summertime

“постой, вы теперь встречаетесь?” Сынмин держал руку на пульсе ещё с первого дня, интересуясь тем, как продвигается дело о проклятых фотографиях, и Хёнджину попросту не удалось увести разговор от того факта, что сегодня всё пошло не в то русло (правда он не против). В любом случае, хотя бы нет новых фотографий, вот как-то и забылось само из-за любовных волнений. А может, он просто снова сбежал от серьёзного разговора, и никто не посмеет его винить, потому что сегодня он уже признался парню в чувствах. “АХАХА СЕРЬЁЗНО”. “я ничего такого ему не говорил”. “просто, что ты хочешь с ним встретиться”. “а когда он спросил зачем, я ответил, что ты сам ему об этом скажешь”. Хёнджин хлопает себя по лицу в отчаянии и быстро строчит: “ТАК ЭТО ЗВУЧАЛО, КАК БУДТО Я СОБИРАЮСЬ ЕМУ ПРИЗНАТЬСЯ”. “ой”. В любом случае, глупо злиться на своего друга. Всё сложилось даже лучшим образом, и Хёнджин искренне рад, что смог из-за этого недопонимания сходить на свидания с милым парнем. Иначе он, как в ситуации с Сынмином, ещё год не понимал бы, как сильно они сблизились. Есть у него грешок до последнего не видеть очевидных вещей. Хёнджин обнимает собственную подушку и засыпает с мыслями о том, как остаток каникул он проведёт со своим парнем. И, может, следующие каникулы тоже, если всё у них сложится. Есть ли вообще смысл говорить о фотографиях сейчас?.. Судьба напоминает ему следующим же утром, когда в галерее обнаруживаются несколько замыленных фотографий Джисона. Теперь, когда чувства между ними ясны, как день, Хёнджин чувствует себя ещё ужаснее. Первые две селки вполне обычные, не учитывая, что Джисон их делал явно после душа, так что на нём нет верха, и с волос по влажным плечам стёкают капли. Но, возможно, после он решил поэкспериментировать с ракурсами, так что, пусть на них нет ничего откровенного, выглядят они интимно. Если честно, сняты они всё ещё бездарно, и тем не менее пробуждают столько чувств внутри, что, игнорируя призывы совести, Хёнджин пролистывает их все. Если бы Джисон сам прислал, не было бы бойфренда счастливее, чем Хван, но это его проклятие, и, немного помешкав, Хёнджин всё же удаляет их. И в тот момент, когда он уже собирается идти умываться, телефон в руке вибрирует, уведомляя о новом сообщении. “проснулся?” “доброе утро”. На фотографии, следующей за этими сообщениями, в отражении маленького круглого зеркала Джисон уже в футболке с высушеными волосами. У него милые щёки, за которые хочется укусить, и Хёнджин долго борется с желанием поделиться этим в сообщении прежде, чем отвечает: “доброе утро”. “я как раз думал о тебе”. Немного подумав, он добавляет, несмотря на мыльный фильтр: “ты такой красивый”. В галерее похожей фотографии не появляется – видимо, ещё не сихнронизировалось, – так что во время водных процедур и завтрака он заглядывает туда, чтобы понять, в какой момент происходит магия. Те фотографии после душа выглядели утренними, но, возможно, требуются сутки, чтобы они оказались в галерее Хёнджина. В конце концов, они договариваются о встрече с Джисоном, так что Хёнджин попросту забивает. Перед самым выходом на улицу он захватывает сумку со своим фотоаппаратом, надеясь, что Джисон не будет против. При виде огромной профессиональной камеры, объектив которой стоит дороже, чем их недельный бюджет вместе взятый, Джисон растерянно хлопает глазами, напоминая напуганного мышонка. Они выбрались на спонтанный пикник у реки Хан, правда, так как никто из них не умел толком готовить, оба просто набрали сэндвичей в супермаркете. – Я поучу тебя, – отвечает Хёнджин, – и… если позволишь, я бы хотел тебя пофотографировать. – Меня? – Джисон удивлён настолько, будто бы его объявили победителем лотереи. Только радости в нём нет. – Я нефотогеничный, не надо. Последние слова заставляют Хёнджина нахмуриться. – Что значит “нефотогеничный”? – Камера меня не любит, – бормочет Хан, – я плохо получаюсь на фотографиях. – Камера и не может тебя любить, это просто железка! – Хёнджин бы убил себя раньше за такие слова, но сейчас его возмущает услышанное до глубины души. – Дело в фотографе. – Фотограф должен меня любить? – отшучивается Джисон, глупо улыбнувшись. Гнев сменяется смущением. – Да, – Хёнджин, тем не менее, не отступает. – Так что я тебе покажу, какой ты фотогеничный. И заодно на практике объясню, как нужно фотографировать, а то тебе ещё учиться и учиться. – Тебе не понравилась фотка, которую я прислал утром? – разочарованный голос Джисона ранит Хёнджина в самое сердце, и он снова ментально избивает себя. – Ты же сказал, что она красивая… Нет, дело не в этой селке. Дело в том, что до этого он видел больше, чем нужно. – Понравилась! Просто надо поработать над техникой… и у тебя плохая камера на телефоне? – Хёнджин уводит разговор в безопасную тему. – Почему она замыленная? – А, это… – вздыхает Джисон. – Я часто беру телефон в душ, вот… камере и плохо от воды. Ты не подумай ни о чём! Я просто смотрю аниме. Судя по тому, что у Хёнджина пару раз появлялось в галерее, он бы не удивился, если Джисону в душе телефон нужен был бы не только для просмотра аниме, но эти мысли Хван старательно отгоняет, потому что уже чувствует, как горят уши. Это нечестно, что он знает такие подробности личной жизни парня. В объективе камеры Джисон кажется беззащитным, неуверенным, и от этого становится не по себе. Нужно поскорее всё-всё рассказать. Джисон сейчас доверяет ему, и с каждым днём, что Хёнджин молчит о своей тайне, он становится всё ближе к званию извращенца, как бы он себя не оправдывал. Сейчас же Хёнджин пока что берёт его руку в свою, чтобы попросить расслабиться, и продолжает съёмку, когда видит ответную улыбку. – Ты красивый, – в очередной раз повторяет Хёнджин, просматривая пару десятков фотографий, и Джисон нетерпеливо встаёт на цыпочки, чтобы заглянуть в экран камеры. – Серьёзно. Ты выглядишь чудесно. – Обычно я бы поспорил, но тут правда вышло неплохо. – “Неплохо”? – Хёнджин надувает губы. – Я старался не ради “неплохо”. Джисон, некоторое время попялившись на него с нечитаемым выражением лица, быстро чмокает в щёку. От прикосновения губ по телу растекается тепло. – Так лучше? – Неплохо. – Эй! *** К вечеру чудовищные комары так достают их, что они уходят с реки Хан погулять по городу. Хёнджин периодически щёлкает городские улочки, пока Джисон рядом рассказывает увлекательнейший сюжет манхвы, которую прочёл недавно, и пусть это их второй день как парочки, они чувствуют уют в компании друг друга. Необъяснимое ощущение, как если бы они были вместе всю жизнь. Иногда Хёнджин ловит себя на мысли, что дурацкое проклятие свело его с настоящим соулмейтом, так что стоит поблагодарить судьбу, но всё же он не хочет причинить боль Джисону. Из того, что он успел узнать, складывается впечатление, что Джисон стесняется фотографироваться и, скорее всего, делает это изредка, чтобы просто научиться видеть себя на снимках без негатива. Хёнджин показал ему ракурсы, с которых лицо на селках будет выглядеть выигрышнее, а нос из-за перспективы не казаться широким, хотя конечно всё равно добавил, что Джисон красив и без ухищрений. – А ты, получается, просил Сынмина нас познакомить, потому что… – Джисон как-то неожиданно переходит на другую тему, – хотел подружиться? Вчера мы не поговорили об этом, но я так и не понял, в чём ты хотел признаться. Хёнджин останавливается. Пора бы. Да, лучше сделать это сейчас. Он убирает фотоаппарат в сумку с серьёзным лицом, так что Джисон даже напрягается. – Я расскажу, но обещай поверить мне? – Поверить? – переспрашивает растерянный Джисон. – Ну, хорошо. – Джисон, я… без понятия, каким образом… может быть, это проклятие или магия какая-то, – Хёнджин криво улыбается, – но не так давно в моей галерее стали появляться твои фотографии. – Мои… фотографии?.. – на лице Джисона ни капли доверия, и его сложно осудить. – В смысле? Что ты имеешь в виду? – То, что ты снимаешь, мистическим образом появляется у меня на телефоне. Я хотел тебе рассказать об этом, потому что это нечестно, что я вижу их, ведь это твоя личная жизнь. После последней фразы Джисон очевидно осознаёт всю глубину проблемы. Конечно же он в курсе, что он снимал не только цветочки в саду у кампуса, так что Хёнджин старается как-то успокоить его, коснувшись плеча, но Хан просто отталкивает руку. – Ты всё видел? – Не знаю… – Ты, чёрт возьми, взломал мой телефон? – Нет! – Хёнджин понимает, что ситуация выходит из-под контроля. – Нет! Я не взламывал тебя. Да я даже не умею. – Тогда почему… откуда… – Если бы я знал, – вздыхает Хёнджин. – Я сказал тебе, чтобы ты был в курсе. И, возможно, мы сможем решить эту проблему вместе? – Я, пожалуй, пойду, – Джисон делает несколько шагов назад. – Джисон, поверь мне, я не специально, – последняя попытка взять его руку до того, как он уйдёт, но Джисон поднимает её к груди. – Ты не веришь? – Пока. Хёнджин решает не догонять парня, торопливым шагом направляющегося к ближайшей остановке. Наверное, этого он и боялся, и теперь воспоминания о чудесном дне горчат на языке, пощипывают в глазах. Они не успели привыкнуть друг к другу, а всё же почему-то душа разрывается от обиды. Хёнджин ведь даже не виноват в том, что судьба решила над ним пошутить. Может, это была такая ирония: дать ему человека, в которого он готов влюбиться, и отобрать у него эту возможность. Дома он падает на кровать в бессилии. В галерее всё ещё нет чужих фотографий, зато есть несколько совместных селок, на которых он объяснял ракурсы. Джисон там дурачился, специально портя фотографии смешными рожицами, но не знал, что сделает только лучше, потому что все эти снимки кажутся такими живыми. На губах невольно пробивается слабая улыбка. За ними следуют фотографии с прогулок с Сынмином: парочку из аллеи рядом с кампусом, эстетичные стаканы из старбакса и обеды в кафе, а ещё с того дня, когда они ходили на выставку. Первая половина каникул прошла как в сладком сне, но у всего есть конец. Яркие снимки сменяются кучей серости с учёбы – он всё же восстановил данные с облака, когда понял, что дело не в вирусе. Ему больше не нужны эти фотографии, так что он выбирает их всем скопом и отправляет в корзину. Вот бы Джисон поверил ему. Утром сквозь сон прорывается рингтон, и сначала Хёнджин принимает его за будильник, так что с матом отключает. Когда мелодия повторяется, до него наконец доходит, что ему кто-то звонит. Хёнджин неохотно принимает вызов, силясь разлепить глаза, но почти подскакивает, когда слышит знакомый голос: “Давай встретимся”. – Джисон? – хрипло переспрашивает Хёнджин, будто бы боясь, что он ошибается. “Ага… встретимся?” – Давай, где? *** В кафе в обед аншлаг, и они еле находят уединённое место. Символично, что это тот же столик, что был в их первую встречу. Джисон сидит с опущенной головой, и Хёнджину от этого так плохо, что он уже готов падать на колени, чтобы попросить прощение за то, в чём чисто технически нет его вины. Хотя, наверное, если бы он сказал раньше, Джисону было бы проще. Вокруг шумно, люди обсуждают свои планы на выходные. Хёнджин заказывает им кофе и на уточнение официанта говорит, что больше им ничего не нужно. Если честно, от волнения его желудок уссох, а Джисон даже не взял в руки меню. Немного подумав, Хёнджин подзывает официанта обратно, прося у него чизкейк. На это Джисон удивлённо поднимает взгляд, и Хёнджин улыбается. – Я верю тебе, – рот Хана вяло двигается. – Правда? – как камень с души, беспокойство растворяется. – Ты бы знал, я так рад. Ты ведь мне нравишься… Спасибо, Джисон. – Не благодари меня, – бурчит Хан, вытаскивая из кармана свой телефон. Вскоре перед глазами Хёнджина светит экран с открытой галереей. – Это твоё же? У меня не было таких предметов. Да и на одной из них твоя рука. – Да… у тебя тоже появляются мои фотографии? – Наверное? – Джисон пожимает плечами. – Раньше такого не было. – Но я же их удалил… – Когда? – Вчера ночью. – Они вроде бы тогда и появились у меня. Хёнджин распахивает глаза. Вот оно что. Всё складывается в единый пазл. Когда один удаляет фотографии у себя, у второго они появляются, и за всё время Хёнджин ни разу ничего не удалял, потому что ему было просто лень. Но он несколько раз сносил все данные, и видимо, это не считалось? Они должны были оказаться в корзине? Так это работает? Всеми своими догадками Хёнджин делится с Джисоном, который с каждым словом становился всё бледнее. Видимо, вспоминал, какие пикантные фото и видео он удалял за это время, так что Хёнджин протягивает свою руку, чтобы накрыть ею ладонь парня. – Я знаю, как ты расстроен сейчас. Честно, я даже не смотрел. – Мне так стыдно… – Знаешь, – Хёнджину хочется обнять парня прямо здесь из-за боли, просачивающейся в интонации Джисона, но он просто крепче сжимает его руку, – я тоже делаю дурацкие фотки! В этом нет ничего такого. Точнее, твои фотографии не были даже дурацкими. Ты… ты такой красивый! И тебе нечего стыдиться, ты не виноват, что нас кто-то проклял! Джисон краснеет. – Ты же не смотрел их? – Я… нет, конечно… – Хёнджин чувствует, как его щеки тоже горят, выдавая ложь. – Я увидел случайно, пока удалял. Но не смотрел… – Ты всё же видел? – Джисон, прости! – Ну, – Джисон прокашливается, – тебе хотя бы понравилось? – Я не смотрел, – не сдаётся Хёнджин. – Но ты видел! – Джисон хмурится. – Раз всё равно так вышло… они дурацкие, да? – С чего ты взял? – возмущается Хёнджин, и по взгляду Хана сам понимает. – Я не имел в виду, что они дурацкие. Я сказал, что я иногда делаю дурацкие фото. Вот. И… мне, как твоему парню, понравилось бы. Правда. В глазах Джисона снова зажигаются те искорки, которых он не видел со вчерашнего дня, и на душе вмиг становится спокойнее. Они сплетают пальцы прямо на столе. – Я не планировал ими делиться, потому что мне не понравилось, – отвечает Джисон, – но раз это ты, то ладно. Будем считать это нашим флиртом, – в этот момент им приносят заказ, и они оба понимают, что ужасно голодны, так что официант добавляет в заказ ещё несколько позиций, а пока Джисон набивает щёки заказанным Хёнджином чизкейком. – А это теперь будет всегда так? Получается, все фотографии, которые я удалю, появятся у тебя? И что, если это не мои фотографии? Не знаю, если я скачаю мем и удалю его? И как удалять неудачные фотки? Не забивать же до бесконечности память телефона… – Без понятия, – Хёнджин пожимает плечами. – Знаешь, мне уже всё равно. Даже если ты увидишь мои неудачные фотки, я рад, что благодаря этому, я встретил тебя. – Может, это что-то вроде соулмейтской связи? От вопроса сердце пропускает удар – на лице Джисона ни капли сомнений, – ведь те же мысли посещали Хёнджина недавно. Они и правда думают одинаково. Улыбнувшись, Хёнджин не отвечает, решая, что Джисон всё равно знает его ответ. Когда им приносят горячие блюда, они уже обсуждают ожидаемые в этом сезоне аниме и за весельем не замечают, как из галереи Джисона пропадают все воспоминания об экзаменах. Впрочем, за остаток каникул они создают ещё больше воспоминаний на телефонах друг друга. *** “эй, хван, у меня вопрос…” “какой?” “а как ты избавился от этой штуки? ну, вируса”. “вируса?” “а, ты про фотографии джисона”. “хз, само пропало, а что?” “кажется, я насмотрелся на вас и заразился”. “у меня появились фотки какого-то качка…”