Восьмой демон

В лучах солнца вода, бурным потоком стекавшая со скалы в кристально чистое озеро, сияла, словно сплетена из сотен тысяч тонких серебристых нитей. Левый край моста из-за водопада выглядел темнее, был сырым, от него веяло прохладой и каким-то особенным свежим запахом. Рован и Николас неторопливо шагали вдоль скалы, разглядывая невероятной красоты места. — Для начала вернемся в академию, — небрежно бросил директор, когда настырный секретарь в очередной раз спросил, что он собирается делать дальше. — К тому же, я думаю, что госпожа Линерро захочет обсудить этот вопрос со своей семьей. — А вы собираетесь говорить с отцом? — опасный вопрос повис в воздухе, как едкий дым. Райдес прикусил язык и отвернул голову в сторону водопада. Он спросил об этом, толком не подумав. Отношения с отцом и у Николаса Аарона были натянутыми. По крайней мере, именно так сам Рован их характеризовал. — Мне придется сказать об этом. Аарон — это не та семья, от которой без последствий можно утаить что-то настолько важное для империи, — выдохнул мужчина. — Но скажу не раньше, чем сам буду уверен в том, что буду делать дальше. Без твердых намерений с моей семьей невозможно разговаривать. Они задавят быстрее, чем я успею открыть рот. — По сравнению с Линерро, ваша семья слишком сурова, — высказался Рован. Он опустил взгляд и посмотрел на темную, сырую часть моста. Они же шли по сухой и светлой. Как будто отделяли все самое черное и ужасное в своей жизни за чертой, которую не хотели пересекать. И никогда бы не дали пересечь ее кому-то другому. — И правда, — директор усмехнулся и покачал головой. Райдес мог часами говорить о семье Аарон — так давно он их знал и даже восхищался ими, их строгостью, силой и огромными возможностями. Однако, если спросить секретаря о его семье, он никогда не откроет рот. Ни слова не сорвется с его губ, а в глазах останется лишь холодная пустота, в которой не отразится ни намека на какие-либо чувства — ни на негативные, ни на положительные. Директор смерил его хмурым взглядом. Секретарь лихо сменил тему, завел руки за голову, выпрямил спину и беспечно указал головой на длинный хвост моста, который спускался к равнине. — Какой же он огромный. Представляю, сколько времени с ним возились… Давайте не пойдем до конца. Иначе вернемся в замок только к ночи. Аарон согласился. Но идти обратно мужчины не спешили. Секретарь ступил на сырую часть моста, перегнулся через перила и проследил за тем, как обновляющийся поток воды хлещет со скалы. Озеро бурлило под водопадом. Рован вдруг усмехнулся, вспоминая, почему они все оказались на этом острове. Он вслух высказал свои мысли: — Мелкая жутко неуклюжая. Впрочем, если бы она не упала, кто знает, как долго мы бы плавали по морю, прежде чем Дайваль последовал зову своей крови. — Не в этом дело, — покачал головой Николас. Он сложил руки на груди и нахмурился. Его задумчивый взгляд устремился в пустоту перед собой. — Она не случайно упала. Рован дрогнул. Медленно повернул голову к директору. — О чем вы? — Она упала намеренно. Я мельком это заметил, но уверен, что это так. В память Николаса врезалось то мгновение, когда он увидел, как она сорвалась с палубы. Мерелин напомнила ему отчаявшегося ворона — растрепанная, накрытая черной тенью, с хищными, почти безумными глазами, в которых отражалось желание разорвать на куски любого, кто приблизится к ней. У мужчины было множество догадок, но они крутились вихрем по его сознанию, и ни одна из них не казалась ему подходящей. Что-то в этой девушке определенно не так. От этого еще сильнее хотелось узнать ее ближе. — Зачем ей это? — Хороший вопрос. Пока что я представить себе это не могу. В тот момент даже шум воды казался особенным, странным, будто бы шептал, раскрывая секреты каждого, кто проходил мимо. Мерелин в это время находилась в замке, в библиотеке. Она стояла у стеллажа, оглядывая корешки книг в поисках подходящей. Она просматривала сборник, где описывались яды, когда услышала едва-едва слышные, легкие шаги. Они уверенно направлялись к ней. Линерро повернула голову как раз в тот момент, когда из-за стеллажа появилась высокая фигура короля темных эльфов. Ей по-прежнему было странно видеть его — он был повзрослевшей копией Тайрона, из-за чего все вокруг становилось странным в момент его появления в ее поле зрения. Король выглядел сурово и как-то неспокойно — девушка сразу же заметила это в его глазах. — Приветствую, Ваше Величество, — демоница медленно и изящно поклонилась, не выпуская из рук книгу. — Я все не мог понять, — вдруг начал Инриан. Он находился на достаточном расстоянии от Мерелин и, очевидно, не собирался подходить ближе, словно чего-то опасался. — Мне было непонятно, что с тобой не так. Как бы не ломал голову, не мог даже представить. Но как представитель древнейшего рода темных эльфов, способных видеть присутствие тьмы и ее сил, я точно знал, что в тебе что-то не так. Взгляд Мерелин заледенел. Она спокойно, даже равнодушно смотрела на короля, вмиг закрыв любые эмоции глубоко внутри себя. Стоило ему замолчать, она холодно спросила: — И что же со мной не так? Инриан покачал головой и с досадой протянул: — К своему стыду, я так и не понял, в чем дело. Вернее, не до конца уверен в своих догадках, — на этих словах Мерелин неосознанно напряглась, сжала пальцами старую книгу. Король бросил мимолетный взгляд на ее руки, оценивая реакцию. Поднял глаза на лицо девушки и едва не проглотил язык. Эльфу казалось, что любое слово, которое в следующее мгновение сорвется с его губ, будет последним. Никогда прежде он не чувствовал подобного. Да и откуда бы? На островах темных эльфов безопасно, и здесь он — хозяин. Он — опасность и вместе с тем сама безопасность. Однако, в тот момент, когда он встретился с хищными зелеными глазами Мерелин Линерро, Инриан словно услышал треск невидимой короны на своей голове. Дело далеко не в том, что сам Ненависть оставил на ней свою метку. Она скрывала что-то гораздо страшнее. Инриан не стал озвучивать свои предположения. Незаметно сглотнув и прочистив вмиг пересохшее горло, эльф сказал: — Я не буду выпытывать. Все, что я хотел сказать: не смей причинять боль моему сыну. Не подвергай его опасности, а лучше просто не приближайся к нему. «Ведь ты — самая большая опасность». Мерелин закрыла книгу, в которой уже точно не было ничего для нее полезного, и медленно поставила ее обратно на полку, невозмутимо проговорила: — Однажды я уже спасла ему жизнь. Это было в день нашего знакомства, когда на столицу нашей империи напал монстр. Думаю, это уже говорит о том, что у меня нет намерений вредить ему. Мерелин повернулась лицом к Инриану и все тем же тоном продолжила: — Да и Тайрон сам может решить, с кем поддерживать связь, а с кем — нет. Вы не способны его контролировать. Более того — за ним решение, что делать дальше. Останется он здесь и примет себя как принца или вернется в академию и попытается проложить свой собственный путь. Тайрон — не ребенок. К вашему сожалению, вы не знали его ребенком, Ваше Величество, и поэтому даже не можете предположить, что он выберет. Как и я. Мы знакомы не так долго, но чем больше я узнаю его, тем сильнее трусливый эльф напоминает мне полного сочувствия и доброты, умного мужчину. Может быть, даже принца. Этого я не знаю — в нашей империи нет принцев, лишь наследники, возможно, у нас примерно одинаковое положение. Ее слова не разозлили короля, скорее, вызвали еще большее чувство вины. Он правда пропустил самые важные моменты в жизни сына, а теперь пытался строить из себя заботливого отца, угрожая девчонке, которая знакома с его сыном дольше, чем он сам. Это звучало так абсурдно, что Инриан не сдержал горькой усмешки. Он закрыл лицо ладонью и опустил голову. Мерелин наблюдала за ним. В ее взгляде скользила отрешенность. В какой-то мере она жалела короля, а в какой-то — винила его. Но один факт не позволял ей открыто критиковать или поддерживать Инриана — она попросту не знала настоящей истории родителей Тайрона. Да и кто она такая, чтобы судить незнакомых ей эльфов? Ее роль заключалась лишь в том, чтобы дать Дайвалю совет, который помог бы ему принять важное решение в своей жизни. Впрочем, это тоже немало. — Ты права. Сейчас я для него — все равно что незнакомец. Но я хочу защитить его. — Понимаю, — вздохнула Линерро. — Могу вас заверить — я для Тайрона не опасна и никогда не причиню ему боль. Король опустил руки и кивнул. — Я тебя услышал. Инриан поймал легкую, дежурную улыбку девушки, а после еще с десяток секунд наблюдал за тем, как она продолжила что-то искать среди книг. — Ты ищешь что-то конкретное? Мерелин неохотно ответила ему: — Да, — она поразмыслила и решила, что без помощи хозяина библиотеки вряд ли могла бы найти то, что ей нужно. — Черная кровь. Вы знаете что-то о подобном… недуге? Король удивленно вскинул брови. Вряд ли она так легко рассказала бы о собственном изъяне, так что он предположил, что девушка искала решение проблемы для кого-то другого. — Черная кровь… — задумчиво протянул Инриан. Он коснулся согнутым указательным пальцем ямки под нижней губой. — Думаю, это либо проклятие, либо болезнь. Я раньше о таком не слышал, но могу сказать, что у демонов кровь — нечто особенное из-за родства с Прародителями. Так что, если что-то связано с кровью демонов, это в большинстве случаев из-за энергии. Король развернулся и неторопливо побрел по библиотеке. Полы мантии волочились за ним, и Мерелин невольно поморщилась, представляя, сколько грязи скопится на ткани к концу дня. Именно поэтому она старалась приподнимать подол своего длинного платья всякий раз, когда представлялась возможность — и сейчас она также шла, подняв ткань до уровня щиколоток. Инриан провел Мерелин почти до самого конца библиотеки, где было особенно темно. Он зажег несколько свечей и учтиво поставил на стол. — Посмотрите на этих полках, — мужчина указал на несколько стеллажей, доверху заполненных старыми книгами. — Здесь описываются все известные эльфам проклятия и болезни. Думаю, у нас вы найдете то, что искали. Мерелин считала также — раз уж Грацея до сих пор была носителем черной крови, значит, во внешнем мире не нашлось лекарства. Или же его попросту не существовало. В это Линерро не хотела верить. Демоница поблагодарила короля, и он поспешил оставить ее одну. До глубокой ночи Мерелин просматривала старые фолианты. В библиотеке было так темно, что даже яркий солнечный день за ее пределами превращался в темную ночь. Когда Линерро в полной тишине перелистнула очередную страницу, ее глаза округлились. После чего она услышала тихие-тихие, словно летящие шаги. Девушка повернула голову и терпеливо ожидала, когда неизвестный подойдет — она четко слышала, что он уверенно шел к ней. Когда высокая фигура Тайрона появилась из-за стеллажа, Мерелин приветственно кивнула ему. — Ты поговорил с отцом? — поинтересовалась Линерро. Она подперла подбородок ладонью и посмотрела на друга. Тайрон также поприветствовал ее кивком головы, присел за стол напротив девушки и признался: — Да. Вроде как. — И? Какой итог? Парень уныло вздохнул и неожиданно положил голову на стол. — Неплохо й. Пока еще рано говорить о чем-то определенном, но мне стало чуть легче. — Тогда почему ты выглядишь так, словно у тебя отобрали конфетку? — Линерро попыталась разбавить обстановку невинной шуткой, и это сработало — Тайрон улыбнулся и выпрямился. — Потому что выбор никуда не делся, — пояснил эльф. — Мне все еще трудно осознать свое положение, а уж решать, что делать дальше, — что-то из разряда невозможного. — Один разговор вряд ли сильно повлияет на тебя, — сказала она невозмутимым тоном. — Тебе нужно провести с ним больше времени. А пока ты здесь, лучше взгляни-ка на это. Линерро протянула книгу, разворачивая ее к нему, и указала длинным изящным пальцем на нужный абзац. Тайрон быстро пробежался взглядом по строчкам, а после поднял на демоницу выразительный взгляд. Она подпирала рукой щеку; слегка улыбнулась и кивнула. Эльф прочитал пару слов из первого предложения удивленно-настороженным тоном: — «Темная кровь…» — Дайваль приподнял уголки губ, когда в его голове неожиданно всплыл образ горделивой красавицы-наследницы Зависти. Холодный взгляд Грацеи впился в сознание, как иглы. Тайрон вдруг подумал, что был бы не прочь еще хотя бы раз увидеть высокомерную демоницу. — Значит, ты нашла причину, почему у Грацеи черная кровь? Мерелин довольно кивнула и пояснила: — Судя по всему, кто-то из предков Грацеи неудачно поигрался с древними силами, а именно — с запрещенной магией людей. Стремясь увеличить свои резервы демонической энергии, он напутал либо с заклинанием, либо с ингредиентами. В общем, магия нанесла ответный удар на род Люсет — это что-то среднее между проклятием и болезнью. Теперь каждые несколько поколений среди наследников Люсет рождаются демоны с черной кровью — она поглощает жизненные силы носителя, но при этом не касается демонических — как раз из-за ошибки того, кто пытался играть с запрещенной силой. — Значит, жизнь Грацеи в опасности? — сделал неутешительный вывод Тайрон. — Да. Не знаю, сколько ей осталось. Но, возможно, сама Люсет догадывается — она явно не первый такой демон в их роду. — Мерелин неопределенно покачала головой из стороны в сторону и неожиданно призналась: — Даже удивительно. — Что именно? — Тайрон вернул девушке книгу. — Ее сила духа. Грацея, конечно, не самая приятная личность, но то, как она держится и упорно идет вперед, даже зная, что, вероятнее всего, ей осталось недолго, меня поражает. Она… сильная. Мерелин посмотрела на наследницу Зависти под другим углом. Все же, она не могла винить Грацею в том, что та просто пыталась выживать в высшем обществе демонов за счет других. Жестокие реалии не позволяли таким, как Люсет, показывать свои слабости. Мерелин не интересовало положение в обществе, поэтому маниакальная жажда признания Грацеи ей не были понятны. По крайней мере, Линерро даже не пыталась об этом подумать. Ее это не слишком интересовало. Однако, теперь у Мерелин появилась хорошая возможность заполучить себе сильного союзника. А чтобы сделать это, ей необходимо надавить на главную слабость Грацеи Люсет. — Есть способ исправить это? — эльф сжал и разжал кулаки. Мерелин мельком посмотрела на его руки — они едва заметно подрагивали. Ей удалось сдержать выразительную улыбку, которая так и рвалась наружу. Линерро давно заметила особенные чувства Тайрона к Грацее. Возможно, это была еще легкая симпатия, да и вряд ли она взаимна, но у Тайрона плохо получалось это скрывать. Демоница едва сдерживалась, чтобы не подколоть друга по этому поводу. — В книге об этом ничего нет. Но, думаю, если ты поговоришь с королем, он подскажет верный ответ. Тайрон неохотно согласился с ней. *** — Один из моих приближенных хорошо разбирается в подобных вещах, — сказал задумчиво король. — Я скажу, где его найти. Тайрон с неохотой, но обратился к отцу по совету Мерелин. Сам Инриан даже не слышал о «черной крови», но в замке были эльфы, способные помочь демонам и юному господину с этой необычной проблемой. — Благодарю, — Тайрон кивнул и уже собирался покинуть тронный зал, но замер на месте. Под внимательным взглядом отца он беспокойно огляделся. Как только сын короля пришел, все советники покинули зал, оставляя эльфов наедине. Дайваль не решался спросить о том, что уже так давно мучило его. — Ты хочешь о чем-то поговорить? — подтолкнул Инриан. Король встал с трона и подошел к сыну. — Я выслушаю. Не переживай и говори открыто. Тайрон вздохнул и негромко признался: — Порой мне кажется, будто я схожу с ума. Темный эльф уточнил: — Что значит «сходишь с ума»? — Мне кажется, что в моей голове звучит неразборчивый шепот. Из-за этого она часто болит. Это может быть связано с тем, что я полукровка? Инриан удивленно моргнул. Покровительственно улыбнувшись, мужчина положил ладонь на плечо сына и поспешил успокоить: — Ты в полном порядке. Прежде, чем я расскажу тебе, в чем дело, позволь спросить. Что ты знаешь о темных эльфах? — Что вы преимущественно обладаете темной магией, печатями и проклятиями. Король одобрительно кивнул. — Верно. Это основная наша специализация. Но мы, как и лесные эльфы, черпаем силу из природы — но только с обратной ее стороны. Лесные эльфы — это жизнь, а мы — смерть. Но это не значит, что мы — плохие, а они — хорошие. Просто мы разные. Но у темных эльфов есть еще одно важное отличие от лесных. Тайрон заинтересованно посмотрел на отца. Инриан, заметив реакцию сына, загадочно улыбнулся и продолжил уже тише, каким-то особенным, доверительным шепотом: — Королевская семья — наша семья, — подчеркнул он важным, намекающим тоном, — владеет особенной способностью. Ригорелей остальные темные эльфы называют «встретившиеся со смертью». Все дело в том, что члены нашей семьи способны слышать и видеть мертвых. Особенные представители даже имеют силы поднять мертвецов и обратить в свою армию. Нас также называют «некромантами». — Значит, то, что я слышал… — Тайрон шокировано огляделся по сторонам. В зале кроме них никого не было, вернее, он никого не видел, но после слов отца эльф четко ощутил чужое присутствие. Инриан кивнул. — Ты слышал голоса мертвых, но так как твой дар еще до конца не пробудился, ты еще не видишь их, а их речь кажется тебе неразборчивой ерундой. Как только твой дар окончательно проснется, ты станешь истинным «некромантом». Тайрону такая перспектива не по душе. От одной мысли о том, что когда-нибудь он сможет видеть души тех, кого покинула жизнь, его бросало в дрожь. Однако, он тут же подумал о том, что, возможно… — Значит, я смогу увидеть маму? — негромко спросил он. Король застыл на месте, его взгляд стал пустым. Бесцветным голосом он сказал: — Я не знаю. Души, которые нашли покой, невозможно увидеть. Они уже исчезли. Лишь те, кто лишены успокоения, могут приходить к нам. Для них наша семья — это свет во тьме, они бредут к нему, он их привлекает. А ты? Ты ее не видел? Инриан выдохнул, прикрыл глаза. Его плечи опустились, что говорило о его глубокой усталости и даже некоем разочаровании. Он с тяжестью в голосе пояснил: — Если бы я мог. Пусть я и Ригорель, мои способности так и не пробудились толком. Особенно сильные души порой прорывались ко мне, и я слышал обрывки их фраз, но никогда их не видел. Наверное, я даже рад этому, потому что меня пугает мысль видеть усопших. Для меня смерть — это конец. И я не хочу говорить с теми, кого этот конец уже настиг. Я увижу их, когда сам дойду до окончания своего пути. В этом Тайрон был с ним согласен. Ему подумалось, что будет лучше, если его сила так никогда и не пробудится. Повелевать мертвыми… значит отбросить от себя само понятие «смерти». А Тайрон не мог о таком забыть. *** В тот же день ближе к вечеру Мерелин сидела на вершине одной из высоких башен замка — почти под самой крышей там была обустроена небольшая смотровая площадка с удобными плетёными стульями и маленьким столиком. От падения ограждали лишь небольшие резные колонны высотой примерно по пояс Мерелин. Девушка стояла, опираясь на них руками, и задумчиво смотрела вниз, на спокойное кристальное озеро, которое приобретало золотистый оттенок. Солнце медленно клонилось к закату, разливая повсюду медно-карамельный свет. Неподалёку шумели водопады. Мерелин подставляла лицо легкому ветру, который пролетал башню насквозь и словно возвращался обратно, заинтригованный игрой со спокойной демоницей. — Наслаждаетесь закатом, госпожа Линерро? — властный голос директора, раздавшийся за спиной, потревожил покой девушки. Тем не менее, наследница даже не шелохнулась. Она медленно открыла глаза, чуть прищурилась, когда по глазам ударил яркий солнечный свет, и, не оборачиваясь, сказала: — Солнце еще только клонится к горизонту. Но да — я ожидаю закат. Завораживающее зрелище. Мерелин слышала тяжёлые шаги директора. Николас подошёл к краю площадки и остановился рядом с девушкой. Положил ладони на парапет. Линерро мельком посмотрела на него и слегка приподняла уголки губ. Она редко видела его с распущенными волосами, но каждый раз это было незабываемо. Густые чёрные волосы длинными лентами колыхались за его спиной, переплетаясь с потоками ветра, и на солнце поблескивали медно-золотистым цветом. Аарон выглядел немного не так, как обычно — без лишней строгости и торжественности. На нём была чёрная рубашка с тремя расстёгнутыми верхними пуговицами и закатанными до локтей рукавами, свободные штаны того же цвета и, как обычно, начищенные до блёска туфли с острым носом. — Хорошо, — хмыкнул мужчина и слегка повернулся к ней. — Я уж думал, вы смотрите вниз и думаете о том, как хотели бы ощутить всю прелесть полёта с такой высоты. Мерелин холодно улыбнулась, горделиво приподнимая подбородок. — Даже если и так. Что бы это изменило? Вам тяжело понять, каково это — не иметь возможности летать. Когда я сидела годами в своей комнате в поместье, я даже не задумывалась об этом. Я воспринимала невозможность летать как нечто нормальное и естественное, потому что мне не нужны были крылья в той обстановке. Но когда я вырвалась из дома и поступила в академию, начала осознавать, насколько же странной я кажусь на фоне других. — Это вас волнует? — поинтересовался директор. Мерелин повернула голову и смерила его снисходительным взглядом. — Нет. Мне все равно, что обо мне будут говорить. Скорее, мне не нравится чувство того, что я ограничена в чем-то. Особенно в такой вещи, как полет. То, что делает демона демоном. Мне подобное недоступно, из-за чего я чувствую… обиду, наверное? Не знаю, не могу сказать точно. На лице Линерро проявилось недовольство, а за ним — сожаление. Николас внимательно следил за каждой сменой эмоций. — Я бы хотела хоть один раз ощутить это чувство — свободного полета, — со вздохом призналась Мерелин, но тут же добавила: — И в то же время опасаюсь этого. — Почему? — спросил директор. — Потому что боюсь, что, испытав это однажды, уже не смогу отказаться от этого, — что-то в ее голосе насторожило Аарона. Она говорила таким голосом, словно уже знала наперед. Будто бы осознавала последствия, куда более тяжелые, чем желание парить в небе, как другие. Он как будто услышал… признание. Признание в чем-то более сложном и личном, до чего не имел права дотрагиваться. Между ними повисло молчание. Тишину прерывал шум водопадов и свист ветра, то и дело заглядывавшего к ним в башню, — именно такой звук в ушах она представляла в момент полета над бескрайней равниной. Мерелин могла признаться себе в том, что она завидовала другим демонам, но вместе с тем понимала, что в ее ситуации отказ от крыльев был самым верным решением. Николас оглянулся. В ярком золотисто-медном свете солнца тень Мерелин казалась еще чернее. Он слегка повернулся, разглядывая черный, плоский силуэт. Она заполнила всю башню, словно ее накрыло едким дымом, смешалась с тенью Аарона и прильнула к нему, пытаясь захватить в плен. Директору показалось, что на мгновение даже дышать стало труднее, но когда он отвернулся и снова посмотрел на небо, странные ощущения отпустили. Взглянул на спокойное, безмятежное лицо Мерелин. Николас почему-то уже знал, что за этой напускной равнодушностью скрывались настоящие ее эмоции — бурлящие, как лавовая река, искренние, как детский восторг, и невероятно сложные, как ужасная головоломка. Он не озвучил вслух свой вопрос. «Кто ты?» Едва ли сама Мерелин знала ответ. — Что вам ближе, госпожа Линерро? — вдруг спросил мужчина, обращая на себя все ее внимание. Мерелин, недоуменно приподняв брови, повернулась к нему всем телом. — Что? — Что вам ближе: испытать желаемое удовольствие и жалеть, что вы сделали это, или же жалеть о том, что не сделали? Линерро глубоко задумалась. Раньше она без сомнений ответила бы, что лучше бы мучилась от неизвестности, чем пожалела о содеянном. Но теперь явственно ощущала, как что-то внутри нее менялось. Это пугало еще сильнее. Мерелин опасалась того, что способна натворить, поддавшись мимолетным эмоциям и жарким желаниям. И все же… Лишь на мгновение, но она позволила сеющим смуту мыслям завладеть ее сознанием. Именно тогда с губ сорвался неожиданно уверенный и даже дерзкий ответ. Ответ, не свойственный запертой в себе и в заполненном ненавистью поместье, Мерелин Линерро. — Я бы предпочла жалеть о том, что сделала. Даже зная, что могу погрязнуть в желаниях, я бы не смогла отказаться от хорошей возможности. Однако я не способна летать, и такой возможности у меня не будет. Все же здравый рассудок ей удавалось сохранять, даже если грязные мысли то и дело посещали ее голову. Мерелин невинно улыбнулась директору, и он мысленно подметил, что ее лицо выглядело немного пугающе. Линерро тоже вовремя вспомнила об этом и сменила улыбку на более дружелюбную и дежурную. Но она исчезла с ее лица, когда перед Мерелин неожиданно появилась протянутая рука директора. Девушка бросила мимолетный взгляд на большую бледную ладонь, заметила на запястье синевато-зеленые вены и только потом подняла вопросительный взгляд на мужчину. — У вас есть такая возможность, госпожа Линерро, — просто сказал он, а после добавил немного тише, менее… формально: — Я стану вашими крыльями. Демоница опустила взгляд на протянутую руку. На возможность… ощутить то, чего так жаждала. Жадность, проснувшаяся в ней, всколыхнула все внутренности, заставила сердце биться чаще от предвкушения. И от страха. Познав подобное удовольствие, разве она не захочет большего? Мерелин возжелает этого, несмотря ни на что. Такова ее натура. Жадная. Всепоглощающая. И чуточку безумная. Директор, видя ее колебания, которые, возможно, были связаны с ним, а может, и нет, сказал: — Если вы, конечно, того пожелаете. Эти слова по какой-то причине подтолкнули Мерелин к единственному на тот момент правильному решению. По крайней мере, она считала, что оно действительно правильное. Или же просто желанное… Девушка протянула изящную руку и вложила свою ладонь в его. Николас крепко сжал ее длинные тонкие пальцы. — Тогда я доверю свое желание вам, директор Аарон, — шепнула она, и ветер унес звук ее голоса куда-то далеко, за пределы дворца и даже этого скрытого от внешнего мира острова. Мужчина несколько секунд задумчиво смотрел на их руки и вдруг под недоуменным взглядом Мерелин склонился и оставил галантный, едва-едва ощутимый поцелуй на тыльной стороне ее ладони. Длинные черные волосы с тихим шорохом соскользнули с его плеч, кончики коснулись предплечья девушки. По ее телу пробежали мурашки. Демоница разомкнула губы, тихо выдохнула. Директор медленно выпрямился во весь свой рост, Мерелин молча следила за ним. В ее ярко-зеленых глазах отразилось удовольствие, нескрываемое и невероятно сильное, и демон заметил его сразу же, как встретился с ней взглядом. Уголки его губ слегка приподнялись, и строгое лицо разгладилось. Он стал выглядеть еще приятнее и даже сердобольнее. Впрочем, Мерелин имела смелость признаться, что ей нравилась властность в его взгляде и голосе, строгость и хладнокровие на лице, вальяжность в позе, четкость и уверенность в движениях. Николас отпустил ее руку, которая безвольно опустилась вдоль ее тела, сделал шаг назад. Мерелин с восхищением следила за тем, как за его спиной начали появляться могучие, крупные черные крылья. Темные глаза налились фиолетовым цветом. Демон приподнял руку, и его энергия бурным потоком хлынула к Линерро. Она наконец смогла лучше прочувствовать ее: плотная и сильная, даже у ее матери демоническая энергия была тоньше, словно менее уловимой. Все же у директора сила значительно отличалась от силы Марлены. Это о многом говорило Мерелин, а в особенности о том, что мужчина скрывал в себе энергию куда более мощную, чем у лучшей охотницы империи. По-настоящему опасный демон. Особенно для Мерелин. Она сглотнула, когда фиолетовые потоки с головы до пят окружили ее, словно паучьи сети. А после Линерро вдруг оторвалась от земли. Ощущение того, как она парила в воздухе, отпечаталось в памяти Мерелин нежной, легкой картинкой и приятным чувством безопасности и тепла. Девушка инстинктивно махнула руками в попытке ухватиться за что-то, но вокруг был лишь воздух. Ее правую ладонь мягко перехватила сильная рука, подарив Мерелин чувство опоры. Директор сжал ее пальцы и привлек чуть ближе к себе. Окутавшая ее тело фиолетовая энергия переливалась в золотистых лучах заходящего солнца. В какой-то момент башня осталась позади, а пара демонов поднималась все выше. У Мерелин перехватило дыхание. С высоты демонического полета весь мир казался лишь маленьким лоскутком ткани, нарисованной талантливым художником картиной. Все ее узкое представление о высоте, о земле, о небе и воздухе перевернулось, сжалось до размеров башни в замке темных эльфов, а после резко начало расширяться до непозволительных, наглых размеров. Мерелин сравнила бы это с тем, как если бы бабочка наконец вырвалась из сковывающего ее кокона и ощутила тепло солнечного света. На ее лице был написан истинный восторг вместе с примесью легкого страха и удовольствия. Николас внимательно следил за каждой эмоцией на ее лице, пытаясь понять ее истинные чувства в тот момент. Это кричало ярче любых слов. Он неожиданно заметил, что ее глаза приобрели новый необычный цвет — насыщенный зеленый, который вкупе с золотистым закатным светом напоминал оттенок янтаря. Она так крепко сжимала его руку, что Николас уже почти не чувствовал пальцы. От нее веяло страхом и детским восторгом, которые наконец не были сдержанными и наигранными. Аарон кожей ощущал ее искренность, которую развевал вокруг ветер, словно аромат ее приятного парфюма. Порой она свободной рукой придерживала длинный подол своего платья, потом поправляла растрепавшиеся волнистые волосы, которые лезли в глаза, но эти маленькие неприятности не могли испортить завораживающее впечатление от полета. В голове Мерелин промелькнула страшная мысль — она уже знала, что это ощущение затянет ее слишком сильно, но именно в этот момент она не хотела размышлять об этом больше нужного. Она обязательно пожалеет об этом в будущем, но не сейчас. Они поднялись к золотистым облакам, которые висели пушистым одеялом на небе. Мерелин протянула руку к ним — облака ощущались как скоп невесомых снежинок, как туман, как белый дым от табака. Как сбывшаяся мечта. Девушка улыбнулась и провела по облаку в сторону, разгоняя пушистые кусочки друг от друга. — Как ощущения? — спросил директор. Демоница повернула к нему голову, все с той же широкой улыбкой, которая выглядела невероятно обворожительно. Она преображала ее лицо так, что вечно спокойная, серьезная Мерелин Линерро превращалась в пылающую жизнью и счастьем простую девчушку с пылающими глазами. Такое сравнение заставило что-то внутри Николаса дрогнуть. Что заставляло ее постоянно сдерживать себя? Вряд ли это можно было назвать чем-то положительным. Девушка не успела ответить. Из облака неожиданно выскочила птица. Быстрая и резкая, она в последний момент успела уклониться и не врезалась в директора. Но он на мгновение потерял контроль над своей силой. Окутывающая девушку энергия вмиг рассеялась. Они оба едва поняли, что произошло. Мерелин не успела даже вскрикнуть. Лишь короткое мгновение смотрела в глаза директора, а после рухнула вниз. Ветер с силой бил по ее спине, ткань платья трепыхалась в ногах, волосы крутились перед лицом, закрывая весь обзор. Девушка хотела закричать, но голос словно покинул ее. Мерелин крепко зажмурилась. Через несколько мгновений она ощутила, как сильные руки схватили ее, и инстинктивно вцепилась пальцами в директора. Когда она открыла глаза, продолжая судорожно ловить ртом воздух, сразу же увидела испуг и беспокойство на лице Аарона. — Вы как, госпожа Линерро? — быстро спросил мужчина. Мерелин ужасно испугалась. И вместе с тем словно ощутила необходимую ей свободу. Ощущение полета, который невозможно контролировать, вызвало не только страх, но дикий, безумный восторг. Блаженство, которое она испытывала лишь раз в своей жизни, и тогда это не было связано с полетом. Это чувство вонзилось ей под кожу, проникло в кровь, и теперь ее переполняло возбуждение и желание снова его ощутить. Все еще стискивая воротник рубашки директора на задней части шеи, Мерелин вдруг громко, заливисто расхохоталась. Она начала болтать ногами, запрокинув голову назад, позволяя потокам ветра играться с ее растрепанными волосами. То ли это была истерика от страха, то ли переизбыток несвойственных ей эмоций, но со стороны это выглядело… жутко. Впрочем, директор нашел в этом нечто привлекательное — такой образ неожиданно шел хладнокровной Мерелин Линерро. Как будто все безумие, что скрывала ее душа, медленно вырывалось на свободу. В тот момент она была невероятно обворожительной. — Если я сойду с ума после этого, это будет ваша вина, директор Аарон! Он мог с этим согласиться.