Восьмой демон

Однажды вечером, когда за окном уже стемнело, Мерелин пришла в кабинет директора, чтобы помочь с делами. На улице валил снег, выл ветер, ударяясь о могучие стены замка. В камине потрескивал огонь, но в помещении все равно было прохладно. Девушка куталась в длинную серую шаль, ведь даже шерстяное длинное платье не спасало от холода. После того как они закончили всю работу, директор принес чай с хрустящим печеньем, и они устроились на креслах около камина. Пар, поднимающийся от чашки, выглядел завораживающе, и ощущение тепла, прокатившегося по горлу от каждого глотка, распространялось по всему телу. Некоторое время они сидели в тишине, слушая лишь треск огня в камине. Мерелин бездумно вглядывалась в языки пламени, а директор искоса смотрел на нее. Прошло не так много времени с их путешествия, но она до сих пор выглядела подавленной и отрешенной. Ему казалось, что она слишком остро переживала гибель эльфа, которого знала не так долго. Николас считал, что, возможно, все, связанное со смертью, вызывало в ней такие чувства. Будь на месте Тайрона Дайваля кто-то другой, она вела бы себя также холодно. Определенно, это было связано с ее умершим десять лет назад братом. В свете пламени камина ее пустые глаза приобретали золотистый оттенок, но это не прибавляло им даже толики тепла. Спускавшиеся по плечам волнистые волосы прятались в складках серой шали. На бледном лице Мерелин проявился легкий, едва-едва заметный в полумраке румянец, будто бы говоривший о том, что она по-прежнему жива. — Как вы? — вдруг спросил директор. От неожиданности Мерелин вздрогнула, едва не выронив уже почти пустую чашку. Она медленно повернула голову влево и посмотрела на демона. Мужчина смотрел прямо на нее, не требовательно, но так, словно надеялся на то, что она соизволит ответить на его вопрос. — Прямо сейчас мне немного холодно, — с легкой улыбкой призналась Линерро. — В вашей фракции зимы очень суровые. Я даже не ожидала. Директор поднялся с кресла, подошел к шкафу и вытащил из него теплый мягкий плед приятного карамельного цвета. Он подошел к Мерелин и легким движением набросил его на ее ноги. Девушка вовремя приподняла руки, чтобы чашку в ее руках не задело. Наследница подняла голову и одарила мужчину благодарной улыбкой. Николас взял с небольшого столика, который стоял между креслами, фарфоровый белый чайник и учтиво подлил теплого чая в чашку девушки. — Благодарю за заботу, — кивнула она. — Не стоит, — директор вернулся на свое место и снова посмотрел на нее. Он поставил локоть на подлокотник, подпер кулаком щеку и все же сказал: — Но я вообще-то говорил не про это. Мерелин опустила ресницы. Она поняла, что он имел в виду. — Я буду в порядке, — заверила девушка. — Мне нужно лишь немного времени. В последний раз, когда она говорила так, ей понадобилось пять лет. Сейчас обстоятельства другие, но все же… — Немного? — уточнил мужчина. — Немного, — усмехнулась Мерелин. — Не так-то просто закопать память о ком-то, когда каждый второй судачит о том, что с ним случилось. Слухи и вопросы не утихают, меня это раздражает. Я даже не могу сказать правду — это тоже угнетает. — Вы хотите забыть о господине Дайвале? — при упоминании покойного эльфа Линерро нахмурилась. «Покойного». Все равно… как же сильно в ее голове не укладывались эти два слова: «покойный Тайрон Дайваль». — Мне было бы спокойнее стереть его из памяти, как бы жестоко это ни звучало, — безэмоционально проговорила наследница. — Не слыша о нем, не вспоминая о нем, я бы могла поверить в то, что его никогда и не было. Тогда боль от утраты казалась бы всего лишь глупым наваждением ранимого девичьего сердца, желающего иметь хоть кого-нибудь в качестве опоры и плеча, куда можно было бы выплакаться. Николас тихо хмыкнул себе под нос. Она не казалась таким типом девушек. Плакала ли Мерелин Линерро хоть когда-нибудь? Аарон думал, что именно она могла бы стать опорой для кого-то и тем самым плечом, где можно поплакать. — Обычно другие стараются никогда не забывать тех, кто оставил в их сердцах след — и светлый, и темный, — неторопливо сказал директор. Он выпрямился на кресле, наконец отводя от нее внимательный взгляд, и посмотрел на огонь в камине. — У вас все кувырком. Но ему было нетрудно понять ее в этом вопросе — это у них общее. Удивительно, но в какой-то степени Николас считал также: ему легче забыть о том, что рядом с ним был кто-то, кем он дорожил, чем принять его смерть и трепетно хранить в памяти каждое проведенное с ним мгновение. — Моя жизнь пошла кувырком в момент моего рождения. И с тех пор не менялась, — усмехнулась Мерелин. — Мало мне было родиться с аномалией, я еще и умудрилась получить печать древнейшего в мире демона Ненависти. Как думаете, директор, если я сейчас выйду на улицу, мне посчастливиться словить затылком огромную сосульку с крыши? Или у меня не получится даже умереть так нелепо? Николас прыснул, а после и вовсе в голос рассмеялся. Мерелин впервые слышала его смех — низкий и тихий, он ласкал слух и даже убаюкивал, успокаивал. Ей не хотелось смеяться наперерез, скорее, она бы с удовольствием слушала директора часами напролет. — Несмотря на ваш хмурый вид, вы относитесь к жизни с юмором. Хоть и таким же мрачным, как и вы сами, — подметил мужчина. Мерелин молча кивнула, не отрицая этого. Девушка поспешила допить уже остывающий чай, а когда чашка опустела, она отставила ее на столик, после чего укуталась в плед поплотнее и поинтересовалась: — Директор, у меня есть вопрос. Довольно личный. Я пойму, если вы не захотите на него отвечать. Николас повернулся к ней, снова поставил локоть на подлокотник кресла и слегка развернулся всем телом. Прядь его черных волос выбилась из высокого хвоста и упала ему на лицо, но он не стал ее убирать. — Спрашивайте. — Профессор Аэмон… Он когда-то сказал мне, что находится здесь из-за вас. Та сцена после бала, когда вы были в его кабинете и обсуждали что-то важное, это подтвердила. Мне любопытно: что именно делает для вас Тристис Аэмон? Что такое важное заставляет его находиться в этой академии? Мерелин повернула голову и прямо посмотрела в немного удивленные глаза директора. Николас не то чтобы горел желанием поделиться этой информацией, но почему-то ощущал себя обязанным признаться. В какой-то степени наследница могла оказаться втянута в эту историю. И ему ужасно не хотелось, чтобы Мерелин повторила судьбу Рабелии. Аарон вздохнул. — Уверен, вы слышали о том, что среди демонов есть аномальные — подобные вам, но с другими особенностями. — Мерелин медленно кивнула. — Среди них демоны-слуги с большим запасом энергии. Самой редкой аномалией среди нашей расы — не считая вас — является переизбыток демонической силы. Когда у наследника, и так имевшего широкий резерв, есть дополнительная сила, которая выходит за рамки любых ожиданий. Когда невозможное становится возможным. В древности демоны, которые имели еще достаточно сильную связь с демонами-Прародителями, как кровную, так и энергетическую, из-за больших резервов пробуждали так называемые вторые ипостаси. Мерелин вскинула брови. Изумление на ее лице проявилось так ярко, как никакая другая эмоция за последнее время. Она начинала понимать, к чему он вел. Директор продолжал: — Вторая ипостась была состоянием, когда наша демоническая часть брала верх над человеческой, эльфийской и так далее. Зависело от примеси в крови. В таком состоянии демоническая энергия достигала своего пика. Со временем ипостась перестала в нас формироваться, потому что связь с первыми демонами становилась все меньше. Сейчас их практически нет. Два, может, три демона на всю империю. — И вы входите в их число? — прямо спросила Мерелин. — Верно. Я — такой же аномальный демон, как и вы, госпожа Линерро. Но совершенно противоположный. Ее пробила дрожь. В горле вмиг пересохло от осознания: как же опасно ей находиться рядом с ним. Если ее родители знали об аномалии Николаса Аарона, она могла понять их беспокойство. Одно нахождение рядом с ним могло погубить ее. Мерелин уставилась на Николаса огромными глазами, в которых отразились испуг и опаска. Она стиснула пальцами ткань пледа и судорожно выдохнула. Директор расценил это по-своему. — Не волнуйтесь, вам ничто не грозит, — быстро предупредил он, ошеломленный такой яркой реакцией. — Пока Тристис делает для меня лекарство, которое сдерживает мою силу, я не способен принимать вторую форму. Сейчас я такой же демон, как и любой другой наследник. Ее никак не беспокоила его вторая ипостась, и Мерелин даже не подозревала, что она могла быть для нее опасна — и не только для нее. То, что ее волновало, было гораздо хуже. Линерро выдохнула и на мгновение прикрыла глаза. Она мысленно призвала себя успокоиться. Ничего не изменилось. Тот факт, что она узнала о его силе, ничего не менял. Нет, это ложь. Он многое менял. Хотя бы то, что теперь Мерелин не чувствовала себя спокойно рядом с директором. Она сглотнула ком в горле. На языке чувствовалась сухость, словно она съела несколько ложек теплого песка, а в легких словно застряли иглы, вонзающиеся в них каждый раз, когда она делала даже малейший вздох. Николас внимательно следил за ней. Нетипичная реакция для столь хладнокровной, даже скудной на эмоции девушки встревожила его. И заинтересовала. Что же такое в его словах так сильно смутило ее. Он даже не рассказал о… Рабелии. В конце концов, у нее не было причин так сильно бояться его. А может, она не боялась? Нет, на ее лице четко отпечатался страх. Вдруг она боялась не его? Но чего? Николасу нравилось разгадывать ее, строить догадки и размышлять о том, как глубоко в ее сердце скрыты настоящие чувства. Это не давало ему погрязнуть в скучной рутине. Возможно, поэтому его так тянуло к ней, и печать была ни при чем. — Значит, — Аарон мгновенно услышал, как едва-едва заметно дрогнул ее холодный голос. Он вскинул брови, но тут же напустил на себя холодный вид, — профессор Аэмон здесь ради того, чтобы помогать вам сдерживать свою силу? — Это одна из причин. Больше я не могу вам рассказать — это не моя тайна, — пожал плечами мужчина. Мерелин медленно кивнула, переваривая эту информацию. Значит, в какой-то степени Тристис не солгал ей — он и правда в академии ради директора. Она поразмыслила, может ли использовать это в будущем. *** После занятий Даниэль собирался пообедать, сходить в библиотеку, а после отправиться на тренировку вместе с другими Мастерами. Он как раз шел на обед, дежурно улыбаясь проходившим мимо девушкам, которые были очарованы им, когда ему навстречу из-за угла выскочила Грацея Люсет. Дарон смерил ее такой же улыбкой, готовый к тому, что его либо проигнорируют, либо пошлют куда подальше, но наследница неожиданно преградила ему путь. Демон вскинул одну бровь и попытался обойти девушку, однако Люсет настойчиво шагнула в сторону, лишая его возможности пройти вперед. — Вот я тебя и нашла, — фыркнула девушка. — Ты меня искала? — изумился Даниэль. Он едва не отшатнулся от нее. С чего бы горделивой Грацее, которая терпеть его не могла, искать его? Любопытно. — Чем обязан? — Есть разговор, — Люсет ненароком огляделась: в коридоре как раз почти никого не было: двое демонов у стены были слишком заняты разговором, чтобы заметить их. — Идем, не хочу, чтобы нас видели. — Стыдно разговаривать с безродным? — с ядом в голосе спросил Даниэль. Впрочем, легкую обиду и досаду Грацея тоже смогла различить. Тема статуса волновала Дарона сильнее, чем кого бы то ни было — у парня было достаточно амбиций, чтобы прорваться на вершину, даже имея кровь обычного демона-слуги. — Почти, — также язвительно ответила она, криво ухмыльнувшись. Грацея развернулась и уверенно направилась к коридору, который вел к нескольким учебным аудиториям. Во время обеда они пустовали — это было хорошее место, чтобы поговорить без лишних ушей. Даниэль неохотно последовал за ней. Когда они зашли, Люсет плотно закрыла дверь кабинета, для надежности прошлась по всему помещению. Вдруг какой-нибудь любитель поспать дремал на скамье под столом. Даниэль присел на стол на первом ряду, сложив руки на груди, и с недоумением наблюдал за действиями наследницы. Он озвучил вслух свои мысли: — Ты наконец окончательно сошла с ума, Люсет? Грацея тяжело вздохнула и подошла к нему. Встала напротив. Даниэль приподнял подбородок, будто бы желал смотреть на нее сверху вниз. — У меня к тебе дело. — Вот это да! — сарказм сочился из каждого его слова. — У самой Грацеи Люсет ко мне дело! Бесплатно не помогаю, ясно? И даже не консультирую. Особенно подобных тебе. — Знаю, — огрызнулась девушка и достала из кармана три золотых. Даниэль в предвкушении потер руки, а после протянул ладонь. Прежде чем отдать ему деньги, Грацея предупредила: — Этот разговор останется между нами. За это завтра подкину еще пять золотых. А если сделаешь все, как надо, получишь целый мешок — до самой старости сможешь жить припеваючи. — Заманчиво, конечно, но… Ты собралась кого-то убить? Прости, но это не ко мне. Я лишь информатор, — с сожалением сказал демон. Даниэль быстро засунул в карман брюк монеты. Грацея закатила глаза и неожиданно выпалила то, что заставило Дарона напрячься: — Я знаю, что ты связан с «Подпольной империей». Демон резко поднял на нее посерьезневший взгляд. «Подпольная империя» — особенная организация, которая действует в обход законов. Они — сила, которая противостоит совету фракций. Они незаконно торгуют информацией, редкими вещами, оказывают особые услуги, которые официально запрещены. Некоторые прямые семьи фракций не брезгуют обращаться к «Подпольной империи», чтобы нанять наемников, которые уберут их конкурентов. Влияние, которое есть у тех, кто возглавляет «Империю», можно сравнить с влиянием нескольких высокоранговых охотников и отчасти даже с самим советом фракций. В этой организации состоят лучшие наемники, информаторы и убийцы. Те, кто далек от морали, и те, кто подвержены ей больше всего. — Почему ты так в этом уверена? Грацея пожала плечами. — Потому что у тебя талант в сборе информации. «Подпольная империя» просто не могли не обратить на тебя внимание. К тому же, ты часто куда-то улетаешь по ночам втайне от всех. Я видела тебя пару раз, потому что поздно ложусь спать. Предполагаю, что ты встречаешься с кем-то из «Империи». Мне плевать, кому и зачем ты сливаешь информацию про академию. — Тогда зачем ты меня искала? — с подозрением спросил Даниэль. Грацея мысленно усмехнулась: он не отрицал. Это были лишь предположения, но, похоже, она оказалась права. Впрочем, ей это на руку. — Мне нужно, чтобы ты выяснил, где я могу раздобыть кое-что. — Кое-что? — Даниэль хищно ухмыльнулся и наклонился к ней. — О чем речь? — Яд Сордл. Дарон распахнул глаза и отпрянул от наследницы. Грацея стояла неподвижно, непоколебимая, словно каменная стена. Она была тверда в своем намерении раздобыть яд. — Для чего он тебе? — странный вопрос. В конце концов, этот яд годился лишь для одного. — Не твоего ума дело, — отмахнулась Люсет. — Я тебе плачу — ты выполняешь мои указания и держишь рот на замке. Ведь так работает «Подпольная империя», верно? *** Вокруг него царили тишина и темнота. Они были неуютными, неестественными. Последнее, что он помнил — это как его ударили по голове. Когда Тайрон открыл глаза, на него нахлынули воспоминания об ужасной боли, словно его тело бросили с огромной высоты на камни. Выжить в таком случае практически невозможно. Но как появилась эта боль, также быстро она и исчезла. Он был в полном порядке. По крайней мере, ему так казалось. Эльф выглядел ужасающе: казалось, некоторые части его плоти отрывали руками — виднелись кости и суставы, на его бледном лице были разорваны щеки, виднелись челюсти и зубы, светлые глаза горели фиолетовым, ядовитым светом, а на лбу проявилась метка, по виду напоминавшая трещину или молнию. Именно тогда Тайрон наконец услышал их — мертвых, что тянулись к нему через черту смерти. Умерев, эльф стал частью их мира — одной ногой в могиле. Благодаря крови своего рода он прошел через процесс инициации и практически переродился. «Встретившиеся со смертью», члены семьи Ригорель, полностью овладев своими силами, обретали второй облик — некроманта, общающегося со смертью, повелевающего ею. Тайрон вздрогнул, когда увидел свои руки, где наполовину виднелись кости. Ему стало дурно, и он едва не вскрикнул. Через мгновение к нему вернулся его обычный облик — целое тело, лоб без метки, светлые глаза. После перерождения все раны и царапины на его теле зажили, остались лишь пыль и грязь, пепельные волосы стали темно-серыми и растрёпанными. Вокруг валялись остатки повозки. Эльф схватился за голову, закрыл глаза. Сотни душ, что бродили рядом, бесплотные и холодные, от них веяло смертью. Они с любопытством разглядывали некроманта. Для них он выглядел как маяк во тьме — привлекал своим светом. Тайрон слышал их перешёптывания, ощущал, как призрачные руки касались его тела, из-за чего то и дело вздрагивал. Не был ли он слишком слаб духом для того, чтобы быть некромантом? Дайваль осторожно приоткрыл глаза, украдкой посматривая на души. Но вопреки первому впечатлению Тайрон не почувствовал отчуждения. Разглядев их получше, эльф наконец отнял руки от ушей и распахнул глаза. Голоса раздражали его слух, но он медленно начинал к ним привыкать. Вокруг него бродили самые обычные люди, демоны, эльфы… Они выглядели так, словно были живыми, с одним лишь исключением — они бесплотны. Тайрону казалось, что души будут выглядеть изуродованно — хотя бы те, кто не представляли из себя чего-то большего, чем обычные отбросы. Он как-то читал, что душа должна отражать всю сущность владельца. Неужто все эти существа, бродившие по этому месту, были столь невинны? Почему они вообще умерли? Дайваль огляделся. А где он вообще находился? Вокруг были скалы, а небо закрывало полотно тумана. Место напоминало какое-то ущелье или скалы. Когда Тайрон опустил голову, он вздрогнул от неожиданности. Прямо перед ним сидел мальчик лет десяти и внимательно разглядывал его светлыми зелеными глазами. — Ты наконец видишь и слышишь меня? — спросил дух звонким детским голоском. — Надо бы убираться отсюда, я устал гоняться за тобой по всему континенту. Ты только и делал, что игнорировал меня. Это обидно, знаешь ли. У нас очень много дел. Давай, поднимайся. Его лицо казалось эльфу смутно знакомым. Да… так, наверное, выглядел Юлль Линерро в детстве. Уже догадываясь, что ответит душа, парень всё же решился спросить: — Кто ты? — голос Тайрона дрожал, как и он сам. — Меня зовут Лой. Лой Линерро. Я брат Мерелин, — мальчишка улыбнулся так ярко, что у эльфа промелькнула ассоциация с солнцем. — Ты попал в руки бесчестных людей. Они собирались продать тебя. Когда моя сестренка и директор попытались догнать повозку, куда тебя посадили, ты вместе с этой коробкой рухнул в это ущелье. Из-за того, что оно проклято, они решили, что ты погиб. Но ты — некромант, вас не так-то просто уничтожить. Особенно когда ваши способности еще не пробудились. Так что тебе крупно повезло. Мне — тоже, потому что я могу поговорить с тобой. И да — ты слышал мой голос все это время. Я пытался достучаться до тебя и указать на убийцу. Сейчас ты — единственный, кто может помочь поймать его. До того, как он успеет навредить моей сестре. — Постой, ты же не хочешь сказать, что он в академии? — ужаснулся Тайрон. — Если это не так, то не стоит беспокоиться — директор сможет ее защитить. Лой досадливо поморщился. Покачал головой. — Все не так просто. У убийцы есть планы на Мерелин. И не только на нее. Если он их осуществит, не только мою сестру, но и всю империю будет ждать ужасное будущее. — Что он хочет сделать? — напряженно спросил Тайрон. Лой лишь сказал: — Выпустить монстра. Дайваль потребовал: — Назови мне имя. Кто убийца? Когда Лой наконец озвучил имя, глаза Тайрона распахнулись от шока. Он застыл, уставившись на духа. Убийца… был так близко? Все это время он сидел под носом, а они даже не подозревали. *** С начала нового семестра прошло полтора месяца. Все были слишком заняты учебой и тренировками, поэтому вскоре о Тайроне позабыли. Портрет эльфа Мерелин запрятала в кладовую, чтобы больше не видеть его, и совсем забросила рисование. Почти все время она проводила в кабинете директора, помогая ему разгребать завалы бумаг на столе. Даже секретарь Райдес перестал сильно к ней цепляться и лишь иногда подкалывал по мелочам. Линерро скудно ему отвечала. Грацея строила свои козни, используя связи Даниэля. Дарон охотно помогал ей, получая неплохие деньги. Калиста крутила активный роман с Фризом. Лестан увлекся изучением зельеварения и так сильно, что его практически было не слышно. Джиллиан тоже не особо выделялся и предпочитал заниматься своими никому неизвестными делами. Алиса просто развлекалась и жила в свое удовольствие, посвящая свое свободное время общению с симпатичными демонами с факультета Мастеров. Жизнь шла своим чередом. Но когда пришло известие о шестом пропавшем наследнике — на этот раз Зависти, — все перевернулось с ног на голову.