despicable.

      Под холодным, серым небом Камелота, он стоял на стене у одной из башен, вглядываясь в туманную даль. Рядом с ним, закутанный в плащ, стоял Мерлин, стучащий зубами от холода. Страдания и потери накрыли королевство, словно одеяло, скрывающее что-то таинственное и гнетущее: стаи диких животных нападали на деревни, оставляя за собой разрушение и смерть. — «Может нам стоит всё же, найти другую точку обзора? Я не чувствую рук, милорд».       Король Утер послал Артура и его верных рыцарей выяснить, что за хаос обрушился на его земли. Голос слуги был трепещущим, не только от морозного воздуха середины осени, но и от предстоящего испытания.       Мерлин поправил плащ, чтобы защититься от холодного ветра. Ледяного цвета глаза не оставили эту деталь без внимания и едва изогнули брови в вопросительном жесте. Он ничего так и не сказал. Все знали, что Мерлин легко замерзает даже от, кажись, теплого ветерка, и это был лишь один из множества фактов, которые Артур успел подметить за годы проведенные плечом к плечу.       — «Мы выдвигаемся немедленно,» — сказал Артур, его голос твердо разрезал тишину. — «Гавейн, Ланселот, Персифаль, Леон, вы со мной. Остальным рыцарям — защищайте замок и короля, в моё отсутствие».       Рыцари кивнули, их лица были сосредоточены и серьезны. Все осознавали груз важности случившегося. Гаюс, стоящий в стороне зала, тихо произнес: «Будьте осторожны, Артур. Эти нападения не выглядят, как случайность». В ответ последовал утвердительный кивок и вскоре рыцари вышли за стены Камелота, начав долгий путь к деревням, в которых умирали люди. В голове будущего короля крутилось очень много мыслей о причине такого поведения лесных зверей.       К вечеру второго дня они разбили лагерь у подножия холма. Мерлин развел костер, стараясь, чтобы пламя было достаточно сильным, чтобы согреть всех, но не слишком ярким, чтобы привлечь нежелательное внимание.       — «Мерлин, не копайся,» — укоризненно бросил Артур, помогая расставить палатки. Его голос был строг, но в нем слышалась скрытая забота. Мерлин, бросив на него взгляд, ничего не сказал, продолжая свою работу.       Когда лагерь был устроен, он снова кутается в свой плащ, тщетно пытаясь согреться. Не говоря ни слова, плед из палатки принца аккуратно накрыл плечи Мерлина. В тот момент, не было ничего кроме безграничной благодарности и понимания. Артур лишь кивнул, подтверждая свои действия.       На третий день, проходя через лес, рыцари обсуждали странные происшествия. Гавейн пытался отвлечь своими историями о том, как он однажды чуть не лишился руки из-за улья с осами, но мрачные мысли не покидали головы идущих.       — «Я слышал, что это может быть магия,» — сказал Леон с беспокойством, которое только усилялось ветром, раздувающим листья деревьев. — «Такие вещи случаются не просто так».       Мерлин и Артур обменялись взглядами. Один из них, ещё с самого начала подозревал, что в этом замешана магия, и ему не терпелось исследовать то, чем это может оказаться. Желание узнать больше отзывалось лёгким покалыванием на кончиках пальцев.       На четвёртый день они достигли одной из пострадавших деревень. Крыши домов были разрушены, в некоторых местах всё ещё не засохли брызги и лужи крови. Уже не понятно, людской или звериной. Тут и там лежали холодные тела и туши, над которыми постепенно начинали собираться мухи. Пир смерти и разрушения. Разрушенные дома и испуганные жители подтвердили худшие опасения. Они рассказывали о мальчике по имени Эзель, который, казалось, притягивал беды. Его младший брат Мельвин и мать Вергильда были единственными, кто оставался рядом с ним, несмотря на страхи и слухи.       Мерлин, чувствуя что-то неладное, настоял на встрече с ними. Они нашли Вергильду в полуразрушенном доме, сидящую рядом с Эзелем, лицо которого было бледным и изможденным.       — «Прошу вас, помогите нам,» — умоляюще произнесла Вергильда. — «На моего сына наслали проклятие, и теперь оно убивает нас всех».       Артур, глядя на мальчика, почувствовал тягость ответственности и предстоящий выбор застрял комом в его горле. Он обернулся и посмотрел в помрачневшее лицо, которое с тоской и добродетелью смотрело на развернувшуюся картину.       — «Мы поможем,» — слова прорезали густую тишину хижины. Ночь опустилась на деревню, накрыв её мраком и страхом. Артур и его рыцари подготовились к дозору, в то время как Мерлин пытался понять природу проклятия. Он спрятался поодаль от всех, и достал из сумки старинную книгу, которую ему подарил Гаюс, ещё в первые дни в Камелоте. В ней он нашёл нечто подобное происходящему.       «Проклятие призывателя» — древнее и мощное заклятие, способное подчинить кого-то воле одного человека, превращая в бездушную куклу.       — «Это не обычное проклятие,» — он с ужасом разглядывал старинные надписи в книге. Запыхавшийся голос прозвучал приближаясь к рыцарям. — «Это проклятие, Гаюс говорил… что его накладывают только принеся жертву».       Артур, прислушиваясь к словам друга, настороженно осматривал тьму за хижиной Вергильды. Он чувствовал, что что-то надвигается.       На рассвете, когда они собирались покинуть деревню и исследовать окрестности, Эзель внезапно начал кричать. Его тело содрогалось в конвульсиях, и его глаза закатились обличая покрытые сине-красными тонкими венами белки.       — «Это снова начинается,» — испуганно прошептала Вергильда, обнимая своего сына. Мерлин, не раздумывая, бросился к мальчику, пытаясь успокоить его, вернуть в сознание. Но что-то, невидимое и зловещее, преградило его попытки, покрывая все вокруг хижины тонким слоем тумана.       Внезапно из леса раздался оглушительный рёв. Рыцари мгновенно обнажили свои мечи, а Артур, став в боевую стойку, отдал приказ:       — «Все на позиции! Гавейн, Ланселот, прикрывайте с востока! Персифаль, Леон, следите за западом!» Тени в лесу зашевелились, и из темноты появились глаза, светящиеся притягивающей яростью. Мерлин смотрел на них, выглядывая из окна дома и во рту ошущался липкий, мерзкий, как грязь привкус страха.       Стая волков с кровожадными глазами выбежала из леса. Они двигались с невероятной скоростью и координацией, как будто их вело что-то большее, чем просто инстинкт. — «Держитесь крепче!» — крикнул Артур, отбиваясь мечом от клацающих пастями хищников.       Битва началась. Звери с яростью атаковали рыцарей, пытаясь разодрать лица когтями и повалить их на землю. В ответ, отбивая удары и наносив смертельные раны звучали клинки и грохот кольчуги. Кровь и пот смешивались, создавая свою, восхитительно умертвляющую картину.       Ланселот отбился от двух волков, пока Гавейн, разрубал зверей и отбрасывал шутки про последний день в их жизни. Леон и Персифаль держались рядом с хижиной, спиной к спине, отражая атаки со всех сторон и не давая этим монструозным псинам пробраться внутрь.       Мерлин, находясь рядом с Эзелем, втайне использовал свою магию, чтобы вернуть подростка из его состояния. Он знал, что долго так не продержится.       Когда казалось, что волны зверей начинают отступать, раздался новый рёв, более мощный и жуткий. Из леса вышли медведи и волки с стекающей пеной из пасти, их глаза были стеклянными. Кажется, что звери сбежались сюда со всех окрестных лесов и холмов. Артур, тяжело дыша, влетел в хижину.: «Мы не сможем отбить их всех. До рассвета ещё далеко». Он знал, что единственный способ спасти всех — найти и разрушить проклятие.       Вергильда подошла к ним, её лицо было белым от страха: «Я нашла сына в каком-то странном месте. В лесу. Оно было похоже на заброшенный храм».       Собрав свои силы, будущий король и его люди, вместе с Мерлином, Вергильдой и её сыновьями, отправились в глубины леса. Тени сгущались вокруг, каждая ветка казалась рукой, тянущейся к ним. Туман не покидал покров земли, а истощение подбиралось едким бегом мурашек вдоль позвоночника.       — «Будьте готовы ко всему,» — сказал Артур, сжимая меч и стараясь не выпускать из виду своего слугу и остальных.       Древний храм, заросший мхом и окутанный тьмой, встречал своих посетителей могильной тишиной. Все почувствовали холод, пробирающий до костей. Внутри храма царило молчание, нарушаемое лишь эхом их шагов. Они вошли в центр храма, где на старом каменном алтаре лежал артефакт, излучающий едва заметное свечение. Эзель, подойдя ближе, внезапно закричал и упал на колени, сжимая голову руками.       В этот момент из тени вышла фигура, её глаза светились знакомым изумрудным блеском. Это был тот, кто наложил проклятие, и теперь он стоял перед ними.       — «Постарайся не умереть, Мерлин.» — почти неразличимый шепот пронзил эхом зал храма. Никто никогда бы не поверил. Но обстоятельства… В этот момент под угрозой был не только Эзель. В случае провала, в опасности будет весь Камелот.       Тёмная фигура шагнула вперёд. Боль от осознания отзывалась тянущим ощущением где-то в горле.       — «Моргана…»       В воздухе повисло осознание, отзываясь воспоминаниями и леденящим дыханием рыцарей, стоящих в полной готовности защищаться, посреди мрачного и холодного каменного храма.       — «Ты жива». — голос произносил слова с толикой печали, обжигающей язык и крепче сжал рукоять меча.       Моргана улыбнулась, но в улыбке не было милосердия, только следы сумасшествия и потерянности в своём гневе. Шелест сухих листьев под ногами шептал свои могильные песни.       — «Вы наивны, полагая, что можете остановить меня. Так не терпится умереть, брат?» Она подняла руки, и прошептав заклинание, вокруг заклубился густой дым, облачаясь в стаю теней, которые ринулись на Артура и его рыцарей.       Артур и его рыцари сражались с тенями, их мечи мелькали в воздухе, отражая атаки и нанося удары. Мерлин, спрятался за каменным монументом и сосредоточившись, произносил заклинания, пытаясь помочь Артуру. Тот сражался с очередной надвигающейся тенью.       Мерлин чувствовал, как магия внутри него пульсирует, готовая вырваться наружу в любой момент. В этот момент он увидел, как Эзель, из последних сил, тянется к алтарю, на котором лежал проклятый артефакт. — «Эзель, нет!»       Но юноша собравшись с духом, схватил артефакт. Его тело содрогнулось, и он закричал от боли, покрываясь тонкой коркой льда.       Эзель, сжимая артефакт, напряг все силы, пытаясь разрушить его. В это мгновение, казалось, что судьба всего королевства хранится в руках подростка, жертвующего собой.       Яркий, почти слепящий свет озарил храм, заставив его отступить подальше и накрыть свои глаза ладонью. Тени исчезли, и Моргана рухнула на колени, обессиленно, окружённая мечами рыцарей.       Камень в руках Эзеля, раскрошился, испачканный кровью. Проклятие начало исчезать. Туман рассеялся и магия покинула тело мальчика. Он рухнул на землю, покрытый коркой льда и безжизненно смотря в пустоту.       — «Ты проиграла, Моргана,» — сказал Артур, подняв меч. — «Не пытайся от меня сбежать. Не в этот раз». Артур посмотрел на свою сестру с болью, окутывающей его, словно мокрая, липкая слизь. Камелот превыше всего. Резкий взмах лезвия клинка пронзил кожу. Кровь тонкой струей плеснулась из рта Морганы. — «Ненавижу». Последние слова, произнесенные ей перед тем, как дыхание остановилось. Слезы стремились наружу, сдерживаемые лишь непоколебимым чувством долга.       Мерлин склонился над телом колдунши и в его молчаливом взгляде читалось грустное, но гневное прощание. Он уложил её на мох, проросший внутрь храма, туда, где свет пробивался, сквозь трещины в камнях и едва слышно прошептал что-то на языке старой религии. Что-то что он прочел в книгах, подаренных Гаюсом. В это же время, мать громко рыдала над телом своего сына.       Когда храм наполнился светом утреннего солнца, Артур подошёл к Мерлину, который поддерживал Эзеля и помог принести его тело обратно в дом Вергильды.       — «Ты сделал то, что должен был…»       Вергильда, с слезами на глазах, подожгла костер с телом своего старшего сына. Мельвин, младший сын, стоял рядом с ней и сдерживал себя от гнетущего горя.       Глаза всех были обращены на огонь, зная, что они спасли не только деревню, но и весь Камелот. Артур, смотря на восходящее солнце, почувствовал, как его сердце покрылось очередным саднящим шрамом.       Возвращение в Камелот было триумфальным. Люди встречали своих героев с радостью и благодарностью. Гаюс, услышав новости о гибели Морганы, с сожалением обнял Мерлина, а Артур почувствовал, что у него почти ничего не осталось. Там, на стене замка, рядом с одной из башен, что-то сломалось. То ли это было сердце Артура, то ли это Мерлин, ставший в его глазах единственным оплотом человечности.