𝑳𝒊𝒗𝒊𝒏’ 𝑳𝒂 𝑽𝒊𝒅𝒂 𝑳𝒐𝒄𝒂

Cinco Хенджин все же настаивал на шопинге. Он сказал, что для него это как покупка сувениров, ему нужно иметь одежду из каждой страны, и это его любимое занятие. А поскольку Сынмин согласился провести отдых с ним, то они должен пойти вместе. Сынмин в этот раз уже мысленно закатывает глаза, но решает помолчать. Хенджин прав, он сам решился на это "бери, что дают". Сынмин не любил шоппинг, и это даже не связано с тем, есть ли у него много денег или нет. Он только заранее планировал, что будет покупать, и завершал всё в течение часа. Но его друг любил взять его с собой, часами ходить по магазинам и искать подходящую футболку, чтобы сделать фото и объявить о своей новой песне в твиттере. Песни он заливал на SoundCloud. Джисон не хотел стать айдолом, хотя Сынмин честно верил, что он мог бы, но Джи хотел быть свободным и писать свой рэп без ограничений. Это Сынмин тоже понимал. Пасео-де-Грасия — один из главных проспектов Барселоны и один из важнейших торговых и деловых районов города. Сынмин помнит, что читал об этом и хотел прогуляться здесь из-за самых знаменитых архитектурных памятников города, но в итоге оказался здесь из-за люксовых бутиков. — Люди думают, что богатые хорошо одеваются потому что у них много денег, но это не так. Не у всех есть хороший или индивидуальный вкус, и это зависит только от человека, — Хенджин осматривает одежду и при этом снова оценивает вид Сынмина. — Теперь это превратилось в "Дьявол носит Прада", и ты будешь учить меня стилю? — язвит Сынмин. Но если быть честным, сам уже готов бросить свою одежду в мусорку и надеть что-то из этого. Даже продавцы одеты лучше него, и Хенджин был прав тогда, они странно смотрят на него. — Этому не научить, чико, я сам выберу тебе одежду, — Хенджин подмигивает, раздражая Сынмина еще больше, и передает продавцу выбранную одежду. Сынмин подтверждает на испанском, чтобы всё это отнесли в примерочную. В голове, не по своей воле, возникает мысль, что по классике жанра, сейчас он примерит одежду, а Хенджин будет смотреть и оценивать, от чего немного краснеют щечки, и он не может даже винить жару, потому что здесь очень прохладно. Но когда Сынмин надевает первый наряд и выходит из примерочной, Хенджин любуется собой в зеркале. Сынмин, если честно, всё еще не может привыкнуть к красоте Хенджина. Новая одежда на нем не особо меняет чего-то, потому что он и до этого выглядел прекрасно и роскошно, но всё же. — Вот теперь всё как надо, — Хенджин наконец замечает его в зеркале и оборачивается, — теперь будешь выглядеть еще горячее, когда будешь говорить на испанском. — Не неси чепуху, — ладно, комплименты Хенджина на самом деле дают уверенность Сынмину, и не смотря на все шутки Хенджина, Мин иногда совсем не ощущает эту разницу между ними. А это может плохо закончиться. — Мне проверять и другие наряды, чтобы выбрать один? — Нет конечно, будем брать все, и даже не нужно показывать, я уверен в своем выборе, просто убедись, что всё по размеру, — Хенджин снова оборачивается к зеркалу. Да, всё как в фильмах. Просто главный герой немного нарцисс. Сынмин вздыхает и идет переодеваться. Когда он снова выходит в своей одежде, Хенджин смотрит на него как на идиота. — Зачем мы пришли сюда, если ты всё еще в этом ужасном наряде? — Мы даже не купили одежду, мне что, прямо  в ней уйти? — удивляется Сынмин, — и не надо покупать всё это, мне не нужно, и это слишком дорого… — Конечно же, — фырчит Хван, — ради всего святого, иди переоденься и сам перестань нести чепуху. Сынмину стыдно спорить перед всеми, даже если они не понимают их, поэтому всё же идет еще раз переодеваться. Выбор остановился на белых легких штанах и рубашке с разноцветными узорами. Так он хотя бы не умрет от жары. Когда он снова выходит, Хенджин уже стоит с пакетами в руках. Он еще раз смотрит на Сынмина, но в этот раз намного внимательнее. Сынмин опять смущается уже под таким взглядом. Лучше он продолжал его игнорировать. — Пойдем, оставим всё в машине. Я хочу освежиться,- внезапно сообщает Хван, и выходит из бутика. Наивный Сынмин думал, что на этом они закончат, но после кофе и мороженого они продолжали ходить по магазинам. Снова и снова. К концу дня Сынмин уже не чувствовал своих ног, и только мысли о том, что надо пешком возвращаться в отель, вызывали слезы. — У меня нет слов. Как мы могли потратить весь день только на это? Зачем вообще нужно было покупать так много одежды? Легче было бы купить сразу весь бутик. Мы могли бы делать что-то интереснее вместо этого, - бурчит Ким, когда они снова оказываются в машине. — Во-первых, это слишком много слов уже, а во-вторых, хорошей одежды никогда не бывает много. Зачем отказываться от возможности выглядеть всегда прекрасно, - Хенджин говорит и выглядит так, будто день только начинается и у него полно энергии. Сынмин даже подозревает, что он принимает какие-то таблетки. Как человек, который всегда много работал, да даже на двух работах, он выжат как лимон после такого. — Ладно, видимо, с тебя хватит на сегодня. Я отвезу тебя в отель, если ты, конечно, уже убедился, что я не маньяк, и скажешь мне, наконец, где остановился. Этот парень точно дьявол, и Сынмин бы поспорил с этим, потому что сегодня он понял, что шопоголики тоже своего рода маньяки, но он и правда так устал, что набивает свой адрес в GPS. Хенджин опять включает музыку, а Сынмин опять молчит и теперь уже смотрит на ночной город. Это все очень завораживает, но больше всего - взгляды Хенджина, которые иногда отражаются в окне машины, когда они стоят под светофором. — Мне помочь отнести пакеты? - спрашивает Хван, когда машина останавливается перед отелем. — Нет, спасибо, я сам, - Хенджин все же выходит из машины, чтобы помочь разделить пакеты. Сынмин, почему-то чувствует себя неловко, но все же решает спросить, - ты тоже возвращаешься в свой отель? —Нет, я встречусь с одним знакомым. Завтра опять позвони и разбуди меня, пожалуйста. Я приду за тобой, и мы решим, чем можно заняться, хорошо? — Хорошо. Сынмин валится на кровать, как только заходит в номер. Теперь, когда он один, странные мысли и сомнения снова возвращаются к нему. А правильно ли он поступил? Должен ли был согласиться на это? Он точно может признать себе, что, несмотря на усталость, он провел время хорошо, и с Хенджином было легко, но все же. Сынмин сразу берет телефон в руки и звонит Джисону. Ему нужны его собственные таблетки, в виде убеждений Джисона. — Чао, Сынмин, - вот еще один бодряк, который никогда не устает. — Сколько можно говорить “чао” по-итальянски, Джисон? — А что, с тобой только можно общаться по-испански? Может быть, я именно итальянский учу. — Вот дурак,- Сынмин опять устало протирает глаза. — Сам такой. Ты уже должен был начать рассказывать, что ты сделал с Хенджином, а не давать мне уроки лингвистики. Сынмин опять цокает, но все же в кратце рассказывет об их дне. — Все же я не уверен в этом, Джи. Нормально ли просто согласиться на такое? Это всего лишь первый день, а он уже потратил так много денег на меня. — Меня так раздражает, что я должен слушать все эти глупости, вместо твоего восторга и радости. Почему ты всегда думаешь, что не заслуживаешь чего-то? Хотя не надо отвечать на этот вопрос, я и так знаю ответ, но реально перестань. Он взрослый человек и сам прекрасно понимает, что предлагает,- Джисон еще полчаса спорит с ним, убеждая в обратном, и наконец-то отпускает Сынмина спать. Сынмин действительно очень сильно пытается заглушить свои мысли и уснуть. Ведь он не рассказал Джисону настоящие причины своего волнения. Когда он закрывает глаза, почему-то в этой темноте тоже отражается тот взгляд Хенджина. Seis Хенджин не отвечает на звонки. Сынмин снова нервно шагает в номере с телефоном в руках. Неужели всё ещё спит и не слышит долгих звонков телефона? Или просто игнорирует? Было одно дело сомневаться в своём выборе, и совсем другое думать, что Хенджин передумал или забыл о нём. От осознания этого, насколько сейчас он зависим от Хенджина, Сынмин чувствует себя ещё хуже. Он открывает окно, которое все это время держал закрытым, чтобы включить кондиционер. Вид, конечно, не был самым красивым, просто были видны здания и несколько узких улиц, но даже это нравилось Мину. Может быть, для жителей, это самое обычное место, самые обычные переулки и здания, которые они привыкли видеть каждый день, но для Сынмина это совершенно другой мир, особенно после того, как он всю жизнь жил в своём маленьком мире, где было довольно не радужно. Но Сынмин не успевает окончательно утопить себя в мыслях, когда сам получает звонок от Хенджина. — Прости, я был в душе. Мать уже позвонила и разбудила меня раньше тебя, так что буду там через час. Сынмин облегчённо вздыхает. И сегодня он не будет один. В этот раз у него было из чего сделать выбор. Одежда была разбросана на кровати. Но не важно, что Хенджин купил для него в своём стиле, он все равно хочет просто чувствовать себя комфортно и чтобы не было слишком жарко, поэтому надевает обычную майку, а сверху легкий пиджак. В этот раз он не забывает о фотоаппарате. Когда Сынмин выходит из отеля, он никак не замечает поблизости черную машину. Через минуту опять получает звонок от Хенджина. — Найти белый Порше, а точно, мы же ещё не проходили этот урок. Сейчас, - окна машины, что стояла неподалеку, опускаются, и Хенджин машет рукой. — Ты позвонил только чтобы опять глупо пошутить? Я могу возвращаться в отель? — Нет, давай быстрее, - Хван бросает вызов, и Мину немного хочется придушить его. Он садится в машину и замечает, что запах тот же. Значит, это всё-таки одеколон Хенджина так хорошо пахнет. — Обязательно менять машину каждый день? — Люблю разнообразие. Хенджин снова включает свои песни и одной рукой ловко ведет машину. Сынмин на секунду задерживает взгляд на этом. Хенджин всегда носил аксессуары: часы, браслеты и кольца, которые так красиво смотрелись на его длинных пальцах. Сынмин не знает, где был Хенджин до этого, в какой стране, но кожа у него загорелая, от лучей солнца получая медовый оттенок. — Ты понимаешь, о чём они поют? - внезапный вопрос вырывает его из того странного пространства, в котором он находится, и Сынмин быстро отводит взгляд. Он даже не прислушивался к тому, какая песня играет все это время, но теперь она оказывается знакомой. — Не могу сказать, что очень хорошо понимаю. В песнях почти всегда нечетко и быстро произносят слова, но слова этой песни мне знакомы. — И о чём он поёт сейчас? — Ты касаешься моего тела, когда двигаешься, эти сексуальные движения заводят меня. Ты хорошо умеешь манипулировать своими бёдрами… короче, она ему нравится, - Сынмин немного смущается от этих слов. Он конечно просто переводит их, но всё же немного неловко произносить их, когда Хенджин так внимательно смотрит на него. — Не плохо, надо запомнить. Применю их потом, - Хенджин подмигивает, и Сынмин опять отводит взгляд. Конечно, применит, всё, что он сможет запомнить на испанском, это его глупое “чико”. — А мы куда едем? - Ким опять вспоминает, что даже не спрашивал об этом. Он как-то витает в облаках сегодня. — Раз уж ты так помучался вчера, и я на самом деле сказал, что хочу нормально познакомиться с этим местом, то мы сходим в музей сегодня. Я уже купил билеты в Национальный музей искусства Каталонии. Сынмин тут же забывает о своих странных мыслях и с блеском глаз смотрит на Хенджина. Он именно туда хотел направиться, когда состовлял планы. Само здание музея даже достаточно для того, чтобы восхищаться им. Сынмин уже из окна замечает большие и красивые купола, что тянутся к небу. — Этот музей такой большой. Мы же осмотрим всё? - Сынмин спрашивает Хвана, как нетерпеливый ребёнок, но что получает усмешку. — Ну, если ты будешь хорошим гидом. — Ты думаешь, что я всё знаю о их искусстве и о коллекциях? Я что, Википедия, по-твоему? - ворчит Ким выходя из машины. — Ладно, пошли, будем просто оценивать визуал. Ну конечно, Хван Хенджин не из тех людей, которые ходят в музеи, чтобы читать таблички под картинами и запоминать все это. Он иногда комментирует что-то или спрашивает Сынмина, но не более. Они не задерживаются долго на одном месте, потому что так они не выберутся оттуда сегодня. Коридоры были бесконечные, а потолки высокие с красивыми узорами. Сынмин все же успел сделать несколько фотографий, и в нескольких из них случайно попал и Хенджин. Он слишком гармонично смотрелся среди искусства. Сынмин надеется, что Хенджину это нравится так же, как и ему. Он же не стал бы делать что-то, только чтобы угодить Сынмину. Значит, и его все это должно интересовать. Ему немного стыдно, но он просит Хенджина купить ему почтовую открытку, чтобы отнести Джисону. Грустно, что он не смог купить ему подарок или сувенир, как и обещал, но хотя бы даст открытку. Через несколько часов они снова в машине. На этом планы Хенджина закончились, и он просто сейчас ведет без конкретного направления. — Хенджин, может быть, мы оставим машину и прогуляемся пешком? Там много интересных переулков и магазинов, мы можем пойти туда, - Сынмин указывает рукой, ведь улица оказывается знакомой. Хенджин с трудом находит место для парковки, и когда они выходят из машины, Сынмин уже жалеет о своих словах. Солнце палит сейчас как никогда, настолько, что даже глаза не открываются нормально. — Держи, — Сынмин оборачивается и видит солнцезащитные очки в руках Хенджина. — У тебя всегда с собой запасные очки? — дразнит Ким, но с радостью надевает их. — Моё удобство всегда на первом месте. Пошли, чико. Посмотрим, куда в этот раз ты меня ведешь. Они гуляют по оживленным узким улицам. Люди или куда-то спешат, или ищут убежище от жары в магазинах и в кафешках. Всё слишком разноцветно и разнообразно для Сынмина. Старинные здания с яркими фасадами тянутся вдоль улицы, создавая неповторимый архитектурный ансамбль. Внизу, на уровне тротуаров, люди толпятся, оживляя пространство своими движениями. Шумный гомон разноязычных голосов создает неповторимую атмосферу радости и веселья. Как же здесь хорошо. Но через некоторое время Хенджин тоже не выдерживает и останавливается. — Не знаю, какие запахи я улавливаю, но сейчас чувствую, что сильно голоден. Давай зайдем сюда, там ещё и живое выступление, — Хенджин кивает головой в сторону входа, и Сынмин подходит ближе, чтобы разглядеть. Ну в прочем, он тоже не отказался бы от еды. Или хотя бы от освежающего лимонада. Когда они заходят внутрь, это место больше похоже на чей-то двор, но столики и маленькая сцена, где выступают музыканты с гитарой, выглядят очень мило и красиво. Он спрашивает официанта, есть ли свободное место, на что получает ответ, что скоро освободится маленький столик, если они не против подождать. — Как же они красиво играют на гитаре. Я тоже попытался однажды научиться, но бросил. Моя вечная проблема: ничего настолько не цепляет, чтобы довести дело до конца, — рассказывает Хенджин. — Я тоже немного умею играть, но конечно, не так профессионально. Просто с другом за компанию решил учить, — Сынмин решает тоже делиться чем-то, надеясь, что Хвану на самом деле это интересно. — Ты бы мог петь для меня песни с гитарой и на испанском. Те самые секси песни, — Хенджин уже смотрит на него нагло и улыбается. — Хорошо, просто я буду ругать тебя в своих песнях, а ты и не поймешь, — шутит Сынмин, заставляя Хенджина смеяться. К ним наконец-то подходят и сообщают, что столик уже готов. Они заказывают паэлью по совету Сынмина, а Хван просит самое лучшее вино. Заказ приносят довольно быстро, пока они наслаждаются музыкой. К музыкантам через некоторое время выходит и молодой загорелый певец с огромной улыбкой, и некоторые начинают танцевать. — Давай пойдем тоже потанцуем, — говорит Хенджин, как только делает последние глотки вина. На протесты Сынмина, что он за рулем, он отвечает, что вызовет такси. — Я не умею танцевать, — Сынмин качает головой. — По-твоему, все проходят уроки танцев здесь? Просто надо свободно двигаться и наслаждаться музыкой. — Я и это имею в виду, когда говорю, что не умею танцевать. Не умею я быть таким свободным, как они, отключить мозг и дать телу делать, что хочет. — Ничего, это легко исправить. Хенджин встает с места и тянет Сынмина за руку в самый эпицентр танцующих. Уже почти темно, и лампочки, что висят над ними, вдруг загораются. Откуда у Хенджина столько всего в себе? Это от качества жизни, когда никогда не отказываешь себе в ничем, или от воспитания, семьи? Или это просто он такой? Свободная душа, своеобразный и умный, человек, который ищет новые ощущения все время, куда бы не шел. Каково быть таким, как он? — Первый шаг — это осознать, что сейчас всем танцующим плевать на остальных. Мы, корейцы, конечно, любим контроль и осуждения,  но поверь, жизнь становится легче, когда понимаешь, что всем плевать на тебя, — Хенджин притягивает Сынмина за талию ближе к себе. — Нет правильных или неправильных движений в танцах. Твое тело — как вода, что может плавно двигаться, как захочешь ты сам, даже если будешь принимать самые непонятные формы, — Хенджин двигает бедрами, а потом ногами, а Сынмин пытается повторить за ним, один шаг влево и обратно, а потом вправо. Мин на секунду отвлекается и смотрит по сторонам, убеждаясь в словах Хенджина. Никто не смотрит на них. — Ну же, подними руки, никто тебя не держит. Используй пространство рядом с собой, почувствуй музыку, — Хенджин берет обе руки Сынмина в свои и медленно поднимает их вверх, а потом отпускает, скользя своими по бокам, снова к талии. Хенджин так старается помочь Сынмину, открыть его маленькое окошко и дать мыслям свободно летать прочь. Но сейчас далеко не стыд и неумение танцевать не дают ему свободно двигаться в такт Хенджина, который так умело делает волны телом. Именно из-за него Сынмин сейчас застывает на месте и ощущает только жар, исходящий от этого человека. Именно из-за него его цепи сильнее тянут его, приковывая к земле, которая тоже шатается под ногами. Хенджин - это вода, а Сынмин всего лишь скала посреди моря, которая никогда не сломается, как бы не хотелось сейчас же осыпаться на кусочки и утонуть в этих волнах. Слишком крепкая. Неужели Сынмин никогда не будет свободен? Ты всё-таки не умеешь танцевать, Ким Сынмин.