Демон города
«Внезапно, само здание тряхнуло так, словно все они оказались внутри гигантского монстра, которому именно в эту секунду приспичило сильно чихнуть! Калеба отшвырнуло от решётки в противоположную стену, куда долю секунды спустя влетела и Кимико, больно ударившаяся затылком о ржавую, кровоточащую сталь. Фотография выпала из рук Калеба, неясно как оставшись у решётки. «Белая ворона», неожиданно для самого Калеба, подбежала к ней и подняла с пола фотографию, бегло взглянув на неё.
— Где она?! — на эмоциях выкрикнул Калеб, как будто эта вороная дева могла знать это. Но та лишь сжала фотографию в ладони и бросилась бежать…»
"Белая ворона"... Зачем она забрала с собой фотографию Кассандры? Раз за разом прокручивая в голове этот эпизод, Калеб ощущал, что тут что-то не так. Невольно, но Калеб обратил внимание не на поведение "Белой вороны". А на её тело. Телосложение этой девы, начиная от роста, с учётом высоты каблуков, её кожу и волосы. И тут тоже в голове Калеба сложилось несколько причудливых совпадений. Во-первых, Кассандра любила белый цвет. Будь то одежда, цвет волос или даже обложка её личного дневника. Калеб как-то раз обмолвился, что Кассандре белое к лицу и форме, на что девушка звонко рассмеялась и ответила, что тоже очень любит белый. Особенно, если дело касается "белого платья". Во-вторых, других живых людей в виде женщин Калеб в городе не видел. Даже среди найденных по пути трупов. В-третьих, "Белая ворона" не обмолвилась и словечком, хотя очевидно проявляла если не "дружеские" знаки, так как минимум "союзнические". И, наконец, это сама внешность. Да, Калеб не видел её лица, но... Волосы. Рост. Кожа. Тело... — "Нет-нет, это точно не Кассандра..." — помотав головой и протерев лицо ладонями, отмахнулся от догадки Калеб, — "Моя Кассандра ни за что бы не поступила так со мной намеренно. Да и откуда ей знать о том, как наша семья связанна с этим Богом проклятым местом? А даже если и так, то я не верю, что для такого человека, как Кассандра, с которой я вместе рос и которую любил всем сердцем, свойственно водить других за нос в столь долгосрочных планах. Ведь это так?..." Утопая в своих мыслях, Калеб продолжал складывать воедино все части мозаики, которые были у него в руках на тот момент. И даже такая, неполная картина, уже вызывала у него острое чувство "неправильности"... Эти культисты... Они были в центре всего. Зачем они здесь? Зачем они нарочно отрезали Сайлент Хилл от внешнего мира, устроив чудовищный пожар, после чего "вторглись" в Сайлент Хилл? Теперь Калеб осознал, почему город столь яростен. По какой причине здесь всё намного опаснее и злее, нежели он был в рассказах матери. Сайлент Хилл сейчас как потревоженное пчелиное гнездо, полное яростных, безжалостных и смертельно опасных "пчёл", норовящих убить всех и каждого, кто нарушил его покой. А те самые "вторженцы", эти самые культисты, во главе с девой в белом. — "Дурдом..." — подытожил про себя Калеб, наблюдая за культистом, который тоже метался из стороны в сторону, ожидая, когда сирена объявит об отступлении "тьмы". Судя по всему, ему тоже было не по себе, хотя он и продолжал хранить гордое молчание.***
Стены содрогнулись, и с потолка посыпались куски бетона, когда до внутреннего помещения морга добрался звук воя сирены. Калеб и Кимико с культистом мгновенно вскинулись, взяв своё оружие наизготовку. Вот один сигнал, за ним второй... Третий. И всё затихло. Странно, но Калеб ожидал, что после отступления тьмы вокруг станет хоть чуточку легче и спокойнее... Однако, всё стало только хуже. Помещение операционной едва заметно изменилось. Бетонные стены в некоторых местах пошли трещинами, из которых сочилась субстанция, похожая на кровь. Темнота стала гуще, воздух тяжелее, а по полу, раз в несколько секунд, пробегала непонятная вибрация... Как если бы кто-то сверху, или где-то поблизости, со всей силы шарашил по стенам дубовым тараном. Калебу это не понравилось! — Нужно валить. И быстро! — шикнул парень, потянув за рукав напуганную Кимико. Культисту дважды повторять не требовалось, и он, сняв засов с двери по другую сторону операционной, первым выглянул в коридор, ведущий в крематорий. И если раньше в бетонном проходе было хоть какое-то освещение, то сейчас там было темно, хоть глаз выколи! Культист достал свой фонарь и первым ступил в темноту. За ним, по немой команде Калеба, в коридор вышла Кимико. Калеб замыкал. Парень уже всеми фибрами души ощущал, что здесь есть что-то большое и крайне злобное! И оно рядом. Потому нужно было быстрее шевелиться и покинуть лечебницу как можно скорее... Миновав половину коридора в полной темноте, рассекаемой лишь лучами фонариков, позади группы с бешеным хлопком захлопнулась стальная дверь! Оглушительный "БАХ!" в глухом бетонном коридоре был столь неожиданным, что Кимико взвизгнула и упала на влажный пол, Калеб едва не рухнул вслед за ней, а культист, резко развернувшись, прицелился во мрак из своего Томпсона. Но ничего, кроме темноты, не увидел никто. И эта самая темнота становилась всё гуще и гуще, буквально "поглощая" свет от фонариков, делая их бесполезными с каждой секундой. Калеб первым пришел в себя и, уже не боясь быть обнаруженным, ибо они все тут как на ладони, грозно выкрикнул: — Не стойте, бегом отсюда! Быстро, пошли-пошли-пошли!!! — скомандовал Калеб, на рефлексе выхватывая свой пистолет и трижды нажав на спусковой крючок. И не зря. Вспышки выстрелов выхватили из всепоглощающего мрака ужасающую картину! Калеб не ошибся, когда предполагал наличие огромного источника тряски бетонных стен и пола. На доли секунд три последовательные вспышки выстрелов проявили Калебу скрывшееся во мраке чудовище гигантских размеров! Оно было безмолвно и неслышимо, оно пряталось в тенях, неотрывно глядя на людей, оскалив свои острые зубы... Тех миллисекунд Калебу было достаточно, чтобы умереть от разрыва сердца там же. Тварь была просто огромной! Сам коридор, сожранный хищной тьмой, расширился, дабы вместить в себя это создание, с головой в виде изуродованного человеческого черепа, с перемотанными кожей глазами, с десятками острых зубов, величиной с человеческую руку и четырьмя тощими, когтистыми руками, которые существо использовало в качестве опоры. Само туловище монстра имело женский половой диморфизм, а вместо ног у твари был лишь сросшийся воедино отросток, похожий на змеиный хвост.— Ты плохая девочка, Алесса!
— Нет! Это ты плохая, мама! Я не хочу...
— Это твоя судьба, маленькая ведьма! Я научу тебя покорности, и ты поймешь, чем тебе должно стать...
— Алесса... — услышав в своей голове потусторонний шепот, Калеб на мгновенье отвлёкся.Туман... Непроглядный туман поглотил разум Калеба. Он был такой явственный. Такой светлый. Живой. Рассудок затуманился вместе с восприятием, и Калеб, словно по велению чужой воли, перенёсся в иное пространство, закрытое ото всех. Спрятанное в густом тумане Сайлент Хилла, где было тихо и спокойно. Безопасно. Где никто не найдет. Где никто не обидит и не сделает больно. Там, где можно было никого не бояться. Особенно - мамы.
Стоп! Кто будет его искать, вынуждая прятаться? Кто должен сделать ему больно? Почему его кто-то должен обидеть или сделать больно? Кого он должен бояться?
Под ногами Калеба зашуршала сырая листва. Знакомое место... Поляна возле пристани у озера Толука. Почему он здесь?
Калеб сделал два шага вперёд, слыша дыхание ветров за своей спиной, играющих ветвями деревьев, как на лютне. Он нёс с собой запах ельников и сырой листвы. А впереди слышался звук журчания воды. Разум всё так же был затуманен, как и окружающее пространство вокруг Калеба. Всё было как во сне... Парень не контролировал ни своих движений, ни своих мыслей. Что за глупые вопросы?
Мама снова в ярости... От неё нужно спрятаться, иначе она снова накричит и заставит плакать. Мама сделает больно, если ей воспротивиться. Её слова обижают и унижают... Делают больно. Мамы стоит бояться.
Калеб шёл дальше, в туман, ощущая как его привечает бриз со стороны озера. Или это было нечто иное? Ведь ветер только что бил в спину... Или это был мираж, и его подталкивало вперёд нечто иное?
Впереди показалась деревянная пристань. Уже старая и полуобвалившаяся. Звуки ветра и журчания озера стал перебивать другой звук. Это был плач... Он доносился с другого конца пристани, где уже виднелась миниатюрная фигурка, поджавшая ножки, свернувшись калачиком. Она лежала на краю пристани, тихо-тихо плача.
Под ногами Калеба не скрипнула ни единая дощечка. Словно он не весил ничего. Как привидение, Калеб прошёл через пристань, подойдя к малышке на краю пристани и присев перед ней на одно колено. Девочка, облачённая в синюю школьную форму, не прекратила плакать. Но, ощутив чужое присутствие, она приподнялась на одних худеньких ручках, повернувшись личиком в сторону Калеба.
Алесса всё ещё плакала. Мама снова накричала и сильно обидела её. В школе её назвали колдуньей снова и много раз обижали... Алесса хотела лишь защитить себя, но в результате одноклассник угодил в медпункт, а мама только сильнее разозлилась. Разбитая тем, что сегодня она снова испытала, Алесса сбежала на эту пристань, чтобы в одиночестве поплакать, не боясь криков матери и присутствия насмешников.
Калеб смотрел в глаза Алессы, испытывая её муки на себе.
Ангельское личико семилетней девочки испещрили следы горьких слёз. На лбу и на шейке виднелись синяки, а глаза были красные от слёз, остановить которые было выше её сил.
Девочка тоже молчала, глядя на Калеба с нескрываемым любопытством и страхом. Но, всего за несколько секунд, пока из взгляды были прикованы друг к другу, Алесса увидела в юноше что-то столь родное и тёплое, что той не нужно было никаких слов, чтобы воспринять его образ как... Как кого-то близкого.
Алесса упала на грудь Калеба, обняв его за пояс, и заплакала во весь голос, высвобождая наружу всю свою горечь и страх. Миниатюрные ручки Алессы обняли его так сильно, словно Калеб - это её спасательный круг, и стоит ей отпустить его, как её унёсет безжалостным теченьем. И она плакала... Горько, жалостно. Душераздирающе.
Калеб, следуя собственным порывам, обнял девочку, как свою собственную дочь и прижал к груди, стремясь защитить. Он ощущал в ней то же самое, что и она ощущала в нём. Нечто родное, нечто своё... Нечто сокровенное и тёплое, ради чего он был готов отдать свою жизнь, даже не задумываясь! Она была для него роднее и ближе, чем кто-либо. Как родная, единственная, любимая дочка. Видеть её слёзы и ощущать её боль, было для Калеба страшнее любой муки ада. Он был готов единолично, голыми руками, разорвать на части всех, кто посмеет сделать его дочке больно!
Но...
У Калеба же нет "дочери"...
"Кар-р-р-р! Кар-р-р-р! Кар-р-р!" Звуки карканья ворона и хлёсткий удар кулака в челюсть от культиста вернули Калеба в реальность. Парень, сам того не замечая, при одном лишь взгляде на чудовище, выпал из действительности настолько сильно, что сам того не ведая, поднёс к своему подбородку ствол пистолета и вот-вот бы спустил курок. Но, стоило эту картину увидеть Кимико, как та закричала во весь голос, чем и привлекла внимание культиста. Тот полумерами не ограничился... Спустив в монстра половину барабана Томпсона, он подбежал к Калебу и, что было сил, врезал ему по челюсти кулаком, выбив из рук пистолет и заставив идиота вернуться в реальность! Сам Калеб, едва не пристрелив самого себя, на мгновенье дезориентировался. Но, когда до него-таки дошло, что он застыл на месте как истукан, пока его "гипнотизировало" инфернальное отродье, адреналин впрыснул в его тело аварийный запас сил. И вот, он уже ломился в сторону крематория во весь опор, попутно стирая с губ и подбородка кровь. Врезал культист явно не в пол силы, хорошо хоть челюсть на месте осталась... Монстр больше не стоял на месте и бросился в погоню. Разваливая на своём пути бетон и железо, он был на полпути к концу коридора, когда Калеб, Кимико и культист-ворон захлопнули за собой дверь, вбегая в широкое помещение, где в лучшие времена лечебницы сжигали трупы. И здесь было темно... Ни единой работающей лампочки, никакого просвета из других помещений, вообще ничего. Только фонарики Калеба и Кимико. Парень, хоть и запыхался, и у него дико болел раненый бок, вынул из рюкзака два фальшфейера, один из который немедля запалил. Помещение озарило ярко красным огнём как раз в ту секунду, когда с той стороны двери раздался мощный удар! Кимико тут же юркнула за Калеба, а культист выпустил в дверь оставшиеся в барабане патроны, махнув рукой в сторону, где виднелась аварийная лестница, ведущая к выходу. — Беги! Туда! — указал Калеб на лестницу, и Кимико послушно побежала к ней, стараясь не отрываться от Калеба слишком сильно. Сам Калеб, то и дело оборачиваясь на культиста, который продолжал всаживать в дверь очередь за очередью, удерживая тварь по ту сторону, опасался худшего... И "худшее" не заставило себя долго ждать. Следующим своим ударом по двери монстр выбил её с петель и, изрешечённая пулями, она ударила культиста с такой силой, что бедолагу отбросило в сторону гигантской печи для кремации. Хорошо, он не выронил из рук автомат... — Калеб! Быстрее! — замахала руками Кимико, первой забираясь на лестницу. Подбежав к ней, Калеб развернулся. Культист! Он был ещё живой! Но, судя по всему, не надолго... Монстр, развернув свою тушу в сторону Калеба и Кимико, уже двинулся в их сторону, как вдруг ему "в спину" пришлась довольно длинная очередь. — Гиллеспи!!! — послышался сдавленный выкрик со стороны культиста, и тварь мигом переключилась обратно на него. Получив шанс безопасно подняться вверх, Калеб хотел было броситься культисту на помощь, но осознал страшное... Тот был слишком далеко, а тварь была достаточно быстрой, чтобы разорвать на части их обоих, покуда они вступят в бой совместно. Но и бросать его здесь Калеб не намеревался. Парень, вскинув свой пистолет, несколько раз выстрелил в тварь, которую со своей стороны поливал свинцом культист. — Сюда! Давай сюда, быстрее! Уходим! — кричал культисту Калеб, но тот, отчётливо слыша крики парня, стремительно двигался в противоположную сторону, успешно завлекая за собой монстра. Когда у него подошли к концу патроны в очередном магазине, он ловко заменил его новым, махнув Калебу рукой, мол: "Уходите! Я отвлеку!" Но Калеб не хотел! Не имел права! — Нет! — чётко выкрикнул он, — Кассандра! Отведи меня к ней!!! На это культист едва не выкрикнул Калебу несколько нецензурных ругательств! Но, всё же,... Он кое-что сделал. Свободной рукой он вынул из-за пазухи связку ключей, которую бросил Калебу. Поймав звенящую связку на лету, Калеб увидел только пару длинных ключей и бирку, на которой было что-то написано, но сейчас было не до этого! Он не желал оставлять здесь этого человека, дважды спасшего ему жизнь и потенциально способного помочь ему в поисках возлюбленной! Однако же, этому не суждено было сбыться... Монстр больше не медлил. Он за два рывка впёред добрался до культиста, который успел увернуться от этой атаки, отбегая от Калеба ещё дальше. И понимание того, что он уже не сможет добраться до лестницы, не будучи убитым этой уродиной, дошло до Калеба в мгновенье ока. До крови сжимая в руке связку ключей, парень бросился обратно к лестнице, за пару движений преодолев треть пути наверх. Но что-то дёрнуло его посмотреть, сможет ли культист добраться до лестницы!? И лучше бы он этого не делал... Монстр догнал культиста, сжав его тело с своих огромных когтистых лапах. Крик боли застрял в горле культиста и монстр, всего за одно движение, разорвал его тело на три части, забрызгивая округу его кровью и внутренностями. Он даже не кричал... Он не боролся. Он погиб, зная, что смог уберечь людей, которых ему было велено защищать. Ибо такова воля "Верховной". — Ненавижу... — яростно прошипел Калеб, поклявшись отомстить этой твари. Но не сейчас... Не сейчас...
