Я полюбил тебя поздней ночью

      Сынмин никогда не думал, что свой день он может начать с медицинского пункта. Ничего на самом деле не предвещало беды, но утром он проснулся от того, что из его носа текла кровь. Вичан, который уже не спал и заметил это, помог Сынмину.       Сегодня у него был выходной, но он пообещал выйти вместо него. Через несколько минут прибежала взволнованная Джису и спросила о самочувствии. Сынмин честно ответил, что всё нормально, правда его давление так не считало. Врач посоветовал сегодня не выходить на улицу и отлежаться. Сынмин не хотел, но и подставлять других в лагере или не дай Бог упасть в обморок при детях. Поэтому Сынмин согласился и в компании Джису вернулся в комнату. Там уже никого не было, хотя Сынмин надеялся, что останется хотя бы Минхо. Джису уложила его на кровать, открыла окна, но зашторила, чтобы солнце не светило в глаза. Сынмин поблагодарил её и пообещал оклематься к вечеру. Джису сказала не заниматься ерундой, замена на день ему найдётся. Ушла, сказав звонить в случае чего врачу. Сынмин слабо кивнул, успокоительное, видимо, подействовало, и он не понял, как заснул.       Отдохнуть полностью не удалось. В голове был хаос из странных снов и мыслей. Сынмин слышал какой-то шёпот, и то ли это был сон, то ли рядом с ним кто-то говорил, стараясь не тревожить его сон. Уловить суть никак не получалось, и Сынмин попытался нормально поспать. Но долго мучить сам себя он не мог, поэтому встал с постели. В комнате было прохладно, а из окна пахло свежестью. Сынмин улыбнулся краешком губ и потянулся. Лучше бы он работал, чем вот так отдыхал. Не отдохнул, а день потерян. Странно, но он скучал по детям. Что же будет в конце каждой смены?       Сынмин подошёл к небольшому бару, что стоял в их домике, и налил себе стакан воды. Руки отчего-то тряслись, и Сынмин сдерживал себя из последних сил. Он не знал, что с ним происходило. Сынмина так же не оставлял в покое прерывистый сон. Обычно он не обращал внимания на сновидения, считая их лишь случайными образами из подсознания. Однако этот сон был каким-то особенным, пусть и странным.       Возможно, важно было разобраться в его смысле и обсудить с Минхо свои мысли. В конце концов, сны могли отражать наши скрытые желания и страхи. Возможно, это был просто стресс в связи с новой работой. Сынмин всё-таки решил не зацикливаться на этом и выйти на улицу. Ещё немного и будет закат, а значит Сынмин вовремя решил проснуться. В лагере была тишина, все были на ужине. Сегодня по планам должна была быть дискотека, и Сынмин был следящим вожатым. Джису уже, наверное, поставила кого-то другого, беспокоясь о его здоровье. Это было мило, но не так уж и необходимо.       И когда Сынмин подумал, что беда миновала, позвонил Хёнджин. Он не кричал, лишь спросил, что довело его до такого состояния. Ведь кровь из носа его беспокоила лишь в детстве, но Хёнджину не обязательно было знать, что это было ложью. Кровь из носа у него шла стабильно раз или два в месяц. А во время экзаменов и то чаще. Наверное, стоило обратиться к врачу, но Сынмин не считал нужным.       — Я, кстати, на вас до сих пор обижен. Сбежали, так ещё и не позвонили, не извинились.       Сынмин вздыхает и оттягивает переносицу. Он писал брату, но потом совершенно забыл ответить. Было стыдно и за игнор, и за побег. Но они с Минхо просто не рассчитали время, а потом написать никто не догадался.       — Извини. Мы опаздывали на самолёт, а выставка нам твоя понравилась, ты же знаешь.       Хёнджин приглушённо посмеялся.       — Не переживай, я не обижаюсь. Знал про ваш самолёт, просто пошутил.       Сынмин недовольно цокнул.       — Не умеешь ты шутить, Хён.       — Надеюсь ты в порядке сейчас? — Хёнджин мгновенно снова переключился на серьёзный тон. — Я знаю, что такие места не для тебя.       — Да, не переживай. Мне всё даже нравится.       Хёнджин хмыкнул, как будто не поверил. Сынмин почувствовал, что Хёнджин хотел спросить что-то ещё, но на фоне раздались напряжённые голоса.       — Извини, Мини, мне надо идти. Спишемся потом? И я очень надеюсь, что ты не врёшь мне.       — Не вру, Хён. Иди, решай проблемы, — по-доброму послал брата Сынмин.       Хёнджин с лёгким смехом отключился и попросил писать ему чаще. Сынмин обещал писать каждый вечер, но не был уверен, что это получится.       До столовой он всё-таки дошёл и уже там услышал шум от разговоров. Минхо заметил его первым и подбежал к нему оставляя свой отряд на Чхэён. Та претензий не выразила и лишь улыбнулась, запихивая в себя ненавистные овощи. На диету решила сесть, хотя она и так была худая, но кто бы смог переубедить её в обратном?       Минхо обнял нежно и совершенно не крепко, чтобы не навредить. Сынмин и не знал, что он умел так нежно обниматься до этого дня. Казалось, Минхо даже облегчённо выдохнул, чувствуя запах Сынмина, неужели так сильно переживал? Теперь Сынмину было стыдно, что о других похожих случаях не рассказывал, ведь не хотел тревожить. Минхо спросил всё ли с ним хорошо, и Сынмин не слишком уверенно кивнул. Минхо посмотрел с прищуром и попросил сходить к врачу попозже, Сынмин ответил, что дело не в здоровье. Минхо не успел ничего спросить, зато увидел, как загорелись глаза Сынмина, когда Чанбин обнял его. Сынмин не был очень тактильным, но и не спешил отходить от Чанбина. Минхо обернулся на свою новую подругу Чхэён, но та лишь пожала плечами.       Чанбин не принимал возражений и увёл Сынмина к уже нетерпеливо ожидающим малышам, чтобы обнять второго вожатого. Сынмин никогда не слышал такого радостного крика и не чувствовал таких теплых групповых обнимашек, но это оказалось приятно. Сынмин каждого малыша гладил по волосам, не переставая удивляться тому, какие мягкие были их волосы. Они не виделись несколько часов, но некоторые дети уверяли, что очень скучали по нему. А девочки по секрету говорили, что Чанбин-оппа весь день был грустным. Эта новость грела сердце Сынмина, и он поднял взгляд на смутившегося напарника. Он хотел что-то сказать или оправдаться, но понимал, что не сможет перекричать детей.       Джису пришла внезапно и попросила сесть всех обратно за стол, поскольку ужин должен был скоро закончиться. Сынмин сел рядом с Вичаном, чтобы не смущать Чанбина ещё больше, но почему-то сразу пожалел об этом, только пересаживаться уже было поздно. А хотя почему нет?       — Извини, — Сынмин не слишком резко встал, чтобы не привлекать внимания всех в столовой, и пошёл на место рядом с Чанбином. И глядя, как тот расплылся в улыбке, не жалел о своём поступке. Чанбин рассказал чем они сегодня занимались с детьми, но скорее в шутку упомянул, что скучали в основном по нему. Сынмину неожиданно стало приятно: его не было всего пару часов, а по нему так сильно скучали.       Чанбину, несмотря на улыбку, было неуютно, Сынмин чувствовал его напряжённость и пытался разрядить обстановку неумелой беседой ни о чём. Чанбин поддерживал разговор и постепенно успокаивался и расслаблялся. Как будто Сынмин давал ему повод понервничать. Сынмин не догадывался, но Чанбин был благодарен Сынмину за способность развлечь его. Дети его сегодня вымотали, ещё и у некоторых истерика была из-за того, что родители были далеко. Чанбину казалось, что Сынмин прекрасно справился бы со слезами малышей, а ещё он бы успокоил его одним своим спокойствием и запахом. От него всегда так приятно пахло чем-то цветочным, и Чанбин взял пару уроков у нескольких девочек из старшего отряда по плетению венков, попросив никому не говорить, и он надеялся, что эти самые славные девушки никому не расскажут и не испортят будущий сюрприз. Чанбин любил устраивать сюрпризы близким людям, Сынмин таковым не был, но очень хотелось. Посиделки на пляже поздно вечером их сильно сблизили и теперь Чанбин боялся потерять это. И он хотел пригласить Сынмина на свидание, очень сильно хотел, но боялся напугать. Сынмин не очень ладил с людьми и не спешил доверять каждому встречному. Сынмин был слишком одинокой душой, и Чанбину хотелось раскрыть эту душу. Но он также был очень застенчив и боялся, что его предложение может быть воспринято как навязчивость. Поэтому он продолжал думать, что ему делать и как поступить.       Так как Сынмин был ещё не совсем в форме, на выходе из столовой его перехватил Минхо и извинился, что прервал их милую беседу. Вичан – его сегодняшний второй вожатый – не дал ему долго залипать на уходящего Сынмина. Малышей надо было собрать в кучу.       Сегодня дети были слишком возбуждены, наверное, из-за встречи с Сынмином. Чанбин полагал, что он был их любимым вожатым. Обидно, но вполне понятно. С ним было спокойнее, к нему часто подходили девочки, просили заплетать волосы, и они вечно о чём-то говорили. С мальчиками он тоже легко находил общий язык, главное найти подход. Чанбин не очень любил младшие отряды именно из-за этого. Дети были маленькими, не адаптированными в большинстве случаев быть вдали от родителей, но в этом году ему повезло. И с отрядом, и с вожатым. Только Сынмин об этом пока не знал.       Чанбин увидел его краем глаза из окна. Он стоял напротив Минхо, пока тот разговаривал по телефону, и оба были напряжены. Чанбину хотелось прямо сейчас встать и уйти, но он не мог бросить детей в слезах. А Сынмин бы успокоил, у него получилось бы поладить с детьми быстрее, чем у Чанбина в его первый раз в лагере. Но и дети были слишком психованные, невозможно было поговорить или договориться. Чанбин тогда чуть ли слюной не брюзжал, что ноги его здесь больше не будет, Джису лишь улыбалась и кивала, мол, мы тебе конечно верим, но встретимся следующим летом. Так оно и было. Несмотря на трудности с отрядом, Чанбину всё понравилось, не нравилось лишь, что пытались узнать про его личную жизнь. Пришлось придумать легенду с Чиу, не готов он был выходить из шкафа. Чиу его любезно поддержала, не зря же сестра, пусть и не родная.       Дети уснули наконец-то, и Вичан отчалил в свой домик, ему-то малыши никогда до этого не попадались, и он первый раз с ними провёл целый день. Чанбин лишь посмеялся с него и поспешил на берег, вдруг Сынмин всё ещё был там. И всë-таки он там был, только снова с Минхо. Тот как-то неоднозначно наклонялся к его лицу и что-то шептал. Чанбин по губам читать не умел, да и зрение было плохим. Движение в кустах привело его в чувства, и он посмотрел в ту сторону. Чиу выскочила из угла домика. Чанбин дёрнулся, но звуков не издал. Лишь кинул на неё недовольный взгляд.       — Ему не до тебя сегодня, — прошептала Чиу, намекая на Сынмина, и взяла его за руку, повела за собой. Чанбин не сопротивлялся. Чиу привела его к себе в домик, уверяя, что девочки не вернутся ещё очень долго. И Чанбин поверил, как и всегда. Чиу снова начала трещать о своём парне, о том, что тот выиграл очередной турнир в компьютерной игре. Чанбину было не интересно про это слушать сегодня так точно, ему надо было знать, что произошло у Сынмина. Ведь та сцена их близости всё ещё оставалась в голове, и мысли о том, что они встречаются не возникло. Они ясно дали понять, что были друзьями, и прикрываться бы этим не стали. По крайней мере, влюблённые взгляды они бы не смогли скрыть, хотя, с другой стороны, они оба были достаточно скрытными и временами отстранëнными. Да и неделю после заезда в лагерь они нормально не общались, а будь они в отношениях, на море Сынмин бы не сидел один.       За этими размышлениями он и не заметил, как Чиу перестала рассказывать о чём-то своём и лишь загадочно улыбалась, глядя на него.       — Я знала, что ваши посиделки у моря чем-то таким и закончатся.       Чанбин нахмурился.       — «Чем-то таким» – это каким интересно?       Чиу захохотала. Чанбин либо не хотел признаваться подруге во влюблённости, либо был просто тупым.       — Влюбленностью, Чанбин-и, ну что ты как маленький. У тебя, в конце концов, развод за плечами.       Чанбин покачал головой, давая понять, что пример неудачный.       — Я не собираюсь обсуждать это здесь. Что было, то прошло.       — Если ты захочешь отношений с Сынмином, то должен будешь рассказать об этом эпизоде своей жизни, — слегка укоризненно сказала Чиу. Она не понимала, почему Чанбин избегал этой темы. Да, расставание было не самым приятным. Да, Чанбин несколько месяцев ходил к психологу, потому что сам уже не справлялся. Но это было пять лет назад, и Чиу думалось, что ситуацию давно можно было пережить и забыть, а ещё не бояться обсуждать, но он с ней так нормально и не поговорил. Чиу боялась, как бы это не вылезло во что-то похуже.       — Почему мы начали говорить про отношения? — недовольно спросил Чанбин. Эта тема для него тоже была неприятной. Чиу цокнула. Разве непонятно было, что она желала ему лишь безграничного счастья и взаимной любви?       — Потому что я хочу, чтобы ты перестал страдать. Одиночество тебя сжирает изнутри. Конечно, на публике ты такой крутой весельчак, свой в доску, но стоит нам остаться вдвоём, как ты уходишь в себя. Психолог тебе ничем не помог или что? Почему ты продолжаешь всё замалчивать, зная чем это кончилось в прошлый раз?       Чанбин потёр шею, удивляясь такой злобной тираде от Чиу. Конечно, он помнил, чем всё кончилось в прошлый раз, но по-другому не мог. Не умел он жаловаться на свои проблемы или, скорее, не хотел кого-то напрягать. Ни один из этих ответов Чиу, понятное дело, не устроил бы. Ей никогда не понять, почему люди скрывали что-то от своих близких, у неё проблем никаких не было, да и сама она была открытая очень. Легко справлялась с трудностями и без проблем выговаривалась, какие-то недопонимания не боялась обсуждать. Вот кто на самом деле был крутым – она, не Чанбин. Чанбин не то чтобы себя презирал, скорее не принимал в грустном настроении. Не любил он чувствовать себя беспомощным и слабым. Наверное, поэтому он решил работать вожатым. Все эти три месяца ему не нужно было справляться со своими тараканами в голове, он, грубо говоря, убегал от проблем. Чиу такое не одобряла, но кто бы её послушал. И с появлением в их лагере Сынмина она наделась, что Чанбин изменит своё отношение к серьёзным разговорам и проблемам.       И Чиу так хотелось рассказать то, что она услышала из разговора Минхо и Сынмина, да не могла. Если Чанбин не умел решать свои проблемы, то как он мог помочь ему? А Сынмин при желании мог рассказать и сам, но Чиу теперь сомневалась, дойдёт ли у них до этого. Слишком они оба были зажатыми по отношению к другим людям, слишком боялись довериться. И если случай Чанбина она знала и могла понять это недоверие, то ситуацию Сынмина не знала, но стало вдруг интересно из-за чего он был таким одиноким. Но Сынмин не позволял залезть к нему в душу, особенно ей. Он до сих пор к ней относился с опаской, Чиу чувствовала, как он напрягался рядом с ней. Тот разговор в беседке, где они укрылись от дождя, ничего не решил, но Сынмин теперь хоть не смотрел грозным волком, пусть и продолжал обходить стороной. Ему сейчас было явно не до разговоров по душам ни с ней, ни с кем-либо ещё.       Чанбин ушёл ближе к полуночи, обходя стороной берег моря и даже не глядя на него. В домике никого не оказалось, а судя по мусору на кроватях, никто так и не приходил. Чанбин удивился, особенно отсутствию Вичана, он-то всегда режим соблюдал. И Чанбин уже потянулся к телефону, чтобы написать Сынмину, да быстро отогнал от себя такие мысли. Кем были они друг для друга, чтобы он переживал о том, где ходит взрослый человек? А вот Вичану из интереса он всё-таки написал. Тот ответил слишком быстро.       От кого: Вичан-чан       Кому: мне       «Срочно нужно было в Сеул. Вернусь утром, завтра у меня выходной всё равно»       Чанбину стало очень интересно, что у него такого случилось в Сеуле, если он вообще был не оттуда. Но вопросы будут завтра, сейчас Чанбин выпил воду, потому что в горле пересохло, и лёг спать, даже не переодеваясь.       Утром его разбудил слишком громкий хлопок двери. Чанбин поднял взгляд на часы – пять утра. У него был ещё час на сон. Он слышал бухтение Вичана на тот мусор, что он сам оставил, и тихое извинение. Как будто он забыл, что это не его личные апартаменты. Вичан переоделся и надеялся поспать хотя бы полтора часа, ведь выходной на сегодня отменился, хотя он догадывался, что так по итогу и будет. Сынмин не мог справиться с проблемой сам, а Минхо не мог бросить его. Джису дала им два дня на решение проблемы, хотя очень хотела отправить Минхо обратно в лагерь. Вичан уговорил её, и та сказала, что он будет за двоих. Будет тяжело, но Вичан не мог оставить там одного Сынмина. Остался бы сам, да толку бы от него было? Сынмин ему не доверял, хоть и попросил отвезти в город. Вичан не мог отказать этим щенячьим грустным глазкам. Ну и Минхо слишком настаивал, обещая потом выйти за него несколько дней подряд. Вичан согласился отвезти, но без таких жертв. Работать на два отряда Вичану с его стажем работы было тяжело, а Минхо, не самому опытному работнику, и подавно. Он не заслуживал этих мук, да и никто, в принципе, но бывали непредвиденные ситуации.       Ещё бы чуть-чуть и Чанбин бы проспал, спасибо Вичану, которому, судя по красным глазам, поспать так и не удалось. На кроватях Минхо и Сынмина никто так и не спал. Хотя Вичан, казалось, знал, где они были, но Чанбин не спешил спрашивать. Может, они встретятся в столовой? Но почему-то собирался на смену он с лёгкой тревогой. Джису написала в общий чат вожатых и попросила подойти к ней через двадцать минут. На разговор уйдёт не больше десяти, всё же им скоро детей на зарядку будить. Вичан как будто ждал этого сообщения и подозрительно тяжело вздохнул. И только Вичан сейчас понимал, что если Джису собирала быстрое собрание, значит, у них там что-то пошло не так.       На собрании Минхо и Сынмина не было, Чанбин начинал переживать, не их ли Вичан вчера возил в Сеул. И что за таинственность в помещении витала? Джису нашла взглядом Вичана и тот кивнул ей. Джису поджала губы и покачала головой. Что-то пошло не по плану? Чиу встала рядом с ним и взяла за руку, видимо, нервничая. Общая напряжённость витала в воздухе и это чувствовали все.       — График работы на неделю меняется из-за некоторых проблем у наших новеньких, — слишком серьёзно сказала Джису. Работники здесь всегда были добрыми, готовыми прийти на помощь, поэтому было не удивительно, что кто-то спрашивал о помощи. А у Чанбина вдруг заложило уши, и он мало что понимал, стоял лишь благодаря Чиу, которая держала его за руку. Она-то знала проблему, и, по ощущениям, её знали все, кроме Чанбина.       — Вы можете облегчить задачу, если поможете Чанбину с малышами. Сынмин очень переживал за детей и своего напарника.       Чанбин словно пребывал в бреду. Сынмин переживал?       В итоге решили, что все будут работать по очереди на два отряда, чтобы никто раньше времени не выгорел. Расписание Джису обещала поменять в течение двух часов и отправить в чат. Она отпустила их обратно к детям, а Чанбин, казалось, был немного не в себе. Сегодня с ним будет Чиу, и это было слишком хорошо. Она могла привести его в чувства.       — Постой, — она остановила его, когда большинство вожатых отошли далеко от них. — На счёт Сынмина, — Чанбин внимательно слушал, в глазах плескался страх за двух вожатых. — Я слышала кое-что. У Сынмина бабушка попала в больницу. Говорят инфаркт.