summertime

Под водой Хёнджина, рефлекторно задержавшего дыхание, хватают за горло, а в следующую секунду его пробирает холод от синих глаз в паре сантиметров перед ним. Возможно, всё происходящее – это дурацкий кошмар, и на самом деле они не пошли на побережье, потому что уснули. Возможно, Хёнджин вот-вот проснётся. Это не может быть реальностью, ведь на него смотрит определённо человек. И нечеловек одновременно. Этот миг тянется бесконечно, словно свежая жвачка, но у Хёнджина болят лёгкие от нехватки кислорода, которого он успел зачерпнуть так мало. Пока его губ не касаются чужие, холодные. Сдавливающая грудь боль уходит, мысли из головы вытесняет пустота с долей эйфории. Хёнджину хочется попробовать ещё, почувствовать больше, ему становится так легко, что тело само всплывает на поверхность. Ребята машут ему, когда замечают, как Хёнджин плывёт к ним. – Хван! Мы же обещали друг другу, что не будем отплывать далеко, – вздыхает Сынмин. – Я уж представил, как нам влетит от тренера Бана за пропажу его лучшего пловца! – Так вы боялись не того, что я утонул, а того, не всыпет ли вам тренер Бан? – смеётся Хёнджин. – Конечно! Ты-то спокойно себе сгинешь в этом море, а нам ещё жить с этим оборотнем, – отшучивается Чонин. – Но мы рады, что с тобой всё в порядке. Ты как будто долго пропадал под водой. Хёнджин удивлённо склоняет голову к плечу. – А-а-а, – кивает он с пониманием. – Там глубже, я нырял посмотреть на ракушки. – На ракушки? – оба его соседа переглядываются. – Ладно, – пожимает плечами Сынмин. – Пойдём, что ли, мы тут уже давно. “Посмотреть на ракушки”. Хёнджин мысленно смакует эту фразу на языке, и чувствуется она как нечто инородное, будто бы сценарист, забыв характер персонажа, в спешке дал ему неверную реплику. “Ракушки”. В голове по этому запросу ничего не найдено, он даже и не видел их в итоге. Хотя в такую темень? Конечно же он не разглядел бы их на дне. Как вообще можно что-то увидеть в ночном море, если только не ближе к поверхности, где лунный свет ещё просвечивал толщу воды. Но там ничего не было. Голова вдруг гудит от попыток вспомнить то время, что Хёнджин был под водой. В эту минуту они уже подходят к пансионату, так что подумать времени не остаётся, потому что во дворе их ожидал разозлённый тренер Бан. Конечно же всю команду наказывают за них троих, и следующим утром, пока небо не застилает дождевыми тучами, они чистят бассейн под довольный лепет хозяйки пансионата, а потом наворачивают несколько кругов до того, как падают первые капли. Но Хёнджин пропускает мимо ушей обиды других пловцов, потому что перед глазами всё вспыхивает странный кошмар, который приснился ему этой ночью. *** В город их отпускают после обеда. Дождь неуверенно покрапывает из раза в раз, но тренер Бан решает в качестве пряника после кнута разрешить ребятам прогуляться по городу и купить сувениры родным, если те пообещают проследить друг за другом. Сам мужчина исчезает сразу же, как они оказываются на главной площади уютного поселения. И здесь же троица отделяется от остальных, потому что чувствуется напряжение ребят за влетевшее им зря наказание. Хёнджина вообще мало волнуют сувениры, так что в какой-то момент он теряет и своих соседей, которые залетают в какую-то лавку с лакированными ракушками, и не находит варианта лучше, чем подождать их в одной из забегаловок с домашней кухней, состоящей, в основном, из морепродуктов. Пряности забиваются в нос своим ароматом, отчего желудок невольно урчит, требуя своей доли, и Хёнджин заказывает жареного морского окуня и немного закусок к нему. Во рту скапливается вязкая слюна в ожидании вкусной еды, поэтому, когда бабуля, видимо, державшая эту забегаловку, с улыбкой предлагает добавить ещё и острый суп с кимчи, чтобы согреться в дождь, Хёнджин всё же соглашается. Даже если не доест, Сынмину и Чонину он написал название местечка, и они всегда будут рады еде. В ожидании заказа и своих друзей он занимает небольшой столик в середине зала. Ночью ему снился странный кошмар, в котором его преследовали ярко-синие глаза, отражавшие лунный свет. Хёнджин тонул, задыхался, замерзал, пока раз за разом грудь не наполнял пьянящий кислород и голова не кружилась от эйфории. И всё равно просыпался Хёнджин с чувством, что его обокрали, что чего-то не хватает. Эта тревога не отпускает его с самого утра. Вчерашний вечер в памяти проступает мутными картинками, словно бы Хёнджин был пьян. Конечно знать ему неоткуда, он ведь спортсмен и не пьёт, но по тому, что он видел в сериалах и слышал от взрослых, создавалось впечатление, что вчера он тоже провёл под алкоголем, потому что весь поход на море кажется нереальным. Если бы не наказание тренера Бана, можно было бы посчитать, что это был действительно ещё один сон. – Бабушка! Я сам отнесу, – доносится молодой голос с кухни. В зале немало людей для крошечной забегаловки и, кажется, все местные, которые не торопятся с заказом, обсуждая свои дела за рюмочкой соджу. – Не волнуйся, я свободен. Действительно, бабуля – единственная, кто работал здесь, потому что сейчас за кассой никого нет. Хёнджину особенно нравились подобные места: в них всегда чудесная еда и комфортная атмосфера. К тому же, пахнет с кухни так заманчиво, что он не уйдёт отсюда, даже если жареного окуня придётся ждать до вечера. Из внутреннего помещения выскакивает молодой парень в фартуке с подносами, на которых дымится еда. Хёнджин от предвкушения сглатывает слюну, но чуть не давится ею, когда разглядывает лицо парня. Образы лавиной нахлынивают на него, точно бы сбив с ног, если бы он стоял. Синие глаза. Лицо в лунном свете под поверхностью воды. Холодные руки. Нет, это глупо… Хёнджин качает головой. У парня вполне обычные для их страны карие глаза, да и не похож он на то пугающее создание из его кошмара. Хёнджин правда старается убедить себя в этом, пока не замечает ответное замешательство в лице официанта, который приносит ему суп с кимчи. Всего доля секунды, и всё же этого хватает, чтобы убедиться, что это не сон. – Мы знакомы? – неожиданно для себя спрашивает Хёнджин, желая убедиться, что не сошёл с ума. – Нет, впервые вижу вас, – взгляд противоречит словам, – извините, вам, наверное, показалось. – А вчера вы… – Хёнджин не понимает, почему настаивает, – не ходили на море ночью? Нет, действительно, с этим парнем что-то не так. Тот оглядывает всех вокруг, будто бы ища помощи с надоедливым посетителем, но местные даже не обращают внимание на разговор двух молодых. – Нет. – А вы… случайно не носите линзы? – ещё один внезапный вопрос срывается с губ Хёнджина, и снова ответом служит странный взгляд парня. – Только для зрения. – Понятно. Парень уходит помогать на кухню, но больше в зал не приходит. Остаток заказа, который приготавливают как раз ко времени, когда заглядывают Сынмин и Чонин, приносит бабушка, и по её лицу Хёнджин понимает, что всё же тут кроется какая-то тайна, из-за чего в душе нарастает страх. Если он действительно видел того парня вчера, то… скорее всего, тот не человек, потому что Хёнджин явно помнит силуэт в тёмной воде. Знаете, ярко-синие глаза, блестящая под луной чешуя и длинный, мощный хвост. Русал?.. *** Когда они заканчивают с просто шикарнейшей едой, уже вечереет, и им пора идти обратно на площадь, где они встретятся с остальными. Сынмин с Чонином искренне надеятся, что ребята подобрели за это время, так что не будут дуться из-за наказания, пока Хёнджин всё не может отпустить вчерашнюю ситуацию. По спине пробегают мурашки, когда вдруг его окликает знакомый голос. Они прошли уже половину пути до площади, и парень из забегаловки догнал их только сейчас. Город небольшой, эта улочка уже пустынна, а Хёнджину не на шутку страшно, что его могут прикончить за то, что влез туда, куда не просили. – Извините, я хотел поговорить с вами, – с натянутой улыбкой говорит парень и поворачивает голову к соседям Хвана. – Если можно, наедине. Хёнджин тоже бросает взгляд на своих друзей. – Ой, Хёнджин, мы пойдём тогда? – говорит Сынмин и почему-то тянет Чонина дальше. – Поговорить? – Хёнджину становится не по себе. С чего бы друзьям его бросать. – Да я тороплюсь, тренер… – Недолго, – странная улыбка не сходит с губ незнакомца. Только сейчас Хёнджин с ужасом замечает, что глаза у парня синие. В ту же секунду он начинает пятиться назад, чтобы сбежать, но нахмурившийся парень хватает его за запястье и тянет на себя. На маленькой улочке уже никого нет, так что даже некому его спасти, Хёнджин хочет вскрикнуть, но его губы накрывают чужие. Холодные. На секунду его грудь наполняет пьянящее чувство, а голова затуманивается, пока с неба не падают тяжёлые капли вновь начавшего дождя. Первая же капля выбивает из Хёнджина неестественную эйфорию, и он резко отстраняется. Перед ним те самые синие глаза из кошмара. Из вчерашней ночи. – Что ты делаешь?! – выходит намного тише, чем он ожидал, и парень, всё ещё не отпускавший его лица из рук, снова предпринимает попытку поцеловать, на что Хёнджин отворачивается. – Т-ты… это домогательство! – Почему не срабатывает? – незнакомец выходит из себя, почти до боли сжимая пальцами щёки Хёнджина, чтобы всё же поцеловать. – Полнолуние же… – Хвати… Хёнджина затыкают новым поцелуем, на этот раз куда более настойчивым. Сердце в груди бьётся с бешеной скоростью, уши пылают огнём от мысли, что незнакомый, пусть и симпатичный парень его целует. В этот момент их и застают, видимо, вернувшиеся с площади Сынмин с Чонином. – Хван, тренер уже… – Сынмин запинается на полуслове. – Ого. – Блин, вот она сила красивой мордашки, – присвистывает Чонин. – Не успели мы прийти в город, а он уже кого-то охмурил. – Эй, – деликатно покашливает Сынмин, – может, хватит? Тренер ждёт… Незнакомец, когда разрывает поцелуй, с отчаянием смотрит в глаза Хёнджина. Губы теперь тоже горят, и Хёнджин не представляет, что ему делать, потому что отпускать его явно не собираются. Но есть что-то в синих глазах, что заставляет его остудить своё негодование об украденном первом поцелуе и прошептать: – Я не расскажу. Правда. – Кто ты? – Я… Меня зовут Хёнджин. – Просто Хёнджин? – парень вдруг усмехается. – Хорошо, раз ты всё равно меня помнишь. Я – Джисон. – Голубки! – кричит Чонин. – Пожалуйста, тренер оторвёт нам голову. Джисон, чьи руки оказались намного сильнее, чем выглядят, наконец отпускает его, и Хёнджин бежит за зазывающими его друзьями. – Ты обещал! – Джисон, словно его опустошили чем-то изнурительным, стоит посреди улочки один. – Сегодня ночью! – отчего-то Хёнджину вдруг приходит безумная идея. – Там же!