Восьмой демон

Через некоторое время, когда холода окончательно обосновались на территориях Золотого леса и выпал первый снег, директор рассказал Мерелин о том, что ему удалось добиться проверки академии. Инспектора тайно прошерстили каждый уголок замка: как и сказал Николас, подземелья давно запечатаны — ни одна живая душа не могла туда проникнуть. В академии не было никаких признаков присутствия убийцы — ни следов, ни тел. Нить оборвалась, снова оставляя и инспекторов, и тех, кто параллельно расследовал это дело, в неведении и холодном опустошении. Вместе с этим Тайрон и Мерелин изучали всевозможные книги в библиотеке замка в надежде найти хоть какое-то упоминание о том, почему кровь Грацеи черная. Они рассматривали и болезни, и даже проклятия. Но было глухо. В какой-то степени это ожидаемо — возможно, сама Грацея едва ли знала причину этого… недуга. А если и знала, возможно, у этого не было лекарства. Ни в одной старой книге нет даже упоминания о подобном. Мерелин посчитала, что это бесполезно — искать информацию в империи. Она думала о том, что, возможно, именно темные эльфы смогут дать ей ответ на этот вопрос. Как и на многие другие… Несколько месяцев прошли на удивление слишком спокойно: никто из наследников больше не пропадал, чудовища в академии и ее окрестностях не появлялись. После первого месяца тишины директор наконец снял ограничение на поездки в столицу, но посоветовал передвигаться группами. Эти новости особенно порадовали тех учеников, что уже с ума от скуки сходили на выходных. Так академия вернулась в привычный ритм. Мерелин иногда заходила на чай к директору, попутно помогая ему с документами, ругалась с Райдесом, который терпеть не мог ее присутствие, весело проводила время в компании Алисы, Тайрона и Лестаниэля, даже к Даниэлю стала относиться намного терпимее. Калиста после второго предупреждения всё же решила быть осторожной, поэтому ее и профессора Фриза до сих пор не поймали. Линерро даже получила два письма от матери — она возвращалась в империю несколько раз, но находилась совершенно на противоположном конце страны, поэтому свидеться им не удалось. Первый семестр стремительно подходил к концу, а значит, пришла пора решать: рискнуть и отправиться на затерянные острова темных эльфов или сидеть на месте. Впрочем, выбора у нее как такового не было: директор настаивал на важности этого путешествия, да и сама Мерелин понимала, что без темных эльфов вряд ли у них что-то получится выяснить. Так что вскоре она дала свое согласие. Начались приготовления к отъезду. Ученики тоже медленно готовились к отъезду домой — всё же перерыв между семестрами длился около месяца. Тайрон ходил с несчастным видом — ему ужасно не хотелось возвращаться в свою маленькую комнатку в старом доме на окраине фракции Гордости. С тех пор как он приехал в Демоническую империю, поселился на землях, где проживали очень много подобных ему — эльфов, полукровок, магов и обычных людей. Там строились специальные дома, где можно было арендовать комнатку за свой скромный бюджет. По большей части это были достаточно бедные районы, и вряд ли это можно было назвать «домом». Для Тайрона это всего лишь крыша над головой, за которую он, впрочем, был благодарен. И, естественно, эта комнатка никак не могла сравниться со спальней в величественном замке академии. Пусть он и жил с соседом, для Тайрона это не было проблемой. Крыша не текла, никакая живность по полу не бегала, из окна открывался шикарный вид, а большая мягкая кровать — настоящее сокровище. К тому же, в академии бесплатно кормили. Чего еще ему желать? Однажды за обедом Мерелин обратила внимание на понурый вид друга и беспокойно спросила, чем он так расстроен. Тайрон неохотно рассказал о том, куда ему придется возвращаться на целый месяц, и уныло опустил голову, едва не выронив вилку из рук. Линерро едва ли понимала, насколько на самом деле плохими были условия в доме, где он временно проживал. Ведь сама Мерелин жила соответствующе всем семьям прямых наследников — в роскоши, со всеми условиями. От этого ей стало немного неловко. Она медленно провела ногтем по щеке, раздумывая о том, чем бы могла ему помочь. Тогда ей в голову пришла идея, которую директор наверняка бы не одобрил. К тому же… Он не подозревал о том, что Тайрону уже известно о печати. Хотя вряд ли эльф, проживший на территориях демонов всего ничего, осознавал, насколько ситуация серьезная. — Тай, — тихо позвала Мерелин и жестом попросила его наклониться ближе. Эльф, сидевший рядом, недоуменно поднял голову, пожал плечами и выполнил указания. — Помнишь о том, как мы обменялись секретами? — Дайваль навострил уши и медленно кивнул. — Из-за моей тайны мне придется уехать из империи на некоторое время. Чтобы разобраться с… этим, мне нужны темные эльфы. Я собираюсь их найти. Тайрон ошеломленно ахнул, но тут же прикрыл рот ладонью, чтобы не привлекать внимание других учеников, которые сидели за столом. — Если не желаешь возвращаться туда… Может быть, хочешь поехать со мной? — А учеба? Мы вернемся до начала нового семестра? — напряженно спросил Тайрон. — Не могу сказать точно. Но уверяю — об исключении можешь не беспокоиться. — Почему? — испугался эльф. Мерелин хитро улыбнулась, но промолчала. Чтобы добраться до тех мест, где, предположительно, раньше жили эльфы, корабль должен был отплыть с новых земель фракции Жадности — из одного из портов. Но даже наследнице сделать это без разрешения было невозможно — только Глава фракции мог отдавать такие распоряжения. Поэтому Мерелин, Николас, Рован и Тайрон — который, к слову, был шокирован, увидев директора, — перед началом путешествия поспешили посетить фракцию Жадности и получить необходимые документы. Линерро с трудом убедила директора Аарона взять с собой эльфа. Первое время мужчина наотрез отказывался, обосновывая свое решение тем, что чем больше компания, тем выше опасность. Но Мерелин, на удивление Николаса, оказалась ужасно настойчивой — она твердо стояла на своем и не собиралась отступать. В итоге директор сдался под напором ученицы, и Мерелин, довольная результатами, вышла из этой битвы победительницей. На случай, если они не успеют вернуться до начала нового семестра, директор оставил в качестве доверенного лица Тристиса Аэмона. *** Мерелин сложила в чемодан последнее платье и закрыла его с тихим щелчком. Алиса наблюдала за ней, сидя на кровати, — ее вещи были собраны лишь наполовину: многие элементы одежды валялись на полу, другие вываливались из шкафа. Последний день занятий был сегодня — многие собирались уезжать завтра, но некоторые спешили покинуть стены академии уже этим вечером. Мерелин и Тайрон были в числе вторых. Для них каждая секунда была важна. — И почему ты не можешь дождаться завтра? — недовольно спросила Алиса. — Скоро стемнеет. — Я написала родителям, что приеду сегодня, — отмахнулась Линерро. — Да и народу меньше в повозках будет. Завтра же не протолкнуться будет. — И то верно, — Вэйн поморщилась. Наследница обернулась, смерила соседку выразительным взглядом и улыбнулась. — Твой трусливый эльф тоже сегодня уезжает? — поинтересовалась Алиса. — Да, — Мерелин взяла чемодан, подошла к выходу и поставила его перед дверью. Взяла из шкафа приготовленную верхнюю одежду — тёплую мантию с капюшоном — и надела её. — Мы вместе поедем до столицы, а оттуда уже по своим направлениям. Соседка поднялась с кровати с тяжелым вздохом и подошла к Мерелин. — Хорошо, я тебя услышала, — и вдруг порывисто обняла ее. Линерро ошеломленно моргнула. — Береги себя. Этот трусишка вряд ли защитит тебя даже от мелькающей рядом тени. Наследница улыбнулась, покачивая головой, и обняла Алису в ответ. Было приятно чувствовать чужое тепло и знать, что кто-то еще о ней беспокоился. — Увидимся в следующем семестре, — на прощание Мерелин изящно махнула ручкой в теплой черной перчатке и выскочила из комнаты. В спальне остались лишь тишина и исчезающее присутствие соседки. Вэйн потянулась и вернулась на кровать. Мерелин стремительно шагала по коридору и легко тащила за собой чемодан с необходимым минимумом вещей — остальные оставила в комнате. Некоторые ученики бродили по замку, разговаривая, и когда мимо них проходила Линерро, необычайно воодушевленная и воздушная, они оборачивались на нее и по-доброму усмехались. — Линерро! — из-за угла появился Даниэль и ловко увернулся от девушки, которая упорно шагала вперед, готовая снести всех на своем пути. — Ты как дракон! Будь осторожнее — врежешься еще в кого-нибудь и лоб расшибёшь! — Прошу прощения! — Мерелин остановилась и выдохнула. — Я очень спешу. — Уже уезжаешь? — Дарон засунул руки в карманы брюк. Перекатился с носка на пятку, наклоняясь вперед-назад. — Вот если бы тебя не встретил — ты бы даже не попрощалась. Я прав? — Точно. Демон вздохнул и беззлобно поругал ее: — А ведь ты еще про манеры говорила. Не прощаться с друзьями — это дурной тон. Мы же целый месяц не увидимся. — Когда это мы стали друзьями? — вопросила девушка, недоуменно подняла брови. Парень шутливо надул щеки и вытянул губы трубочкой. Снова перекатился с носка на пятку и обратно. — Ты такая жестокая. Хорошо, беги уже. Будем считать, что ты пожелала мне хорошо провести время вне академии. Мерелин покачала головой и сдержанно улыбнулась, махнув ему ладонью. Разворачиваясь, она небрежно бросила: — Не переходи никому дорогу. Увидимся, Даниэль. Девушка умчалась по коридору, оставляя демона смотреть ей вслед. Парень пожевал щеку, задумчиво хмурясь, через мгновение повернулся и спокойно продолжил свой путь. С Лестаном и Калистой Линерро попрощалась еще в конце учебного дня, даже умудрилась пожелать хорошего отдыха Джиллиану. Мерелин уверенно направлялась к Северной башне. Рядом с ней, как обычно, почти никого не было. Линерро осталась незамеченной и проскочила внутрь. Поднялась по лестнице и оказалась перед дверью приемной. Вежливо постучалась, но ответа дожидаться не стала. Просунула голову в образовавшийся проем, не увидела Райдеса и довольно улыбнулась. Прошла в помещение и сразу же направилась в кабинет директора. — Еще две минуты — и вы бы опоздали, — известил директор, как только она открыла дверь его кабинета. — Но вы, как всегда, пунктуальны. Тайрон уже находился здесь — с неловким, даже немного испуганным видом сидел на диванчике рядом с Райдесом, который недовольно поправлял мантию на плечах. На коленях Дайваля покоился его чемодан — он отчаянно прижимал его к себе, словно боялся, что кто-то его отберет. Напротив стола директора сидел в расслабленной позе — откинувшись на спинку и свесив руки вниз — Тристис Аэмон. Он едва ли посмотрел на ученицу, которая прибыла в кабинет. Похоже, даже без объяснений Николаса демону просто не была интересна вся эта шумиха. — Я спешила изо всех сил, — поведала Мерелин и заправила за ухо прядь темных волнистых волос, которые растрепались во время быстрой ходьбы. — Напомните, почему я вообще должен этим заниматься, — бесцветным тоном обратился Аэмон к директору. Николас поднялся на ноги, накинул на плечи теплую черную мантию, которая висела на спинке его стула, и спокойно объяснил: — Потому что вы — единственный, помимо Рована, кому я могу доверять. И так как мой секретарь всегда и везде со мной, управлять академией он не сможет чисто физически. Райдес важно покивал. Тристис печально вздохнул. — Все готовы? — закрепляя концы мантии на груди серебряной брошью, спросил директор. Мерелин кивнула, Рован пробурчал что-то вроде «А у меня есть выбор?», Тайрон суетливо подскочил на ноги, прижимая к груди кожаный чемодан орехового цвета. — Тогда отправляемся, — Николас вытащил из стола телепортационный свиток и подозвал остальных к себе. Аэмон со страдальческим видом наблюдал, как три демона и один эльф хватались за свиток. — Рассчитываю на тебя, Тристис, — сказал директор и разорвал драгоценную бумагу. Тайрон, перед тем как исчезнуть в вихре, широко улыбнулся декану и невинно помахал рукой. Оставшись в одиночестве в кабинете директора, Аэмон тяжко вздохнул, откидывая назад голову, и зевнул. Телепортационный свиток выбросил их в небольшом городке неподалеку от поместья, где выросла Мерелин. О своем приезде девушка сообщила заранее в письме, отправленном два дня назад. Они сели в повозку, чтобы доехать до места назначения. Казалось, Тайрон растерял все смущение и выглядел наиболее воодушевленным. Ему не терпелось увидеть поместье, о котором он столько слышал. Что там будет? Роскошно украшенный фасад невообразимо большого дома? Золотые статуи и фонтаны, вода в которых в такое время года уже начинала замерзать? Огромные сады с беседками для чаепития? А вот сама девушка довольной не выглядела. Возвращаться домой, где каждый коридор напоминал о прошлом, а из-за обилия декора пестрило в глазах, ей не очень-то и хотелось. Впрочем, они не собирались задерживаться здесь. Ожидания Тайрона оказались оправданными. Подобной красоты и великолепия он никогда еще в своей жизни не встречал. Даже в королевстве людей редко можно увидеть такую роскошь, как в торговой части Демонической империи — величественной, богатейшей фракции Жадности. Поместье правящей семьи Линерро поистине представляло собой само определение «жадности». С высоты демонического полета угадывалась полукруглая форма здания, которое имело три части: центральную, ее встречали гости при въезде на территорию, западную и восточную — они прятались в тени, играя с воображением посетителей. Между этими двумя корпусами находился роскошный сад с обилием зелени и золотых статуй-фонтанов. Фасад здания играл на контрастах форм и света: круглые арки перетекали в изогнутые элементы, чередовались выступающие и углубленные части стен, создавая неповторимый, загадочный эффект иллюзорного объема. Обилие разных декоративных элементов поражало воображение. На свету поблескивали золотые элементы. Высокие окна с мелкой расстекловкой отражали хмурое, неприветливое небо. Скульптуры в нишах, барельефы, медальоны — каждый элемент на фасаде находился на своем месте и одновременно вызывал вопросы. Противоречия и гармония отразились в этом здании. Это напоминало то ли хаос из-за перегруженности разными элементами, то ли проявление невиданной роскоши и воображения. Для Тайрона подобная головокружительная красота, которую он едва ли мог сравнить с мрачным шикарным замком академии, вызывала восторг и трепет в груди. Мерелин порой задумывалась, зачем им такое огромное поместье. Особенно в такие времена, когда от их семьи осталось одно название — дочь уехала, ее матери никогда нет дома, жены дяди давно не стало, а его старший сын… тоже покинул этот мир. Вряд ли их семья хоть немного… нормальная. Впрочем, демоница восхищалась тем, как дядя, при таком положении дел, умудрялся сохранять высокий статус семьи и пресекать все попытки захватить власть. По-истине опасный и умный демон — настоящий глава семьи. Повозка проехала высокие кованые ворота и через несколько долгих десятков секунд пересекла двор с усеянной плоскими камнями широкой дорогой. Первый из повозки выбрался директор, следом за ним секретарь, далее — Тайрон. Мерелин секунду помедлила, тяжело вздохнула и только после этого поспешила выйти, чтобы никого не задерживать. Как только она ступила на край повозки, перед ней появилась рука. Директор галантно предлагал ладонь. Девушка приподняла уголки губ и не стала отказываться. Ступив на дорогу, Мерелин подняла голову и взглянула на две длинные лестницы, которые зигзагом поднимались к главным дверям — уже распахнутым дворецким. К слову, прислуги в поместье Линерро было очень мало, лишь необходимый минимум, чтобы исключить возможность шпионажа: дворецкий, он же управляющий, три служанки, экономка, два повара и лакей. Слуги отбирались тщательным образом, проверялись досконально. Это исключало любую возможность предательства. Из-за того, что в поместье практически не было рабочих, Мерелин едва ли видела их за работой — порой ей казалось, что их вообще не существовало, а поместье — всего лишь тихий, пестрый и запутанный лабиринт, холодный и неуютный. Особенно он таковым стал после смерти Лоя. Мужчины стояли рядом, не сдвинувшись с места, и наблюдали за тем, как в ее глазах менялись эмоции, при этом на лице отражалось привычное непоколебимое спокойствие. Хозяйка должна сделать первый шаг. Почти с полминуты Мерелин разглядывала фасад здания. После чего сухо улыбнулась и вежливо сказала: — Добро пожаловать в поместье правящей семьи фракции Жадности, господа. Демоница первая направилась к лестнице. Остальные последовали за ней. Когда все четверо оказались перед распахнутыми дверями, дворецкий учтиво склонился в глубоком поклоне и бесцветным тоном выдал: — С возвращением, юная госпожа. Ваши отец и дядя уже ждут вас в вестибюле, чтобы поприветствовать. Ваши вещи мы доставим также в вестибюль. Мерелин кивнула, проходя мимо него. Вряд ли она когда-нибудь услышит слова о том, что младший брат тоже вышел ее встречать. Когда Тайрон поравнялся с ней, он тихо спросил: — А твой брат? Он не выйдет нас встречать? Или его нет в поместье? Линерро редко делилась подробностями своих взаимоотношений с семьей — особенно с Юллем. И Дайваль по незнанию задел тонкую струну ее души. Мерелин отреагировала эмоциональнее, чем обычно. — Брат? Выйдет встречать? Тай, ты меня рассмешил! — Мерелин манерно хохотнула, махнув ладонью. Но в этом не было ни капли веселья или хотя бы усмешки. Лишь холодная опустошенность и попытка отмахнуться от разочарования. Тайрон понял, что сделал ошибку, и не стал больше задавать вопросы. Он опустил голову и сжал руки в кулаки. Райдес и Аарон, шедшие сразу за ними и слышавшие короткий диалог, переглянулись. Они прошли небольшой, ярко освещенный коридор, который вывел их в сияющий золотом и мрамором вестибюль. Под потолком красовались яркие фрески, висела тяжелая хрустальная люстра, отбрасывающая по сторонам блики. Стук подошв эхом разносился по большому пустому помещению. Мерелин сразу же увидела Амареля и Рэйвена — они стояли, заведя руки за спину и гордо выпрямившись, у лестницы, что вела на второй этаж центрального корпуса поместья. Она вдруг поймала себя на мысли, что издалека внешне они казались невероятно похожими, но стоило подойти ближе, как она начала улавливать совершенно разную атмосферу от двух братьев. Словно две противоположности. Отец наследницы широко улыбнулся. — Мерелин, дорогая, вот мы и снова свиделись! — никого не стесняясь, демон бросился обнимать дочь. Линерро вздохнула с какой-то теплотой и даже легкой печалью. Обняла его в ответ. Рэйвен покачал головой. — Где твои манеры, Амарель? — дядя подошел к гостям. Тайрон неловко переступал с ноги на ногу, Райдес выглядел недовольным, Николас приветственно кивнул. — Добро пожаловать в дом Линерро. Мы рады приветствовать вас. По его тону и суровому лицу можно было доказывать обратное, но все тактично промолчали. Амарель наконец отпустил Мерелин и подошел к брату. Задорно улыбнулся. — Каких интересных гостей ты нам привезла, Мерелин. С некоторыми мы уже знакомы, — отец мельком посмотрел на Николаса и Рована, а после перевел глаза на эльфа. На его лице засияли энтузиазм и восхищение. Он подскочил ближе и вгляделся в лицо Тайрона. Но особый интерес у него вызвали его длинные белые волосы, которые спускались по плечам и спине. Амарель улыбнулся: — Для лесных эльфов подобный цвет — редкость, — он почти прошептал это. Хитрым, словно на что-то намекающим голосом. Его глаза будто бы засияли ярче — ядовитым зеленым цветом. — Ослепительный оттенок пепла. — Благодарю, господин, — неуверенно проговорил Тайрон также едва слышно. И когда отец Мерелин выпрямился, буркнул себе под нос: — Наверное. Дайваль мысленно подметил, что это необычное поведение чем-то напоминало ему Мерелин. Девушка порой строила такое же хищное выражение, которое будто бы кричало о том, что она знала обо всем и обо всех. В этом их сходство с отцом было очевидным. А вот своей сдержанностью она походила на дядю. — Что ж, тогда, Мерелин, пройдем со мной. Амарель, а вы выпейте чаю в гостиной, — Рэйвен не стал дожидаться ответа и уже развернулся. Пошагал по лестнице. Демоница кивнула своим спутникам и направилась за дядей. — Господа, прошу за мной, — задорно хохотнул Амарель. *** Амарель Линерро показался Тайрону на редкость славным и веселым демоном — он общался с гостями непринужденно, как будто уже много лет их знал. Даже учитывая то, что перед ним сидел сам Николас Аарон — член правящей семьи конкурирующей фракции. С одной стороны, казалось, будто бы статусы никак его не касались, как и дела семьи, но с другой, от него чувствовалась некая твердость и уверенность — как будто каждый жест, взгляд и слово просчитаны до мельчайших деталей. Кем на самом деле являлся Амарель Линерро, понять было сложно, особенно такому, как Тайрон — простому эльфу, который не очень-то любил сложности. А отец Мерелин — как раз крайне сложная личность. Выпив чаю и отведав сладостей, Тайрон попросил разрешения осмотреть внутреннее убранство поместья, заодно и прогуляться, и Амарель без лишних вопросов отпустил его. С восторгом оглядываясь по сторонам, эльф брел по пустынным коридорам. То и дело мелькали золотые подсвечники, красочные, тяжелые гобелены, в нишах прятались изящные статуи. Дайваль отродясь не видел такой роскоши и красоты. Он бродил по тихому поместью, в котором будто бы никого не было, уже минут пятнадцать, когда неожиданно из-за угла появился еще незнакомый ему демон. Высокий и крепкий, в чертах его лица нетрудно найти схожесть с Мерелин. Даже глаза — такие же темно-зеленые. Тайрон неосознанно замедлился, во все глаза разглядывая того самого брата Линерро, из-за которого девушка могла выйти из себя или, наоборот, замкнуться в себе. Контактировать с ним Дайвалю не хотелось, поэтому он опустил голову и собирался проскочить мимо, как ласточка. Юлль пребывал в своих мыслях и даже не замечал эльфа, что брёл ему навстречу. Лишь когда они поравнялись, наследник Линерро вдруг очнулся и недоуменно посмотрел на новое лицо в доме — более того, ужасно красивое лицо. Огромная редкость. Он не успел даже рот открыть, чтобы задать вопрос, как незнакомец вдруг схватился за уши и покачнулся. Тайрон едва устоял на ногах, когда по слуху вдруг ударил знакомый звук. Звук, пронзающий барабанные перепонки насквозь. Противный и доставучий, вызывающий головную боль. Он почти забыл об этом состоянии — уже столько месяцев он не слышал этого… Этого ужасающего, бессвязного шепота. «О-о-о…» «Л-л-л…» «Я-я-я…» Юлль оторопел: от удивления он даже не смог двинуться с места. Через несколько секунд он всё же пришёл в себя и напряжённо спросил: — Вы… в порядке? Вам нужна помощь? Тайрон махнул рукой, а после повторил жест и головой — будто бы Линерро не понял с первого раза. В тот момент Юлль вспомнил, что в этот день домой должна была явиться Мерелин, чтобы взять у Рэйвена разрешение на использование порта на новых землях — кажется, она собиралась отправиться в путешествие. Ну и пусть проваливает! Он радовался уже тому, что на перерыве от учебы не увидит ее раздражающее лицо. Вот бы она вообще не вернулась из этой поездки. Сдается ему, этот эльф прибыл вместе с ней. Один из ее дружков из академии? Юлль фыркнул. «Раз уж говорит, что всё нормально, то и не буду здесь задерживаться. Еще чудовище прибежит его успокаивать». С такими мыслями наследник состроил равнодушное лицо и пошел дальше по коридору. И как только он начал отдаляться, звук, тревоживший Тайрона, вдруг начал слабеть. Эльф выпрямился и развернулся. Беспокойно посмотрел на спину медленно удаляющегося по коридору Юлля. И когда он окончательно исчез из поля его зрения, шепот тоже затих. Словно ничего и не было. И… что это за ерунда? *** Они дошли до кабинета Рэйвена в полном молчании. Мерелин чувствовала напряжение. Обычно рядом с дядей такого ощущения не возникало, но в этот раз что-то было не так. Впрочем, она могла догадаться — глава семьи не хотел отпускать ее в долгое и опасное путешествие. Рэйвен Линерро всегда особенно бережно относился к племяннице. В просторном светлом кабинете, где стоял длинный стол из светлого дерева, украшенный золотистыми скругленными уголками и узорами, Мерелин не была уже довольно давно. Она украдкой осмотрелась — всё и правда так, как она помнила. Белые стены были украшены лишь светильниками, под высоким потолком красовались фрески, мраморный пол блестел от чистоты. Ей всегда казалось, что в его кабинете слишком пусто — лишь шкаф у стены слева от входа, да стол и стул. Даже растений не было. Окна дядя почти всегда завешивал тяжелыми синими портьерами с золотистыми кисточками по краям — видимо, так делали все занятые мужчины, прячущие усталые лицо и глаза от дневного света. Рэйвен прошел до своего стола — стук его туфель о пол разлетелся тоскливым, напряженным эхом по всему большому помещению. Мерелин остановилась напротив. Когда демон уселся на стул, он наконец заговорил. — В последнее время ты часто игнорируешь мои слова, — в его голосе тонко звучало нескрываемое недовольство. Мерелин понуро опустила плечи и голову. Отрицать бессмысленно. — Мои слова о директоре прошли мимо тебя. И даже наказ держать в секрете печать ты нарушила. Девушка тихо втянула воздух сквозь сжатые зубы. Точно! Тайрон! У нее совсем вылетело это из головы. — Прости, дядя. Это вышло случайно. Но Тайрону можно верить — его не интересуют наши распри с другими фракциями. Рэйвен вздохнул. В его зеленых, усталых глазах, вокруг которых уже собирались морщинки, промелькнул какой-то едва уловимый намек на безысходность. — Значит, вы все же решились на это, — сделал очевидный вывод мужчина. — Ты ведь представляешь, насколько это опасно? В тех водах часто встречаются монстры. Там, конечно, патрулируют корабли охотников, но не всегда им удается ликвидировать чудовищ до того, как они причинят вред другим. Мерелин молчала, иногда кивая ему в ответ. Глава семьи внимательно разглядывал ее лицо, словно выискивал малейшее подтверждение каким-то своим мыслям. — Я понимаю, что не тебе это объяснять… И всё же хочу, чтобы ты понимала всю серьёзность ситуации. Девушка медленно выдохнула и спокойно сказала: — Я представляю, насколько это опасно. Но, думаю, то, что с нами будет сам директор академии охотников, уже внушает доверие. Не знаю, получится ли отыскать остров темных эльфов, однако, мне кажется, попытаться стоит. — Если ты точно уверена в этом, я дам тебе разрешение на использование порта. Но если я увижу хоть толику сомнений на твоем лице, ты останешься здесь до начала нового семестра в академии, — Рэйвен был непреклонен. Впервые за долгое время Мерелин почувствовала, что, сколько бы она ни пыталась настаивать на своем, дядя не уступит ей. В этот раз нельзя промахнуться. — Я уверена в своих действиях, — заявила демоница. — В случае опасности я использую крайние меры. Надеюсь, до этого не дойдет. Рэйвен окинул племянницу пронзительным взглядом: она стояла, заведя руки за строго выпрямленную спину, с гордо поднятой головой и холодными глазами. С глазами, выражение которых было так похоже на его взгляд. Мерелин изменилась. Лишь тот, кто хорошо ее знал, мог сказать это точно. И Рэйвен был именно таким демоном. — Хорошо. Я дам вам разрешение на использование порта и лучшего небольшого корабля. Девушка почтительно поклонилась, выказывая искренние уважение и благодарность за то, что он доверился ей. — Благодарю, дядя. И за разрешение, и за доверие. — Не стоит. Ты знаешь — я сделаю для тебя все, что в моих силах. Мерелин вдруг улыбнулась. Но ее мягкая улыбка быстро померкла — она вспомнила о том, что хотела сказать дяде по приезде в поместье. Пока Рэйвен доставал из ящика стола бумагу и ручку, Линерро обдумывала свои слова. — У меня есть еще кое-что, что я хотела бы сообщить. — Слушаю, — Глава семьи отложил ручку в сторону и снова посмотрел на племянницу. — Как тебе известно, уже пропало несколько наследников. Все они были из разных фракций, и у меня есть подозрения, что похититель — некто особенный. Типаж «коллекционер». Я считаю, что он… «собирает» наследников из всех фракций. Из-за этого опасаюсь, что и кто-то из нашей фракции может пострадать. Или даже хуже. — До Юлля он не доберётся, — уверенно заявил Рэйвен. — И до тебя, уверен, тоже. Не думаю, что нашей семье это грозит. Мерелин с некоторой неловкостью, которая и вовсе не присуща ей, парировала: — Я говорю не про нас. Наследников других семей нужно предупредить. Глава семьи Линерро ответил тоном таким холодным и равнодушным, что Мерелин пробрало до костей. — Не вижу в этом необходимости, — заявил он. От неожиданности с лица наследницы слетела маска спокойствия. Она распахнула глаза, словно увидела перед собой нечто, не поддающееся объяснению. Когда Мерелин заговорила снова, ее голос уже не казался уверенным, скорее, был наполнен искренним непониманием. — Почему ты так говоришь? — Для начала — все уже давно знают об этой истории. И без наших наставлений будут осторожны. В такой ситуации мои слова могут показаться насмешкой, намеком на то, что я считаю их слабыми и неспособными защитить своих отпрысков. А другая причина… Что ж, ты и сама знаешь, что власть ценится в нашей империи больше всего. И она напрямую зависит от наследников — от их сил и способностей, от их ума и даже от их количества. — Я знаю. Но как это связано? Рэйвен бесстрастно и терпеливо пояснил: — Лишившись хотя бы одного наследника, их власть уже ослабнет. Нам это будет на руку — наше положение, как ты знаешь, не так твердо, как десять лет назад, — этот намек кольнул ее в самое сердце. Мерелин сжала губы. — Для нашей семьи это будет большой удачей. Мы максимально отгородили тебя и Юлля от опасности, оставляя место официального наследника не занятым. Пока что никто не решается начать действовать из-за неопределенности. Но когда Юллю исполнится двадцать через несколько месяцев, у меня не останется выбора — мне придется сделать его наследником. Если, конечно, за это время ты не передумаешь. Тогда жадные до власти родственники из других ветвей начнут действовать. Ослабить их сейчас — самый лучший выход. Слова дяди в какой-то мере казались ей жестокими. Он был бессердечным. По крайней мере, ко всем, кроме своей семьи. Она считала это неправильным — или должна была так считать. Мерелин на мгновение поставила себя на место Рэйвена. Что бы она сделала, чтобы защитить любимую семью? Наверное, то же самое. На плечах дяди лежала огромная ответственность. Из-за этого его едва ли можно было осуждать — какими бы ни были его решения, он делал всё для них — для своей семьи и для фракции. Кто, как не сильный лидер, примет самое сложное решение? Рэйвен видел сомнения на ее лице, чувствовал ее настроение и словно слышал противоречивые мысли в голове племянницы. Мерелин не была подвластна эмоциям так сильно, как та же Марлена — та в большинстве случаев опиралась на свое горящее, бунтующее сердце, хоть и рассудительностью не была обделена. В отличие от нее, Мерелин, которая привыкла держать эмоции под контролем, много думала. Она взвешивала каждое слово и действие, рассуждала о правильности выбора и со стороны морали, и со стороны собственных суждений. Мерелин никогда не рубила с плеча. Рэйвен считал это полезным и прекрасным качеством, ведь самым опасным противником был тот, кто умел вступать в битву с холодной головой. Впрочем, такая Мерелин… Неизвестно, сколько ей еще такой оставаться. — Я знаю, о чем ты думаешь. Не ищи в моих действиях морали или правоты. Я действую согласно тому своду законов, которые придумал сам. Касаются они только моей семьи. Если бы не было вас, мне не было бы смысла бороться. Зачем мне власть и богатство, когда нет никого, с кем я мог бы их разделить? Пойми, Мерелин, иногда приходится идти на хитрости и бессердечные решения, чтобы защитить то, что дорого. Сейчас, когда ты выбралась из-под защиты семьи, тебе, в конце концов, придется с этим столкнуться. Рано или поздно ты поймешь меня. В тот момент, когда ты прибегнешь к «крайним действиям», назад пути не будет. Перед этим тебе нужно будет обдумать всё — особенно последствия своего выбора. Рэйвен вдруг поднялся с места, обошел стол и подошел к племяннице. Мерелин подняла голову и заглянула в тревожные, теперь необычайно живые глаза дяди. Он взял ее за плечи и негромко проговорил: — Но если когда-нибудь твоя жизнь окажется на волоске, ты сделаешь то, что должна. Без промедления. Без сомнений. Твоя жизнь будет в приоритете. Ты меня услышала, Мерелин? «Тяжелые времена требуют тяжелых решений». «Но я надеюсь, что ты никогда этого не сделаешь». «Последствия этого решения могут обернуть в хаос все вокруг тебя». Голоса, твердящие об одном и том же на протяжении многих лет, снова зазвенели в ее голове. Мерелин устала их слушать. И вместе с тем не перестала забывать их. Так она хотя бы чувствовала невидимые оковы, которые сдерживали ее. Рэйвен вдруг тихо, с бесконечной болью в голосе сказал: — Мы не можем тебя потерять. Ни тебя, ни Юлля. Просто обещай мне, что ты выживешь в любом случае. Мерелин кивнула и подалась вперед. Она крепко обняла его. — Обещаю. Вы меня не потеряете… «…как Лоя». Ведь она дала ему точно такое же обещание… *** После разговора с дядей Мерелин вышла во внутренний двор, чтобы подышать свежим воздухом и привести в порядок мысли. Она неспешно бродила по узким дорожкам между уже почти увядшими цветами и травой, слегка припорошенных снегом. Было холодно, поэтому через несколько минут прогулки девушка накинула на голову капюшон и поплотнее запахнула теплую мантию. Очередная дорожка, на которую она, словно по привычке, свернула, привела ее к старому, огромному раскидистому дубу, стоявшему в самом сердце сада. Мерелин остановилась напротив него, подняла голову, окидывая взглядом уже голые, извилистые ветви. Ее тело все еще помнило дорогу. В старых воспоминаниях мелькали образы трех демонов, сидевших под дубом. Густая листва скрывала их от палящего солнца. Теплый ветерок шелестел травой и игриво ерошил волосы. Словно за стеклом, плотным и полупрозрачным, Мерелин видела их силуэты, слышала приглушенный смех — искренний и чистый, еще не знавший горя и скорби. Тогда целый мир делился на три части — по одной на каждого из них. Она прикрыла глаза, позволяя себе утонуть в воспоминаниях. Поблёкшие из-за времени цвета и чувства вновь наполнили её сердце и сознание. Мерелин помнила каждую деталь — даже необычно живые светло-зелёные глаза Лоя, выпавший зуб, дырку от которого было видно каждый раз, когда он широко улыбался, тёмные растрёпанные волосы, точь-в-точь как у Юлля. Демоница даже помнила, как выглядели мозоли на пальцах Лоя после игры на арфе, которую он часто приносил в сад, чтобы сыграть брату и сестре. Они сидели под деревом, слушая, как он играл — еще не слишком умело, но уже так красиво. Юлль стянул ботинки, и его ступни утонули в аккуратно подстриженной зеленой траве. Он улыбнулся и зажмурился. Мерелин обхватила его плечи и прижала брата к себе, уложив подбородок на его макушку. Когда Лой закончил играть, он взглянул на брата и сестру и не сдержал улыбку. Мерелин прижала указательный палец к губам, показывая, что не стоит будить задремавшего у нее на руках брата. Близнецы были практически полной копией друг друга, лишь с одним отличием — глаза Лоя были чуть светлее. Он и сам напоминал солнце — яркий, дружелюбный, общительный, словно самая яркая звезда. Юлля же часто сравнивали с луной — более холодный, замкнутый и скромный. Он был тем, что всё время тянулся к свету — к старшему брату. Но особенно сильно он любил старшую сестру. Мерелин была для него солнцем, коим для других был его брат. Несмотря на замкнутость, Юлля обожали все. Чудесный ребенок, настоящее воплощение юного господина из влиятельной семьи. Лой и Мерелин окружали его теплом, ни с чем несравнимым. И Юлль привык к нему — да так сильно, что едва ли представлял жизнь без него. — Наш младшенький заснул, когда брат так старался, играл, стер все пальцы в кровь, — печально вздохнул Лой и подвинулся ближе к ним. Мерелин тихо усмехнулась, нежно смахнула со лба Юлля прядь волос, которую смахнул ветер. — Ты драматизируешь, — прошептала девочка. Сколько ей было тогда? Едва одиннадцать исполнилось. Тогда она и представить не могла, что через несколько месяцев ее жизнь изменится навсегда. — Где кровь? А ну показывай! Ах ты! Она потянулась, чтобы перехватить руки Лоя, — он быстро спрятал их за спину и показал сестре язык. Нельзя. Потревоженный резким движением Юлль резко проснулся и принял сидячее положение. Пока он тер глаза маленькими кулачками, старшие брат и сестра наблюдали за ним, пытаясь состроить невинные лица. Получилось плохо — они рассмеялись, привалившись на ствол дерева. — Сестренка? Братик? Почему вы смеетесь? — Юлль надулся и спешно влез между ними. Улегся на траву, обхватив за локти Лоя и Мерелин. — У-у! В тот день все трое заснули под деревом, а после получили по головам от Рэйвена, который вместе с Амарелем искал их по всему поместью до самого вечера. Мерелин медленно выдохнула и открыла глаза. Зеленое дерево с густой листвой осталось в прошлом. Как и те трое счастливых детей. — Последний раз, когда я видел тебя здесь, ты была еще совсем малышкой, — позади Мерелин раздался теплый, с легкой грустинкой и сожалением, голос отца. Девушка медленно обернулась, одарила его все такой же сдержанной, даже немного сухой, дежурной улыбкой. Амарель хмыкнул себе под нос, когда невольно сравнил ее с Рэйвеном. Все же, его влияние на племянницу оказалось гораздо сильнее, чем все думали. — А что мне здесь делать одной? Без Юлля и Лоя это место потеряло тепло и всякий смысл. — То, что оно хранит ваши общие воспоминания, — уже имеет какой-то да смысл. И причину возвращаться сюда. Хоть иногда. — Ты прав. Я вдруг захотела прийти сюда, ведь даже понятия не имею, когда теперь вернусь домой. Хотелось… хоть ненадолго увидеть его перед отъездом. «Его». Амарель знал, что она говорила не о дереве. Мерелин печалилась о прошлом, о временах, когда Лой был жив. И ей, несмотря на ту боль, что она хранила в сердце, хотелось его увидеть. Вспомнить его. Даже на краткие мгновения. — Вы оба застряли в прошлом. Стали заложниками ловушки времени, — Амарель вздохнул. — Это всегда меня беспокоило. И я рад видеть, что ты медленно, но верно идёшь вперёд. Ты поступила в академию, начала меняться внутренне, раскрылась. Мне это нравится, и я горжусь тобой. Меня разочаровывает то, что Юлль же, напротив, до сих пор сидит в своем темном углу, разбрасываясь ненавистью. Он будто… Боится потерять связь с прошлым. С Лоем. — Думаешь, я не боюсь? — Мерелин усмехнулась — жестко, ядовито. Как будто насмехалась над самой собой — то ли за страх, то ли за честность. Но она не была из того типа демонов, которым было сложно сказать правду. Мерелин нравилась правда — горькая, жестокая, ей не важно. Для нее истинность имела особый вес. — Моя вина столь же велика, как скорбь. Как страх забыть о том, что я сделала. И не нужно говорить, что я не виновата. Ты знаешь — я не люблю ложь. — Может, в этом и есть твоя вина, — серьезно сказал Амарель, — но ты не делала этого намеренно. Один этот факт дает надежду на то, что ты сможешь это преодолеть. Как бы то ни было, время идет. Весь остальной мир продолжает жить дальше. Ему все равно на наше горе, на нашу боль. Я считаю, что нам тоже нужно двигаться дальше. Лой, Натариель — они навсегда останутся с нами, в этом доме, в наших сердцах. В поместье нечасто вспоминали о Натариель Линерро — почившей жене Рэйвена. Как и у Амареля и Марлены, между ними не было любви. После рождения близнецов Натариель ослабла и вскоре умерла. Впрочем, никто не мог назвать ее плохой женщиной. Она была замкнутой, но ранимой, с большим сердцем и милым, невинным лицом с ровной, бледно-розовой, как у ребенка, кожей. Мерелин тоже почти не помнила ее, ей было всего четыре, когда Натариель покинула их, поэтому едва ли она могла скорбеть по ней, как остальные. — Я часто задумывался о том, правильно ли мы поступим, если будем жить дальше, без них, а потом вдруг осознал… Если бы я был на их месте, если бы покинул вас… — Мерелин смерила его хмурым взглядом, намекающим на то, что он сказал лишнего. Амарель усмехнулся. — Это были лишь мысли, не сердись, дорогая. О чем это я? Ах да. Если бы я умер, то, думаю, я хотел бы, чтобы вы не зацикливались лишь на мне. Я навсегда бы остался молодым и красивым. А вы, дурачье, состарились бы, прожили долгие жизни, полные всякой веселой и не очень ерунды. И я был бы рад за вас. Также и они — те, кто нас покинули, точно хотели бы того же. Девушка покачала головой. — Откуда бы тебе знать, что они думают на самом деле. Порой ты такой чудной, папа. Амарель пожал плечами и задорно улыбнулся, наклонившись вперед и заглянув в задумчивое лицо дочери. В ее голове, как всегда, крутилось множество мыслей, обременявших ее светлое сознание. Такая же, как Рэйвен, — слишком много думала. Порой Амарель даже чувствовал обиду: внешне Мерелин была копией Марлены, характером же больше напоминала Рэйвена. А чем отец не угодил? Но после он вспоминал о том, что, вообще-то, не был примером лучшего отца, скорее, местного чудика с не самой лучшей репутацией в высшем свете, и все вопросы отпадали сами собой. — Может, так и есть. Я мыслю иначе, чем Рэйвен. Хоть один нормальный демон в этом доме. — Тебе ли говорить о нормальности? — насмешливо спросила Мерелин и сложила руки на груди. — Ай, ты меня ранила в самое сердце. Ты ужасно жестокая дочь! — Собственные дети порой разочаровывают, — девушка невозмутимо пожала плечами. Амарель охнул и сильнее вспыхнул. Он возмущенно помахал рукой перед ней и хотел что-то сказать, но не мог подобрать слов. Делал он это нарочно, чтобы подбодрить ее, или же действительно оскорбился, Мерелин не знала. Так или иначе, ей действительно стало немного легче. Отец гордо вскинул подбородок, развернулся и, намеренно громко топая подошвами сапог, пошагал по дорожке в сторону поместья. — Папа, постой. Куда же ты? Я еще не до конца рассказала тебе о том, какой ты странный! Уважаемый отец, постойте! Мерелин посеменила за ним. Амарель прибавил шаг и стремительно шел к дому, иногда оборачиваясь и бросая фразы о том, что теперь ужасно обижен. Девушка коротко и сдержанно посмеивалась, пытаясь его догнать. Она не видела, как в одном из высоких окон промелькнула фигура Юлля. Он видел, как сестра стояла у дерева, которое было так дорого им троим. Тогда в его голове промелькнула жестокая мысль. «Может, спалить этот дуб?»