Кольца Реакона

Экстренно приземлившись в единственном порту Реакона, космический шаттл КММ наделал много шума. Центральная консоль тут же отозвалась десятками мигающих лампочек и всплывающих уведомлений, рискующих быть требованиями назвать цель визита и несогласованной посадки с той стороны. Если бы это было единственной проблемой. — Твою милашку! Грубо врезав по приборной панели, Бутхилл понадеялся, что все эти вырванные изнутри кабели не приведут к немедленному взрыву. От места столкновения руки с поверхностью взлетел сноп искр. Запахло палёной проводкой. Голоинтерфейс накрылся ещё в космосе, когда омилительные милашки сделали по несколько мощных залпов по щитам, что-то в них закоротив, а на проекционных дисплеях уже некоторое время транслировались лишь опасно красные предупреждения о несанкционированном изъятии транспортного средства. Из приятного: надутые котики всё же ценили свои драгоценным жопы настолько, чтобы раскошелиться на мощную оборонительную и защитную системы. Бутхилл успел выпустить пару зарядов из турелей, прежде чем их блокировали извне. КММ — хуже жуков. Хуже роя. Паразиты, наделённые властью и вечной славой. Порой он злился на себя, когда в мыслях осекался, по новой привычке называя их очаровашками вместо уёбков, какими они были. Драный модуль, чтоб у этого хуевого шутника юмор отвалился. Так вот, очередной день его потрясающей жизни проходит по привычному сценарию: пробраться в один из фортов Корпорации, поймать парочку уродцев, устроить допрос. Затем — красочное отступление с гордо поднятой головой. Не побег — шествие! Устроить взрыв, разгерметизировать грузовой отсек, вывести из строя систему снабжения. Как итог — трофейно угнать шаттл. И вот теперь он готов развалиться на части. Неприязненно покосившись на огонь, потихоньку охватывающий пилотную станцию, Бутхилл ругнулся сквозь зубы неуместным комплиментом. Снова саданул по панели — на этот раз ногой, надеясь, что это каким-то чудом разблокирует выход. Полный пиздец. Уведомления продолжали настойчиво сыпаться на треснутый экран, но по крайней мере никто пока не пытался помочь поломкам изжарить его, разобрав на сплав металов и щепотку горелой кожи. Бутхилла с самого начала заинтересовал лишь один сигнал — бедствие. Где-то между крутым виражом на корпоратской пафосной колымаге и сверхзвуковым залпом, срикошетившим от энергощита, когда панель ещё не напоминала добычу мусорщика, на экране всплыл небольшой, едва заметный маяк. Встроенный КММ дешифровочный модуль быстро определил координаты и переформатировал короткое послание в рубленый, хаотичный сигнал бедствия. Затем второй залп снёс к проклятому духу щит у левой палубы и, похоже, попытался оставить пробоину у развлекательного комплекса. Да, в транспортном шаттле КММ был развлекательный комплекс. Всё в лучших традициях зажравшихся хрычей: мягкие кресла, голографический кинотеатр, дополненный прибабахами для виртуальной реальности, мини-бар, бильярдный стол. Не глядя, Бутхилл успел разве что хлебнуть первого подвернувшегося под руку крепкого пойла. Неплохо, но тряска и вылетающие их стен кабеля как-то не способствовали атмосфере. Гиперпрыжок при таком уровне поломок мог бы разорвать его на куски вместе с шаттлом, но Бутхилл всё равно отсалютовал Охоте полупустой бутылкой и поднял рычаги. На этом его тёплые отношения с бешеной корпоратской махиной издохли на корню. Она тут же взвилась, затряслась, как припадочная, а затем дёрнулась так, что ему показалось — сейчас всё запчасти повысыпаются. Из них обоих. К счастью или сожалению, но единственные координаты, которые пришли ему на ум в экстренной ситуации — загадочное послание. Судя по протяжности сигнала, место назначения не должно было быть слишком далеко, раз сообщение вообще достигло шаттла, а других вариантов, чтобы приземлиться, всё равно не наблюдалось. На последних секундах, на первых волнах куража пытаясь пристегнуться к креслу главного пилота, Бутхилл вдруг подумал, что хотел бы сбежать от всех проблем домой. Где просторные поля, где стелился по траве ветер, не встречая преград, где закат искрой падал вдали, поджигая небо на горизонте, и где звёзды напоминали муку, рассыпанную на чёрном плаще. Пахло простором. Пахло свободой. Пахло горелой палубой. Дома давно не было — лишь сигнал бедствия, трещащий по швам шаттл и вялые преследователи на хвосте. Бутхилл откинул все лишние мысли, принимая прямо противоположное здравому смыслу решение: вместо того, чтобы продолжать спасать остаток техники — разрушить её окончательно. Кто знает, может, стоит лишь лишить питания все основные модули, чтобы выбраться из этого железного гроба? В ином случае его, конечно, ждут последствия, но когда это галактические рейнджеры пасовали перед риском, как крысы? — Ну что детка, — ухмыльнулся он, потянув из-за пояса револьвер, — давай устроим тебе последнее шоу? Выстрел пришелся прямо в соединение искрящих кабелей, перепутанных разноцветным клубком и кое-где оборванных. Раздался новый взрыв. Огонь на пилотной станции уже лизал языками обшивку наверху, что-то плавилось, что-то шипело, но огоньки поспешно гасли, с прощальным писком отключая системы энергоснабжения друг за другом. Вскоре погас и экран, рябящий массой входящих, и красные таблички с оповещениями о блокировке двигателя, и пижонская подсветка над панорамными экранами, не несущая в себе никакой практической ценности. Времени на то, чтобы обнести крошку напоследок не оставалось, так что закончив доламывать командный отсек, Бутхилл бегом ломанулся к центральному коридору сквозь заклинившие двери. Мягкие панели, покрывающие стены здесь, практически не пострадали, разве что несколько поручней деформировались и торчали в странных направлениях, но это явно случилось раньше угона и аварии. Дверь в развлекательный комплекс автоматически блокировалась после получения пробоины на своём уровне, и войти туда сейчас было невозможно. То же самое касалось технического и медицинского отсеков, но Бутхилла ни один из них и не интересовал. Удобнее всего выбраться будет через грузовой. Лишь по удачному стечению обстоятельств он не был разрушен одной из атак, так что открыть шлюз будет гораздо более простой задачей, если направиться к месту сразу, пока пожар или вышедшая из строя система терморегуляции не добралась до топливных баков. Благословенный Лань, Бутхилл искренне надеялся, что эта пылающая херовина не рванёт в порту, набитом людьми. Как оказалось, всё обстояло даже проще. Стоило влететь в грузовой отсек, в лицо тут же ударил воздух, а человек, облаченный в тёмно-коричневый костюм с неоправданно большим количеством ремешков заорал: — Сюда! — вдобавок к словам, он замахал руками, привлекая внимание. — Сэр! Сюда, быстрее! Может рвануть! Бутхилл сомневался, что побег в таком случае успеет их уберечь, но всё равно двинул к выходу, где цифровое освещение корабля постепенно сменялось естественным светом снаружи. Мимо него, опустив на лица непроницаемые шлемы, вглубь шаттла вошло ещё несколько людей в такой же форме с ремешками. — Что произошло? — возбужденно, прерываясь на шумные заглатывания воздуха, будто это он только что бежал, просипел тот, первый незнакомец, оттащив Бутхилла в сторону. — На вас напали? Кто ещё на корабле? — Сказочно, — устало сорвалось с языка, — притормози немного, парень, ладненько? Модернизированное тело даже не запыхалось. Бутхилл поправил шляпу и настороженно огляделся. На первый взгляд они стояли в центре огромного круга. Порт представлял собой наружный коплекс сооружений, опоясанный стыковочными полосами, взлётными площадками и терминалами. Чуть в стороне высокими и крупными зданиями-коробками возвышались ангары и прилегающие к ним технические здания — обычная картина, — но поразило его кое-что другое. Прямо за ними, совсем вдали, виднелись мрачные шпили, разрастающиеся во все стороны, исполинскими гигантами возвышающиеся над всем, что попадало в поле зрения, и, казалось, обвивающие пространство в громадное, но замкнутое кольцо. Точно стенами. Точно в сердце огромного кратера. — Впечатляет, да? — со снисходительной ухмылкой произнёс мужчина в форме. — Все так реагируют в первый раз. Но разве вы, мистер корпорат, не читали отчётов, прежде чем прибить на Реакон? Бутхилл нехотя оторвался от созерцания гор. Создавалось неясное, неоформленное впечатление, что все они внутри огромной ямы. — Что? — Отчёты, — повторил мужчина уже твёрже, и сквозь его позабавленность начинало прорываться нетерпение. — Полагаю, вы здесь, как переговорщик от лица Корпорации Межзвёздного Мира, мистер…? — Бутхилл, — автоматически отозвался он, слишком поражённый и возмущенный. Но незнакомец хлопнул рукой по своему бедру, где тоже сходились крестом ремешки — обвивающие ногу и спускающиеся с куртки, — и покачал головой, даже не стараясь скрыть пренебрежение. — Я Зейн, дежурный. Канцлер предполагал, что вы вскоре снова сунете к нам свой длинный нос, но даже не догадывался, что таким вопиющим образом. Без предупреждения, незваным гостем на… — Стой-стой-стой, друг, — прервав поток возмущений этого типа, Бутхилл наморщился, всё ещё не уверенный, должен ли он принять за оскорбление сравнение себя с человеком КММ. — Какого симпатичного молодого человека ты несёшь? Тот моргнул. — Какого ещё человека? — Симпатичного. — Что? Несколько секунд они молча смотрели друг на друга: незнакомец-ремешок с непониманием, явно выраженном в сконфуженно искривившейся верхней губе и прищуренных глазах, Бутхилл — с нескрываемой досадой. Мало, что обозвали кем попало, так ещё и снова этот языковой барьер. Создавалось впечатление, что они говорят на разных языках, но что ему остаётся? Ходить с картонной табличкой с надписью «пиздец»? Очень ёмкое описание нескольких лет его жизни от начала и до конца. Дальше диалог не пошёл. — Так что случилось с вашим кораблём? Бутхилл неопределённо пожал плечами и снова взглянул на далёких гигантов, чьи вершины скрывались за нижним слоем облаком и казалось, будто они протыкают небо насквозь. Здешние, похоже, не только не узнали его, но и приняли за кого-то делегата из КММ, что само по себе наталкивало на неприятные догадки. Придурки они, что ли? Возможно, конечно, сложившиеся обстоятельства можно будет использовать. Разгромить все в случае необходимости он всегда успеет, а так, может быть, появится шанс узнать что-то, что обычно не прячут от своих. И всё же какая дрянная идея. Оседает привкусом пепла на языке. — Неудачная стычка с галлактическим рейнджером, — шаттл до сих пор не взорвался, что говорит об оперативной работе людей внутри; теперь Бутхилл вдвойне рад, что расстрелял панели и никто не увидит всех этих унылых оповещений об угоне и требований остановиться и сдаться. — Как видишь мою крошку изрядно потрепало. Зейн кивнул. Тут же со сложным выражением лица пробежался глазами по самому Бутхиллу. Лизнул глазами стык живой кожи и кибернетической махины, как-то разом напрягшись. — А вы сами-то… — пауза. — Целы? Ухмыльнувшись, Бутхилл показательно развёл руки в стороны, мол, что ему сделается-то с таким телом. Начинало подтачивать любопытство. Ноги фантомно зудели, требовали движения, бега. — Так ваш шеф ждёт или как? Я не против пойти и поболтать с ним. — Что? Нет! Я ведь сказал, что вас не ждали так скоро и без приглашения, — секундная растерянность на его лице тут же сменилась решительностью. Зейн сделал шаг назад. — Канцлер занят и не ведёт приём. — Боюсь, ты не отстреливаешь, котёнок. У меня не безграничный запас времени и восхитительно безотложное дело. — Ему придётся подождать до завтра, — Зейн провалился в попытке скрыть, как его передёрнуло после милого прозвища. — Я сообщу, что представитель Корпорации прибыл, но также не думаю, что в ближайшее время вы отсюда выберетесь. Занятно. Слова, содержательно похожие больше на угрозу, на самом деле было произнесены скорее печально, так что Бутхилл заинтересованно склонил голову в сторону. Повёл плечом. Позади них бродили люди, едва ли оборачиваясь. — На Реаконе лишь один рабочий порт, и пассажирские перевозки здесь скорее редкость, чем правило. Все гости приезжают в основном на собственных шаттлах, но ваш… — Накрылся! — громко гаркнул кто-то всё ещё скрытый шлемом, выглянув из распахнуто грузового шлюза. — Тут всё просто в фарш! Мистер, кто учил вас пилотировать? Такое чувство, что на приборной панели дралась парочка бешеных опустошителей! — Замолкни, Элиан! Он ебаный корпорат! — А я что в глаза долблюсь, чтобы не заметить?! — Я тебе их натяну на пятку, если не заглохнешь! — Ага, как двигатель этой рухляди! У них есть долбаный бильярд на борту, Зейн! Бильярд! Этих двоих, похоже, совсем не смущало, что Бутхилл стоит прямо здесь и слушает. Невольно закралась мысль, что КММ здесь не в таком уж и почёте, раз даже местные стражники кладут огромный болт на умасливание большой шишки, прибывшей на переговоры. Тем временем из-за спины Элиана показались и другие, покрытые ремешками, но не с пустыми руками. Потратив миг на осознание, Бутхилл вдруг пришёл к очевидному выводу — они выносят уцелевшие примочки, включая надтреснутые мониторы, целые мотки цветного кабеля и даже бутылки с бухлом. Зейн продолжал горячо спорить, размахивая руками и, кажется, совсем не собираясь отреагировать на происходящее. — Слышите, вы, лапули, — Бутхилл щёлкнул пальцами и их металлический скрежет, или его грубый тон, заставил этих двоих заткнуться. — А какого сладкого цветочка выносят вещи из моего шаттла? Это типа ограбление? Оборзели? Зейн скривился и, отвернувшись, запустил в волосы руку, растрёпывая чёлку над глазами. Элиан только чмыхнул. Развернулся, чтобы уйти, решив, очевидно, скинуть все разбирательсва на напарника. — Ваше транспортное средство очень повреждено, так что мы лишь действуем превентивно и спасаем уцелевшие вещи на случай повторного возгорания. Можете забарать их в любое время… если хотите. Даже тупой понял бы, что эти товарищи явно не жаждут, чтобы Бутхилл на самом деле забирал какие-то вещи, но барахло КММ его и правда волновало мало. У кого-то будет счастливый день и офигенный улов. — Ладно, развлекайтесь, ребятки, — от охранника до мародёра короткий шаг. — Что там по поводу экскурсии в честь прибытия ? Бутхилл демонстративно обвёл рукой порт и горы, возвышающиеся вдали. Обыкновенное светло-синее небо. Единственное солнце, поднявшегося в зенит и теперь палящее раскаленным белым кругом, прорывающимся сквозь хрупкие, неплотные тучи. Примечательным стало другое: несколько колец, вписанных друг в друга причудливыми перламутровыми отблесками. От самого широкого, прямо на на стыке гор с облаками, до самого мелкого, напоминающего крошечную точку на самой вершине небосвода. Одно, другое, десятое — создавалось впечатление, что небо сплошь исполосовано множеством тесных обручей. Бутхилл задрал голову, прикрыв глаза ладонью. Горы-стены. Небеса-сеть. Необычная карта раскинувшегося вида завораживала, но он также не мог избавиться от ощущения, что угодил в прорешеченный ящик, дающий возможность взглянуть на мир снаружи — мимолётно. Полуклетка на половину вдоха. Очень давно он сооружал такие, чтобы охотиться на зайцев. Элементарная схема: приманка, леска, неизбежная ловушка. Может, дело в том, что дома бесконечный простор — куда не посмотри, на земле и на небе — воспитал в нём определённое восприятие пространства. Да и космос никогда не отличался теснотой. — Да вы правда не читали отчёт, — Зейн покачал головой и внезпно сдался, расслабился, опустив плечи, даже звучать стал звонче. Так разворачивалось облегчение. — Тогда добро пожаловать в Резонант! Последний форпост Реакона. Щетина на лице Зейна старила его, а синяки под глазами непроизвольно придавали уставшего, измотанного вида, но Бутхилл понял, что человек перед ним ещё достаточно молод. Глаза его сияли живостью и несмотря на приобретённую цепкость и постоянное оглядывание по сторонам, ещё не потеряли блеска, выделяясь на бледном лице двумя голубыми блюдцами. — По правде говоря, — замялся тот, — никто больше не называет так город, раз уж он последний из оставшихся и все равно путать не с чем, но мне нравится думать, что мы здесь не просто затерявшиеся в горах отшельники, а цивилизованное общество. Они двинулись вдоль порта. Бутхилл с лёгкостью оставил неисправный корабль на месте, внимательно осматриваясь по сторонам под бодрую болтовню Зейна, взвалившего на себя роль импровизированного гида. — А что стало с другими городами? — Коррозия, — он пожал плечами, — разного рода катастрофы, запустение. Сами видите, процентов восемьдесят территории занимают горы, так что здесь и было-то всего два города. Резонант и Пульсария. Она заброшена уже очень давно. Что-то случилось с тамошним портом, кажется, утечка какого-то жуткого токсина. — И никто не пытался вернуться туда, чтобы проверить теперь? — Канцлер против. Старина Сайлас знает, что говорит. Никто же не хочет откинуться, если территория все ещё заражена, верно? На это Бутхиллу было нечем возразить. Он отошёл в сторону, когда на дорожку напротив выехал небольшой топливный автомобиль, быстро мигнув им фиолетовыми мигалками. Из окна высунулась женщина, махнув Зейну в знак приветствия. Вскоре она въехала в один из ангаров. Ворота автоматически закрылись. Идти пришлось ещё минут с пять, миновав крупные топливные хранилища, увешанные предупредительными знаками, заправочные системы, целый ряд генераторов, облепляющих каждую, даже самую мелкую, пристройку и бесконечное множество разнообразных антенн и ретрансляторов, встречающихся на каждом шагу. Могло ли быть, что сигнал бедствия послали отсюда? — Сам город не громадный, но потеряться можно, — продолжил Зейн, — так что первое время советую не уходить далеко без сопровождения. — У вас тут опасно? — Да не то чтобы, но сейчас как раз сезон искателей сокровищ, а это самый разнообразный контингент: пираты, одинокие странники, отчаянные идиоты, рейнджеры. Бутхилл чмыхнул, но ничего не сказал. — Сами понимаете, корпоратов такая публика не жалует, но, знаете, вы даже… — Вписываюсь? — В точку. Это правда железо, а не какая-то мудрёная броня? — Хочешь пощупать? Зайн поджал губы и бросил горящий взгляд Бутхиллу под грудь, но всё же отрицательно покачал головой. Вжал пальцы в ладонь. Завёл руки за спину, будто боялся всё же не удержаться. — Нет, — ещё кивок для верности. — Нет, не стоит. — Так что с городом? — А… Город прямо за портом. Я отведу вас к отелю, но показать больше не смогу. Нужно возвращаться на смену или Элиан потом будет ещё неделю нудеть. — Без проблем. Ты главное скажи, где найти бар. Естественно, Бутхилл не собирался отсиживать зад в отеле — не помешало бы осмотреться без надоедливого караула или охреневшего «мистер корпорат». Желание послать Зейна к ебаной матери возрастало в геометрической прогрессии, но тот выпучивал такие непонимающие глаза на каждую «милашку», что становилось понятно сразу: дело гиблое. Пацан совсем. Уставший и вдохновленно-заёбаный, но пацан. В итоге они вышли за массивную арку, знаменующую вход на территорию порта, оказавшись на широкой улице, на середине разбивающеёся на несколько дорожек поменьше. Здесь образовывался причудливый многосторонний перекрёсток без единого указателя. Верный старой привычке, почти рефлексу, Бутхилл тут же принялся вглядываться в людей вокруг в попытке найти то ли угрозу, то ли что-то знакомое. Но это были обычные люди. Большинство носило неброскую, комфортную одежду: тёмные свободные штаны с крупными карманами, набедренные сумки, футболки и свободные куртки, настолько замыливающие взгляд в толпе, что с первого раза было бы сложно отыскать того же человека, которого приметил минуту назад. Попадались и другие, более вычурные наряды. Светлые или даже эксцентричные, дорогие. В один из магазинчиков, светящийся назойливыми оранжевыми лампами, как раз заходил мужчина в ярко-красном кожаном костюме. Бутхилл проводил его взглядом, прежде чем отвлечься на зазывалу на другой стороне, предлагающего купить лучшее альпинистсткое снаряжение на планете. Что, в общем-то, не особо обнадёживало, раз город был единственным. Вряд ли каждый второй тут занят продажей дублирующихся ресурсов. Сама улица напоминала скорее средних размеров тоннель. В противовес к буйству природы за границами города и врастающим в облака горам, город здесь был буквально вычищен он зелени. Каменная кладка под ногами не оставляла места для травы, вокруг совершенно не было деревьев или кусов, а всё пространство блокировалось бесконечными зданиями-ящиками, увешанными неоновыми вывесками, прайсами на услуги и закутанными множеством кабелей, как кононом. Выкрашенные яркими красками и неоформленными рисунками, они наползали друг на друга, формируя кривые вторые, третьи, пятые этажи. В некоторых зданиях-доках не было даже окон, лишь вырезанные и завешенные тканью зияющие глазницы-провалы. Рядом с ними скалились с объявлений о розыске преступники. Чаще неизвестные и неопознанные, с совсем маленьким вознаграждением за своё «живым или мёртвым», повершённые больше для виду, но спустя поворот Бутхилл с удивлением заметил лицо, засвеченное едва не на каждой развитой планете: пустая на эмоции рожа Охотника за Стелларонами с пририсованными поверх усами и шляпой с помпоном. Всё это — светлящейся в тени флуоресцентной зелёной краской. Удивительно, что среди этих ребяток не было лица самого Бутхилла. Заметив его взгляд, Зейн, видно, трактовал паузу по-своему: — Вы не думайте, у нас тут не какой-то рассадник головорезов, — замотав головой из стороны в сторону, он кивком ладони указал следующий поворот. — Иногда люди привозят плакаты с собой. Наёмники, например. Охотники за головами. Всем кажется, что в искатели пойдут только бандиты и психи. Предрассудки. — Есть успехи с поисками? Бутхилл в душе не грёб, что тут можно искать, кроме чистого сортира. Но Зейн дёрнул щекой. — Я не должен обсуждать это с вами. Дождитесь приёма у канцлера. О как? Выходит, в этом дело? КММ должна была прислать переговорщика к местным, потому что хотела выжать что-то из этой захудалой планетки. Уроды. Какая знакомая история. — Да брось, солнышко. Я не прошу намурчать мне все секреты. Чисто по-людски интересно. Замявшись, Зейн пожевал нижнюю губу, уставившись на свои ботинки. — Послушайте… — неловко выдавил он, — мистер Бутхилл. Вы не могли бы… перестать говорить такие вещи? — Какие? Зейн вздохнул. Грудь его тяжело опустилась, точно придавленная одной из местных гор. — Солнышко, — тихо выдавил он, глядя ровно вниз и нервно перебирая руками длинные ремешки по бокам на бёдрах. — Котик. Лапуля. Всё это? Это очень неуместно. Пиздец, Бутхилл готов расписаться под каждым словом. Неуместно — не то слово. Но если бы он, блять, мог перестать. Скептически покосившись на шагающего, вытянувшись в струну, пацана, он заржал. Несколько прохожих обернулись на звук. — Омилеть, ты решил, что я к тебе подкатываю? — Зейн чуть дёрнулся, когда металлическая рука с силой хлопнула его по плечу. — Не. Расслабься. Это такой милашечный стиль общения, ничего не могу поделать. Но ты тему не переводи, романтик! Что там с поисками? — Я не… — Да уймись с паранойей. Мне всего лишь интересно ради каких шансов эти красотуличные дети сюда слетаются, как бабочки на цветочки? Зейн, наконец, расслабился. Плечи опустились, походка стала совсем немного мягче. — Какие тут шансы, — цыкнул он. — Никто не видел звёздного нефрита уже тогда, когда я только родился. Всё эти… кхм, красотуличные дети лишь наивные мечтатели. — Значит, ничего на Реаконе нет? — Только лес и камни. Тогда с чего бы КММ сюда соваться? Бутхилл чувствовал этот легкий сахарный привкус наёбки. Кто-то транслирует в космос просьбы о помощи, местный командир с явным неудовольствием ждёт крысу из корпорации, а, по словам Зейна, кучки энтузиастов регулярно рыскают по округе в поисках давно не существующего минелара. Нефрит? Ну и что это за хуйня? Только самоё клёвое тут вот что: пусть они — идиоты — приняли Бутхилла на ворованном шаттле за корпората, но он им не был. А это значит, что рано или поздно сюда объявится настоящий, на другом корабле и с определённым рангом и знаниями. Звучит, как вызов. Звучит, как дело. Они ещё потанцуют.