследница медленно выдохнула и напустила на себя холодный, спокойный вид. Развернулась. — Добрый вечер, Аяльза. Аяльза Дэгорид — наследница фракции Жадности из третьей по влиянию семьи. Старшая дочь. Дэгорид — семейство, которое стояло в горле у Рэйвена. Жадные до власти, они стремились любыми способами захватить звание «правящей семьи» фракции. Именно поэтому Мерелин не могла ударить в грязь лицом перед ней. Хотя бы потому, что не хотела давать повод для осуждения и приносить дяде еще больше проблем. — Мерелин, сколько же лет мы не виделись, — девушка ухмыльнулась. В ее руке небрежно покачивался бокал с красным вином. Шикарное золотистое платье, перетянутое под грудью тонкой цепью, длиной до щиколоток, обтягивающее и с отсутствующими рукавами совсем не вязалось с модой фракции Жадности. Похоже, мода фракции Похоти больше пришлась ей по душе. Уж за это Мерелин не собиралась ее осуждать. — Около пяти, — сухо отозвалась Линерро. — Да, многое изменилось за это время, — Аяльза окинула Мерелин придирчивым взглядом. Линерро едва удержалась, чтобы не поморщиться. Ей казалось, что ее оценивали, как дракона на продажу. Отвратительное чувство. — Ты тоже. Внешне. А внутри — по-прежнему пустой демон. Дэгорид печально вздохнула, и столько притворства было в этом действии, что даже Грацея почувствовала подступающую к горлу тошноту. Она бросила взгляд на растерянного Тайрона. Он тоже посмотрел на нее. «Вот такой мир наследников. Даже вздох пропитан ядом и насмешкой. Ни капли искренности, которую ты так ценишь». Он прочитал это в ее светлых глазах. Казалось бы, как в таких чистых омутах может отражаться обман. Впрочем, теперь он начал осознавать, что это вполне возможно. А вдруг… даже этот голубой, небесный цвет — обман? Мерелин на выпад родственницы не ответила. — Как у тебя только получилось пробиться на это место? — именно на этих словах что-то внутри Мерелин ёкнуло — это не к добру. Скрытый подтекст уже начал прорываться. Тайрон молча следил за ними. Это напоминало момент, когда паук подбирался к своей цели — медленно-медленно, а после все быстрее начинал вить вокруг свою паутину. Также и она — эта девушка подбиралась ближе, выбирала слова, и уже приготовила паутину, куда почти загнала Мерелин. Аяльза вдруг растянула тонкие розовые губы в широкой улыбке — нет, это больше напоминало дикий оскал. Жестокий и предвкушающий победу. Триумфальный. Грацея бросила на Дэгорид холодный взгляд. Да. Именно такие по большей части и водились в высшем свете. Среди прямых наследников больше половины — неадекватные. И Грацея Люсет прекрасно знала, что она — такая же. Высокомерная и лицемерная. Готовая идти по головам, лишь бы возвысить себя за счет других. Однако, смотреть со стороны на кого-то, так похожего на себя, ей было не слишком приятно. С другой же стороны, как наследница, Грацея ее понимала. Даже слишком хорошо. Аяльза Дэгорид тоже боролась за свое место и тоже прыгала по головам, не щадя никого и ничего. В этом весь смысл. В мире наследников выживают только сильнейшие. — Сдается мне… я знаю, как ты сюда попала. Мерелин вскинула брови. Она выглядела невозмутимо внешне, но внутри начинал разгораться огонь злости — каких сил ей стоило просто стоять на месте с равнодушным лицом! Грацея заинтересованно посмотрела на Аяльзу. Что же такого она придумала? — С твоими-то минимальными силами и отсутствием образования… Есть только один способ, — девушка повернула голову и взглянула в сторону преподавательских мест. Директор Аарон и секретарь Райдес о чем-то разговаривали, не обращая внимания ни на что вокруг. — Не могу осуждать тебя. Каждый действует по мере возможностей. Признаюсь, тебе повезло — директор очень даже привлекателен. Как же ты смогла так его к себе привязать, что он заявился за тобой даже к Крайсам? Как она вообще могла судить об уровне ее образования? То, что Мерелин не появлялась на мероприятиях и не выставляла свои знания на всеобщее обозрение, еще ни о чем не говорило. Естественно, это был лишь способ хоть чем-то ковырнуть «убогую» наследницу. Откуда же ей знать о том, что учителями Мерелин являлась два самых незаурядных ума фракции Жадности — ее отец и дядя? Обладатели огромного жизненного опыта, большого багажа знаний и совершенно разных взглядов на жизнь, что позволяло Мерелин взглянуть на одну и ту же ситуацию под совершенно разными углами. Более того, сама Марлена Линерро внесла вклад в ее обучение — пусть и не такой значительный, как Амарель и Рэйвен. Мерелин знала, что так будет. Это было неизбежно. Директор совершил ошибку, явившись на бал следом за ней. Впрочем, это лишь слухи. Слухи о романе, интрижке, которой не существовало. Все это знали, но демонам из высшего света всегда не терпелось втянуть в грязный скандал любого, кто проходил мимо. Даже друг друга. В конце концов, Мерелин и Николас — демоны из совершенно разных фракций. Сплетни в конце концов сойдут на нет. И в тот момент, когда директор женится, а Линерро выйдет замуж за какого-нибудь господина из ее фракции, об этих слухах все забудут. Ведь то, что не связано особыми узами, не имело значения. Но ее ужасно возмутили намеки родственницы. Грязные и непристойные. Внутри Мерелин гнев закипел с двойной силой. Оскорблять семью Линерро — непростительно! Она понимала — если поддасться злобе, натворит еще больше бед, поэтому наследница незаметно выдохнула и взяла себя в руки. Достойный ответ требовал холодного разума. Аяльза ждала, когда эмоции полностью овладеют Линерро. Чего ей стоило опозорить призрачную наследницу? Мерелин медленно подняла на нее ярко-зеленые, холодные глаза, и спокойно, невозмутимо проговорила, легко подхватив со стола бокал с вином. — Видимо, ты не по наслышке знаешь о таком способе пробиться куда-то. Я слышала, что попасть в академию искусств тоже очень сложно, и, насколько мне известно, ты не преупела ни в пении, ни в рисовании, ни в театральном искусстве, ни в писательстве. Линерро сверкнула глазами в сторону родственницы и уколола: — Так почему тебя туда приняли? Грацея, услышав ее слова, усмехнулась и вдруг тоже вступила в разговор — нарочито громко и театрально эмоционально: — Слышала, директор академии Похоти уродлив и стар… — Люсет метнула в Дэгорид острый взгляд и состроила печальное лицо: — Сочувствую. «Ничего личного, Аяльза, или как там тебя. Мне просто… тоже жуть как нравится унижать слабаков». Грацея просто не могла удержаться. Аяльза вспыхнула, поспешно попрощалась и поспешила прочь. Наследница Зависти пренебрежительно хмыкнула ей вслед. И правда — слабачка. На ее фоне даже убогая Мерелин Линерро больше походила на наследницу. Тайрон устало выдохнул и взял со стола бокал с вином. Пока эльф опустошал его, Грацея вдруг обратилась к Мерелин: — Значит, это одна из прямых наследниц Жадности… Слабовата. Линерро пожала плечами. — Как бы мне не хотелось это признавать… — Люсет вздохнула. — Но раз уж ты здесь, то, в отличие от нее, на что-то способна. Судя по ее реакции, она действительно заполучила место через грязные приемчики. В нашей академии это не пройдет. Какие бы слухи о тебе и Николасе Аароне не ходили. Наследница Зависти замолчала, внимательно наблюдая за лицом Мерелин. Никаких изменений. Похоже, их двоих и правда не связывали особенные отношения. Грацея продолжила: — Пусть демонического в тебе мало — лишь печать принадлежности, я думаю, что у тебя были силы, чтобы поступить сюда. По крайней мере, ты умна. Умнее половины из этих дураков, которые целыми днями только силой и крылями меряются. Ты убогая, Мерелин Линерро, но далеко не глупая. Поэтому слова этой слабачки — лишь пустой звук. Мерелин внимательно ее слушала. Это был второй более-менее спокойный и адекватный разговор между ними. — Слухи всегда будут преследовать таких, как я и ты. Наследников, — сказала Грацея. — И нужно научиться давать отпор, когда тебя несправедливо обвиняют. Да и когда справедливо — тоже. Только в последнем случае нужно научиться отменно врать, чтобы выйти сухой из воды. — Я и без тебя неплохо справлялась. — Не спорю, — вдруг выпалила Люсет и замолчала. Больше ей нечего было сказать. Зато у Мерелин нашлись слова. Она приподняла уголки губ и развернулась вполоборота к девушке. — Надеюсь, с твоей раной все в порядке. Грацея вздрогнула. Она попыталась незаметно сглотнуть, но ком в горле не позволил. Девушка поняла глаза на Мерелин. И снова. Ее пробрала дрожь от этого взгляда. Ей казалось, будто бы за ней пристально наблюдал хищник, готовый броситься на нее в любую секунду и сожрать. Порой Мерелин Линерро до ужаса пугала одним только этим взглядом. — Это не твое дело, — довольно резко отозвалась она. Как бы не пыталась скрыть эмоции, в этот раз получилось плохо. — И правда… Но все же, я надеюсь, что тебе ничего не грозит. — Целительница уже сделала то, что нужно. Солгала, и глазом не моргнув. Мерелин сухо улыбнулась. Без лишних эмоций, без намека. — Хорошо, раз так. Тайрон, краем уха слышавший их разговор, нахмурил брови. Мерелин взяла с тарелки кусочек какого-то сладкого фрукта и неторопливо съела его. Грацея сверлила ее взглядом. Ей казалось, что даже в этом безобидном действии было что-то… издевательское, намекающее. Девушка нервно разгладила подол своего красного платья и неожиданно заметила, как слегка дрожали ее пальцы. Грацея выдохнула. Нужно быть с ней осторожной. — Линерро, — к ним легкой походкой, изящно махая рукой, приближался Даниэль. Мерелин пожалела, что из-за своего занятия — исследования стола и того, что на нем было выставлено, — она не заметила демона раньше. Теперь вряд ли сможет сбежать. Когда Дарон приблизился, он увидел на ее лице привычное сердито-мрачное выражение, которое она изо всех сил пыталась скрыть за маской равнодушия. Хохотнул. Мерелин скрививилась и опасливо спросила: — Ты же не собираешься пригласить меня на танец? Даниэль усмехнулся, слегка прикрыл веки, из-за чего его взгляд стал томным. Однако, интонация и слова были совершенно противоположны. — Да надо оно мне? Я дорогушу ищу. — Дорогушу? — недоумевал Тайрон. Одну? Разве у Даниэля не сотня дам? — Алису, — пояснила Мерелин. Обратилась к Дарону: — Минуты две назад я видела, как она в компании девчонок вышла из зала. В дамскую комнату, скорее всего. Подожди ее у входа и может поймаешь. — Премного благодарен, Линерро. Невинно улыбнувшись, Даниэль ускакал прочь. — Когда ты успела ее увидеть? — вопросил эльф. — Ты же занята была разговором… Мерелин расплылась в довольной улыбке и коснулась указательным пальцем подбородка. — А я и не видела… Пусть побегает, может, что интересное и найдет. — Мерелин! *** Мерелин повезло не нарваться на других родственников и до самого позднего вечера она вполне неплохо проводила время. Элегантно уносила ноги от разозленного Даниэля, который прознал, что она его обманула, кружилась в танце с Тайроном, а после с Лестаниэлем и даже Джиллиан оказался не прочь провести с ней немного времени. Вспоминая о том, как алкоголь действовал на ее сознание, Линерро не стала увлекаться и после второго бокала отодвинула его на край стола. Грацея ни разу так и не станцевала и даже не получила ни одного приглашения — ее гордый и неприступный вид отпугивал всех вокруг. Впрочем, кое-кто все же пытался вытащить ее на танец, но получил по голове от Мерелин, которая загадочно шепнула на ухо что-то вроде «потом объясню, в чем причина». Ближе к десяти часам вечера Люсет незаметно покинула зал. Алиса же наоборот — не присела ни на одну минуту. Когда Дарону все же удалось ее отыскать, он вытащил ее на первый танец, на второй — кто-то с факультета Мастеров, на третий Вэйн утащила за собой Мерелин, а остальные захватили очарованные энергичной демоницей господа — среди них были даже демоны из других академий. Уставшая от шума и танцев Мерелин вышла из зала в половину одиннадцатого. Решила пройтись по холодным, пустым и тихим коридорам замка. Удивительно, но большая часть демонов все еще находилась в зале и расходиться они, судя по всему, пока не собирались. Некоторые преподаватели, в том числе Тристис Аэмон, давно ушли спать или заниматься своими делами. За Фризом незаметно последовала и Калиста. А вот секретарь Райдес, станцевав с Мерелин танец, исчез. Впрочем, как заметила сама девушка, он не слишком рвался ни на соревнования, ни на сам бал. Выполнив необходимый минимум, Рован ушел. Мерелин неторопливо прогуливалась по мрачному коридору, стараясь не стучать каблуками. Нарушать тишину ей не хотелось. Тихо-тихо шуршал в ногах подол белого платья. Линерро плавно двигалась по второму этажу и незаметно поднялась на третий. Оказавшись во втором корпусе, она побрела в сторону кабинета декана — ей было немного любопытно, ушел ли он работать, или же уже спал. Свернув в нужный коридор, Мерелин замедлилась и приподнялась на носочки, чтобы каблуки точно не стучали и не выдали ее присутствия. Тонкая полоска света под дверью намекала на то, что декан все еще работал. Линерро подобралась ближе и уже потянулась к ручке — хотелось подшутить над преподавателем, но ее ладонь замерла в воздухе. Приглушенные знакомые голоса раздались по ту сторону. Линерро нахмурилась, все же потянулась к ручке и медленно опустила ее. Дверь слегка-слегка приоткрылась. Через маленькую щель было лучше слышно. Мерелин тихо выдохнула и сосредоточилась на разговоре мужчин. — …в последнее время лучше, — мрачный, скрипучий голос Аэмона звучал довольно громко и неприятно. Девушка скривила уголок губ. Директор спокойно ответил: — Все благодаря вам. Он действует все эффективнее. — Не говори со мной на «вы», — поморщился Тристис. — Я чувствую себя старым. У нас разница всего десять лет. Мерелин наконец узнала ответ на вопрос, который так долго мучил ее. Сколько лет профессору Аэмону? Тридцать девять. Теперь можно спать спокойно. Николас коротко посмеялся — низко, бархатисто. Кажется, это было действительно искренне. — Когда будет готов следующий? — спросил директор. Мерелин нахмурилась и навострила уши. Все же, она оказалась права — не просто так демон из семьи выдающихся зельеваров оказался на месте учителя в академии. Похоже, этих двоих связывало что-то большее, чем отношения «начальник» и «подчиненный» и «учитель» и «ученик». Очевидно, здесь примешаны блестящие способности в зельеварении. Но едва ли Линерро понимала, как именно они использовались. Вернее, для чего или от чего он готовил… что-то очень особенное. — Думаю, к началу следующей недели. — Я хочу попросить тебя об одолжении, — Мерелин заметила, что директор все же перешел на неформальное общение по просьбе Аэмона. — Каком именно? — Есть вероятность, что к началу свободных дней, после этого семестра, мне придется покинуть академию. На неопределенное время. Возможно, я оставлю управление на тебя, пока не вернусь. — А? — удивился Тристис. — Покинуть? Куда ты собрался? — По одному делу, — туманно ответил Николас. Мерелин примерно понимала, о чем он говорил. Интересно, но в этот момент она подметила, что директор не стал вдаваться в подробности, что говорило об одном — он не поведал учителю о своей печати. Не доверял? Или не хотел втягивать в это запутанное дело? — Но… — в тоне декана легко угадывались беспокойные нотки. — Если тебя не будет… — Да. Это и есть моя просьба. Сделай, как можно больше. Пока мы будем вдали друг от друга, он мне понадобится. За этим последовал тяжелый вздох Аэмона. — Я тебя понял. Ты… — декан запнулся и недоуменно посмотрел на своего ученика. Директор медленно повернул голову в сторону двери. Легко поднялся и тенью метнулся к выходу. Толкнул дверь. Мерелин едва успела отойти в сторону, иначе получила бы по лбу. Директор окинул ее выразительным, насмешливым взглядом. Из-за его спины появилась сгорбленная фигура Аэмона. Профессор удивленно вскинул темные брови и выдал: — Линерро… А ты здесь откуда? Девушка вежливо улыбнулась. — Добрый вечер. Прошу прощения, я невольно подслушала вас. Пусть и ничего не поняла… — Вам не стоило этого делать, — прохладно сказал директор. — Это не ваше дело. Мерелин вздохнула. — Знаю. Вы не первый, кто говорит мне об этом за последнее время, директор Аарон. Это и правда вышло случайно — я не следовала за вами. — Ну хоть честно призналась, — неловко проговорил Тристис и почесал затылок. Декан широко зевнул. Николас слегка повернулся к нему и покачал головой. — Хорошо, мы все равно уже все обговорили. Мы тебя оставим, Тристис. Госпожа Линерро, я провожу вас в зал. — Идите-идите, — Аэмон несколько раз торопливо помахал рукой, довольный тем, что наконец останется один в полной тишине и спокойствии, и с громким хлопком закрыл дверь, когда директор шагнул за порог. Николас и Мерелин окинули дверь кабинета ошалевшими взглядами, а после переглянулись. Линерро пожала плечами. — Что ж, идемте, — мужчина отвел руку в сторону, приглашая ученицу пройти первой. — На самом деле, я ужасно устала, — призналась Мерелин. Они двинулись по коридору. — Мне совсем не хочется возвращаться в зал. Я, пожалуй, вернусь в комнату. — Тогда я провожу вас до женского корпуса. Мало ли, что может случиться во мраке замка. — Звучит угрожающе, особенно из ваших уст, — подметила Линерро, бросив на него мимолетный взгляд. Их фигуры освещал лишь бледный свет луны, проникавший через высокие окна. Он едва ли разгонял темноту, но почему-то так привлекательно очерчивал силуэты и фигуры. Как будто по черной бумаге водили тонкой кистью с серебристыми чернилами. — Почему же? — директор завел руки за спину. — Потому что вы — самый сильный демон на территории этой академии. Именно вас никто не сможет остановить, начни вы буйствовать. Лишь воспитание и моральные принципы не позволяют вам вытворить что-нибудь… непристойное или аморальное. — Справедливо, — он не мог не согласиться. — Тогда позвольте сказать нечто менее угрожающее. — Я вся во внимании, — Мерелин приподняла уголок губ. — У меня совсем не было подходящего времени сказать это. Но вы, госпожа Линерро, сегодня выглядите великолепно. Демоница вскинула брови — под маской и в темноте это едва ли было заметно. Директор слегка наклонился вперед, ненавязчиво пытаясь заглянуть на ее лицо. — Все равно звучит довольно опасно, — покачала головой девушка. Тем не менее, выглядела она невозмутимо. Ни капли страха или опасений, о которых она говорила, не звучало в словах и не проглядывалось в чистых зеленых глазах, видимых в прорезях маски. — Не пристало директору говорить такие комплименты своей ученице. — О чем вы говорите? — он неожиданно остановился. Мерелин тоже замерла и развернулась к Николасу. Вот теперь она выглядела слегка удивленной. Совсем не холодной. — Под маской я едва ли узнаю ваше лицо. Как и вы мое. Разве не может незнакомый мужчина сделать искренний комплимент незнакомой девушке? Мерелин вдруг рассмеялась, уже не сдерживаясь перед ним. И правда. Под масками может скрываться, кто угодно. И в этот момент это не Николас Аарон и Мерелин Линерро. А просто… Незнакомцы. — И все равно, это звучит жутко, директор Аарон. Особенно с вашим суровым голосом. Вам стоило сказать это в более светлой и теплой обстановке. В темноте даже ваша походка выглядит угрожающе. — Мне искренне жаль. — О, не извиняйтесь. На этот раз я прощу вам эту оплошность, хотя бы из-за того, что мне приятен ваш комплимент. — Вы шутите или говорите серьезно? Я не понимаю. — Все правильно. Я на это и рассчитывала. — Вы коварны, госпожа Линерро.