Кольца Реакона

Нежная улыбка Джейд заставляет дразнящую боль в его висках усиливаться. Откинувшись на мягкую спинку кресла, Авантюрин — такие правила — не сводит с неё взгляда, лениво поигрывая кольцом на указательном пальце. Вращает его то в одну, то в другую сторону. Автоматическое движение. Привычка. Ритуал. Бледно-голубой камень, напитываясь ярким корабельным освещением, непроизвольно притягивает взгляд, предлагая зацепиться за себя, пока мысли наматываются друг на друга, как на клубок. Петлями и цепочками. — Твой гибкий и деятельный подход идеально подойдёт для этой задачи, — шелестит внушительная стопка бумаг, обёрнутая в кричаще красную папку, Джейд чуть подталкивает её вперёд по столешнице наманикюренным пальцем. — Изначально планировалось отложить разбирательство в угоду более полному сбору данных, но сроки сдвинулись. — Непредвиденные обстоятельства? — Чрезвычайная ситуация. Авантюрин заинтересованно изгибает бровь. Деятельный подход — красивая обёртка. Гибкость — почти комплимент. Джейд обычно не щедра на подхалимство, и это не оно. Смешное предложение без возможности соскочить, раскрашенное в любопытную авантюру. Сдвигают сроки, значит? Подтянув папку ближе за угол, он кивает в знак внимания. — Местное население взволновалось раньше, чем прибыл бы переговорщик, — голос мягкий и бархатистый, только чуть дернувшийся вниз уголок губ выдаёт что-то, похожее на пренебрежение. — Наш человек перестал выходить на связь двенадцать дней назад. — Какой-то дикий бунт? Плохие дяденьки и тётеньки из Корпы придут ткнуть всех копьём под зад? Как нехорошо. Цветные диаграммы в документах легко проигнорировать, зато фотографии сами собой притягивают взгляд ломаными пейзажами и странным ракурсом. Цыкнув, Авантюрин перетирает листок бумаги между пальцев. Никак не отреагировав на тон, Джейд чуть разворачивает голову к прозрачной панели-панораме, где сплошной бескрайний космос, как воронка без дна. До головокружения, если смотреть долго. — Видишь ли. Никто не должен был знать, что отдел стратегических инвестиций вмешается. Проект значился замороженным. Пылился в архивах до недавних пор. Двойное дно, ясно как день: кто-то проебался и слил инфу. Может, тот самый спящий агент среди местных. А там его упекли подальше, пошёл слух и власть имущие подняли шум по поводу незаконного вмешательства в дела планеты. Всегда одно и то же. Время даёт неплохую фору, чтобы забыть о долгах и притвориться светлой невинностью. Или не притвориться, не суть. Судя по налепленным на бумагу заметкам, местечко это — не пересечение торговых путей, не шикарный спа-комплекс и даже на гостиницу не тянет. Авантюрин бы предпочел электронный носитель, конечно, но мнение оставляет при себе. Пытается вникнуть. — Ярило-VІ два-точка-ноль? Даже слепой и глухой уже слышал о понижении Топаз. Авантюрин — среди первых. Громкая новость. Причина для сплетен в просторных кабинетах, запертых изнутри. В их деле стоять на месте не выходит. Нужно шагать по лестнице вперёд и вверх, потому что если нет — сбросят ниже. Потом ещё ниже. Потом на самое дно, из которого вытащили. Неуступчивый бизнес и ничего личного: все или ничего. Грызи локти, грызи ногти, можешь отгрызть себе голову на нервяке, но это — волна, которую можно оседлать или которая вобьёт в пляжные камушки лицом. — Реакон, — говорит Джейд. Слово плавное, приятное. Незнакомое. — В основном живут за счёт туристов и разыскиваемых преступников. Ландшафт располагает. Инфраструктура развита слабо. Фотографии в папке похожи друг на друга, но Авантюрин приглядывается, цепляясь за детали. Прятаться в таком месте — одновременно хорошая и отвратительная идея. Мало жилой площади. Много рисков. — Горные массивы, — подмечает он, силясь отличить кривую фигуру города от тревожно смыкающегося вокруг исполинского леса. — Разве они не должны заниматься торговлей? Продажей руды? — Так и есть. Здесь мы подходим к сути. Реакон пришёл в упадок, когда стали массово закрываться шахты. Родники истощились, люди начали умирать, пытаясь пробуриться глубже и не получая за это приемлемой платы. А дальше — обвал рынка, потеря рабочих мест. Запустение. Он промолчал, попытавшись сосредоточиться на ощущении прохладного воздуха, вырывающегося из регулятора над столом и забирающегося за ворот рубашки. Буквы размывались перед глазами. Ритмичный стук ногтей Джейд о стекло столешницы набатом отдавался в ушах. Не позволяя себе потерять фокус, Авантюрин нечеловеческим усилием гнал густеющий вокруг воздух, расшатывающий его уверенность. Вдох-выдох — простая задача. По крайней мере сейчас его больше не отключало от реальности, как системник из розетки. Не хватало только диалога с самим собой. — Раньше месторождения звёздного нефрита вызывали необыкновенный резонанс, — Джейд продолжала рассматривать неизменный вид за пределами корабля. Спокойно, даже скучающе. — Уникальный сплав редкоземельных металлов и кристаллической структуры, к тому же обладающий способностью взаимодействовать с электромагнитными полями на квантовом уровне. Счастливая мечта инженеров и учёных. — Не стесняйся расщедриться на подробности. — Кристаллическая структура позволяет камню накапливать энергию, подобно конденсатору, и отдавать её по мере необходимости, а коэффициент преобразования стремится процентам к девяноста. Это желанное приобретение для любого предприятия. Способ крупно сэкономить на топливе и безболезненно модернизировать оружейные установки. — Будь это правдой, планету бы уже на кусочки растащили. Не Корпы, так охотники за наживой. — Только если рискнули бы поставить всё на удачу. Немногие готовы на такое. Авантюрин готов. Так вот к чему всё было. Нескончаемые горные хребты и сплошные полосы леса, глядящие на него со страниц, вовсе не намекали на попытки вскрыть верхний слой, чтобы выдолбить из земли сокровище подобных масштабов. Кроме зелени, на карте отмечалось два города. Из них лишь один — очеловеченный островок, окруженный неизвестностью — обитаемый. В заметках — сплошной хаос. Город покрыт голосетью, облагорожен портом, украшен заданиями-шпилями из стекла и металла, но на этом всё. На первый взгляд казалось, что технологический прогресс там едва начал дышать, как тут же потерял сознание, задушенный лозами и камнями. Примитивное местечко. Вдохновляет не особенно. Закинув ногу на ногу, Авантюрин потёр подбородок. Он с радостью предпочёл бы новое задание в сердце многоэтажных зданий и привычных сверкающих вывесок. Шумные улицы, толпящиеся люди, не заглядывающие дальше собственного носа. Привычная среда, зона комфорта — только улыбайся и будь умнее. Только улыбайся и раскладывай карты правильно. — КММ бывала там прежде? — догадался он. Джейд кивнула. — Кто, по-твоему, проспонсировал появление шахт и обеспечил рабочим мотивацию? — а затем перекрыл дотации, когда всё стало выходить из-под контроля — о таком обычно на собраниях не упоминают. Вновь уткнувшись в документы, Авантюрин сжал бумагу между пальцев чуть крепче. Собраться на деле оказалось труднее, чем он привык. Мозг уже анализировал поступающую информацию, а в костях всё равно чувствовалась непривычная тяжесть. Тело ощущалось инородным, почти чужим — грузным мешком, до сих пор лежащим в чаше сновидений. — Когда месторождения нефрита опустели и работа начала приносить всё больше убытков, Корпорация заморозила договор, а выплата неустойки забуксовала. Теперь пришло время вернуть долг. Пестрящие в истории белые пятна лишь рождали больше вопросов. — Почему ситуация на планете вдруг ухудшилась? — Одно из колец стало разрушаться. Фотографии демонстрировали Реакон действительно причудливо окружённым цепью из нескольких колец, больше напоминающих спираль: огромный центральный круг опоясывал планету и расходился двумя поменьше к северу и югу, создавая иллюзию причудливого сверкающего ореола. Сейчас кольца оставались статичными. Карикатурно застывшими, будто ненароком пойманные в движении. Разного размера и формы, они отражали свет, создавая неестественное поле. Изображение обнаруживалось точно покрытым топливными пятнами, преломлениями странного тусклого сине-фиолетового свечения. Ниже в порядке приоритетов значились предполагаемые происхождения этого явления: от геологического феномена к локальной легенде о благословении бога — очередного давно павшего или не существовавшего вовсе Эона. — Пока что это не настолько критично, но несколько астероидов успели выпали на поверхность, приведя к разрушениям. Лишь вопрос времени, когда все три кольца станут причиной катаклизма и сотрут местное население подчистую. Годы или месяцы — итог один. Весьма прозрачное сообщение между строк: Джейд — с чьей-то подачи, очевидно — уверена, что месторождения нефрита всё ещё существуют и способны принести доход. — И Корпорация может помочь. — Естественно. — И взамен получить монополизированное право на поиск и добычу звёздного нефрита. — Я не сомневалась, что ты быстро поймаешь суть. Неприятное, тянущее чувство в висках лишь усилилось, но Авантюрин кивнул, откладывая открытую папку в сторону. Бесполезно пытаться вникнуть во все хитросплетения сразу, когда он не один, когда он отвлечён, и когда Джейд продолжает препарировать его взглядом, делая вид, что ничего не происходит. Оценивает активы. — Только к чему спешка? Не говори, что из-за того пропавшего наблюдателя. Её глаза сверкнули, нечитаемо прищурившись. Непреклонная настойчивость отпечаталась на лице, ожесточив скулы. — Как я и сказала, около двух недель назад он прекратил выходить на связь. А перед этим был очень обеспокоен вниманием местных властей к предположительному вмешательству в управление и экономику извне. Что-то случилось. Не вся история. В папке явно меньше докладов, чем хотелось бы получить. Никто не принялся за расследование? КММ вежливо попросили не совать нос в чужие дела? Авантюрин вернулся к прокручиванию кольца на указательном пальце. Три раза вправо. Три раза влево. Повторить. — Здесь написано, что сеть не покрывает и трети планеты. Он мог просто попасть в зону тишины. — Для этого пришлось бы покинуть город и выйти за огражденную территорию. Там ничего нет. Точнее, нас пытаются убедить, что ничего нет, — пауза. — Что скажешь? Возьмешься за возвращение причитающихся Корпорации активов? Разумеется, вопрос уже решён и мнение Авантюрина на самом деле не играет роли. Но, даже будь возможность, он не стал бы отказываться. Наоборот. На скамейке запускных тоскливо, он скоро бы на стену лез от скуки. От подстёгивающего ощущения отставания: либо вперёд, либо столкнут вниз. Доктор Хаоса, любезно нанятый, чтобы починить его после головокружительного во всех смыслах турне в Небытие, смог вставить выпадающие шестерёнки в его мозгу на место, но продолжать это занятие Авантюрин желанием не горел. Как и говорить об этом. Как и вспоминать об этом. Пришёл в себя и ладненько. — Деятельный и гибкий, я помню, — он лучезарно улыбнулся, поправляя очки, и благосклонно склонил голову на бок. — Всё будет в лучшем виде. — Твой успех на Пенаконии не остался незамеченным, — зачем-то добавила Джейд, — но потеря опорного камня стала… досадной неприятностью. Уверена, ты понимаешь. Он понимал. — С каких пор успех требует реабилитации? — и удержаться всё равно не смог. — Ты знаешь, что я имею в виду. Это он знает тоже. Блестяще справившись со своей задачей, Авантюрин всё же заплатил высокую цену, рискнув в очередной раз положиться на перевес выгоды над потерей. На преследующую по пятам удачу. Остальные могут хоть треснуть от негодования, но его вклад оспорить не посмеют. Джейд ничего не спросила. Ни раньше, ни теперь. Так они вели дела: не задавая неудобных вопросов и не вставляя лишних палок в колёса. Взаимовыгодное сотрудничество и пара бокалов шампанского на очередной унылой встрече. Допустимая дистанция. Почти понимание. Почти принятие. Почти. Иногда, закрывая глаза, Авантюрину казалось, что вокруг все ещё глухое, безразличное ничто и нигде. Эхо ушедшего. Имитация присутствия. Фальсификация пустоты. Собственный голос, набатом стучащий в висках и захлебывающийся неразборчивым, старым, никак не забывающимся. А над всем этим — проглатывающее материю, время и пространство нечто. Бестолковая мысль. — Послушай, — Авантюрин не дёрнулся, даже заинтриговано тронул губы усмешкой, когда Джейд вдруг накрыла ладонью его вертящие кольцо пальцы, перегнувшись через стол, — Корпорация окажет всестороннюю поддержку для успешного выполнения миссии, но от себя я тоже кое-что внесла в список. Сдержанная обеспокоенность скользнула по рукам невидимым холодком. Авантюрин осторожно вытянул ладонь из некрепкой хватки и опустил её на колено под столом. Улыбнулся фирменно. Широко, снисходительно. С намёком на выверенное веселье. Мутное ощущения дежавю возникает само собой. — Не стоит тратить на это силы, дорогая, — он отмахивается беспечно; откидывается спиной назад. — Я не делаю неудачных ставок. Мешать дело и недотоварищество — убыточная стратегия. И, нужно отдать ей должное, Джейд, тут же потушив пронзительный взгляд, возвращается в прежнюю позу. — Ты даже не выслушал, что я собиралась сказать. Вечно куда-то спешишь. Всё дело в консультанте от Гильдии эрудитов. Сотрудничество оправдывает себя, а тебе понадобится человек, способный помочь разобраться с проблемами и недостатком вводных данных. Эксперт. Пусть КММ не собиралась вмешиваться в дела Реакона ещё некоторое время, но информация в отчётах не должна быть настолько неполной. Следствия переизбытка тех самых белых пятен? Перестраховка? Авантюрин прикусывает язык. Хочется сделать всё по-своему. Без фактора непредсказуемости. Без лишней нервотрёпки. Одному. — Мне всё равно, — пожав плечами, другой рукой он незаметно касается пальцев, сквозь перчатку отмеченных рукой Джейд. — Просто пусть не мешается под ногами. — Учитывая пережитый тобой стресс, — должно быть, его взгляд сквозь цветастое стекло стал более красноречивым, потому что Джейд остановилась, прежде чем продолжить строже: — Для максимизации шансов на успех, я направила запрос на имя Веритаса Рацио. Вы неплохо сработались на Пенаконии. Авантюрин замер, сжав пальцы на колене. Ненамеренно. Случайно. Телефон во внутреннем кармане жилета будто вспыхнул парой коротких и неотвеченных. Доктор Веритас Рацио. — Он согласился? На самом деле, нет ни единой причины, по которой стоило быть взволнованным этой новостью, но в животе на уровне желудка иррационально, неконтролируемо уже завязывался клубок напряжения. Холодное, выточенное из камня лицо Веритаса Рацио всплыло перед глазами. Тут же начало подтачивать стену и тащить за собой мелкие, неважные детали с Пенаконии. Показалось, что всё это случилось в другом мире, много лет назад, а теперь непрошенные воспоминания пытались пробиться наружу. Не к месту. Захотелось закрыть папку. Закрыть рот. Закрыть пару десятков замков. Закрыться. Джейд кивнула. — Да. Наклонив голову вперёд, Авантюрин медленно сжал переносицу двумя пальцами, а затем надавил ими на прикрытые веки, пока за ними в темноте не начали расплываться иллюзорные топливные пятна. Прямо как на снимке колец Реакона из космоса. Красиво до зарождающегося приступа тошноты. Вздох так и застрял в груди. Волосы защекотали шею. — Это проблема? Не секрет, что вы с Веритасом достигли больше понимания, чем с тем беднягой из штата. Бред. Нашла, что сравнивать. Он лишь фыркнул, закатывая глаза. — С назойливым тупицей? — Ты первый, кто возмутился. Но не все задачи можно решить в одиночку. Ага. Так и есть. Так и будет. Спорить не оставалось запала, особенно когда вставал вопросик поинтереснее. — Не думал, что док захочет повторить наше выдающееся сотрудничество. Он только и делал, что нудел о том, какой из меня отстойный, безответственный напарник. — Он заинтересован в исследовании нефрита. И у Веритаса было достаточно времени, чтобы собрать и структурировать информацию, нужную для понимания ситуации. Естественно. Всё во имя науки. Некстати вспомнился намёк на беспокойство в его взгляде. В том, как он смотрел. Как от этого хотелось отвернуться. Как Авантюрин всё равно продолжал гнуть своё, с головой отдаваясь собственному плану, а затем всё равно обнаружил в руках записку. Бессмысленное пожелание удачи человеку, который в этом не нуждался. Рука помощи. Отпечаток темных с удивительным огненным отливом глаз, который не выходило стереть ни с кожи, ни из мыслей. Что это было? Научный интерес? Презрение? Жалость? — Не сомневаюсь, — покачав головой, Авантюрин попытался избавиться от мыслей об этом человеке, пока те не разрослись в проблему, вытеснив их предстоящим делом. — Сколько у нас времени до катаклизма? Или до момента, когда нужно будет предоставить результаты. — Это и обсудишь со своим консультантом. — Ты смеешься надо мной. — Ни в коем случае. Но она смеялась. Не вслух, но Авантюрин оставался достаточно наблюдательным, чтобы вычленить это сытое довольство, спрятанное в мелкой мимике, легком изгибе губ, прищуре глаз. Идеальный образ. Безупречный подход. Подавив зевок, он закрыл папку и, перехватив её удобнее, встал, опираясь рукой о край стола. К счастью, пространство не качнулось, а картинка продолжила оставаться всё такой же чёткой. Он не спал чуть больше системных суток. Не принимал горячий душ и того больше. Голова ощущалась набитой ватой. Поскольку Пир-Пойнт давно остался позади, и вряд ли Авантюрин скоро снова увидит свой кабинет или роскошный пентхаус, пустующий большую часть времени, стоило вздремнуть хотя бы несколько часов перед следующим гиперпрыжком. Скорее всего, придётся пересесть на другой корабль. Очевидно, доктор Веритас Рацио не материализуется на этом из воздуха так же бесцеремонно, как всплывал в памяти чем-то выжженым на подкорке. Первым впечатлением, десятым впечатлением — Авантюрина очень трудно удивить или заинтересовать, но прямолинейная безапелляционность на грани откровенной грубости смогла. Веритас Рацио был душным, сложным и по большей части невыносимым в своей твердолобости. Ещё он был одним из немногих, кто говорил на языке фактов. Быть откровенным с собой неприятно, но Авантюрина, вечно поглощенного сотнями возможных будущих исходов и пытающегося проконтролировать каждый, заземляла его прямота. Одно слово в ответ на десятки мыслей. Уверенность, что всё на свете можно решить и всему найти объяснение. Веритасу Рацио хотелось поверить, и это стало первым звоночком. Колоколом. Нельзя. Глупо даже допускать мысль, чтобы доверить часть проблемы другому и ждать позитивного результата. Это опасно. Шатко. Унизительно. Доверие предполагает искренность, которую Авантюрин не смог бы предложить или принять. Доверие означало бы не ждать предательства или удара в спину, и это противоречило его личности. Потому что предательство было простым и естественным, а уверенность в обратном — самоубийством. Он мог спрятать правду от окружающих, завести её за спину вместе с дрожащей рукой, но самому себе глаза не закроешь. Веритас Рацио мог успокоить одним присутствием и им же вывести из равновесия окончательно — он становился угрозой. Угрозы стоит пресекать на корню. Так что — никаких смсок. Никаких контактов. Вынужденный отпуск давал возможность пообщаться, но не оставлял и капли желания. Авантюрин не хотел становиться ни объектом исследования, ни предметом жалости. Только оказаться подальше, в привычной обстановке. Абстрагироваться. Выкинуть из головы. И не думать. Не думать. Всё это просто… рабочие моменты. Они закончили миссию, и пришла пора разойтись, забыть, похоронив все незакрытые вопросы вместе с недосказанностями на Пенаконии. Всё это просто мираж. Галлюцинация Гармонии. Секундный припадок слабости. Но вот они снова здесь. Снова — вынужденные партнёры. Чистый лист, перепачканный с обратной стороны грязью. — Если хочешь знать, он оценил ваше сотрудничество выше среднего, — негромко бросает Джейд ему в спину, но слова все равно долетают, вонзаясь точно нож. Авантюрин выходит из переговорной, не оборачиваясь, проглотив сдавшееся, панически дернувшееся в груди. В коридоре, пролегающем в самом центре корабля, уже нет широких окон с видом на открытый космос, но он всё равно останавливается за дверью на мгновение, потерев глаза тыльной стороной ладони. В них будто всыпали стеклянной крошки, с каждым морганием лишь усиливающей жжение, постепенно захватывающее ноющей болью и виски, и затылок, и даже шею. Лоб холодный лоб никак не препятствовал растекающемуся по телу жару. После прогулки в нигде он совсем растерял сон. Рыцарь в красном, облаченный в плотные доспехи, выныривал из пустоты, сверкая странно-волшебной зеленью глаз. Он говорил что-то о красоте и совсем не испытывал никаких проблем с тем, чтобы отгородиться от звенящей, безжизненной пустоши, которая, казалось, все же неведомым образом наблюдала за ними всеми. Авантюрин тоже пытался удерживать границы расслаивающегося восприятия, быстро разлагающегося под влиянием Небытия — и не мог. Он не верил больше в Гаятру и не поверит в Идриллу. Эоны существуют — и им наплевать. Это ничего страшного. Всё в порядке. Авантюрин всё ещё может дышать, может говорить, может поступать по своему усмотрению, и его даже не выперли из Каменных сердец за уничтоженный опорный камень. Грань между невыносимым и приемлемым оставалась нетронутой. Так или иначе, о мог переступить не только через других, но и через себя самого, выгодно разменяв честь на положение. И после всего этого, вообще-то, всё ещё способен смотреть на собственное отражение в зеркале. Стойкость измерялась прожитыми днями. В итоге Авантюрин всегда в норме. Небрежно швырнув папку на кровать в личном отсеке, он приказал себе выкинуть лишний мусор из головы. Веритас Рацио со своим цепким взглядом, твёрдым голосом и телом, источающим обманчивую надёжность, оставался всего-то обычным человеком. Таким же, как все. Оставались дела куда более важные: изучить имеющиеся материалы более подробного до того, как придётся высадиться на захудалой, загибающиейся планетке, пытающейся водить за нос Корпорацию, и в идеале составить примерный план действий. Импровизация хороша лишь тогда, когда составлен и обдуман каждый возможный поворот. Придётся осмотреть местные достопримечательности, поулыбаться властям и выбить право сходить к заброшенным шахтам. Или хотя бы раздобыть карту, заручившись поддержкой искателей сокровищ. Судя по бумагам, таких отчаявшийся и рисковых — прибывших в поисках прибежища или в попытках провернуть дельце в монументальной тени высоких горных шпилей, — на Реаконе немало. Что-то в красочных, едва не гипнотических изображениях казалось Авантюрину вывернутым, неправильным, но, сколько бы не всматривался, у него так и не получилось обнаружить доказательства обмана. Мысли оставались не на месте, подстегивая беспокойное сердце. Пальцы чесались привычно подбросить фишку, но самая удачная — дань его глупой фиксации — потерялась ещё на Пенаконии. Брать новую, любую на выбор, не было смысла. Это просто вещь, а не талисман. Значит, пусть подбором теории займется док. Неужели звёздный нефрит настолько возбудил его разлинеенный порядком мозг? Или дело в азарте? В отличии от самого Авантюрина, он был продуман до мелочей и совсем не казался кем-то, готовым крутить рулетку. Фундаментальная уверенность в каждом своём слове и действии не позволила бы. Готовность подтвердить их ссылками и сносками. Вот уж. Человек-галерея. Человек-статуя. И общение с ним выматывало. Сильно. В последнее время Авантюрин тратил уйму ресурса на обыкновенную вежливость. Даже разговор с Джейд — её мягкая улыбка, усыпляющее бдительность участие — самопроверка на выдержку. Но Рацио. Это другое. Авантюрин отрицал любой намек на желание увидеться с ним. Как раньше, в самом начале дела Пенаконии. Потому что он не хотел. Это же просто: не хотеть — не делать. Хуже всего, что это было полуправддой. Несмотря на всю неустойчивость их общения, Авантюрин действительно- Некоторые моменты нравились ему. Развлекали. Увлекали. Веселили. Давали шанс отвлечься и почувствовать себя- Веритас Рацио смотрел так, будто видел насквозь и не находил ничего непоправимого. Даже молча. Даже никак не используя это. Серьёзно, проницательно, с пониманием? От этого хотелось сбежать. К этому хотелось потянуться. Поставить всё, что оставалось на кон. Ощущение, гоняющее по рукам колкий озноб. Будоражаще. Опасно. На той самой грани, где всё и ничего — соседствующие понятия. Адреналиновая яма, разверзающаяся у ног — вот, что это было. Мельком заглянув в маленькое зеркало, подвешенное на одной из стен, он лишь сейчас воспоминает, что не надел серьгу. Недостаток сна забирает своё. К счастью, синяки под глазами не так сильно бросаются в глаза при тусклом освещении личной каюты, настроенном специально, чтобы не раздражать зрение ещё сильнее. На Пенаконии Авантюрин выспался на три года вперёд. Чем Сон отличается от Смерти? Почему люди спят? Он лениво думает об этом, когда по одному стягивает кольца, украшающие пальцы, а затем и перчатки, аккуратно складывая всё это недалеко от зеркала. Непроизвольный зевок прорывается наружу, и Авантюрин бросает осторожность, кое-как стягивая жилет, заваливаясь на кровать вместе с обувью и зарываясь лицом в подушку. Всё равно переоденется потом в свежее. Новую миссию он завершит так же безупречно, как и начнёт.