Я полюбил тебя поздней ночью

      Город окутал внезапный дождь, и развлекать детей нужно было внутри помещений. Сынмин предложил собраться их отряду в большой комнате мальчиков и поиграть. Все были непротив и, пока те самые мальчики убирались в комнате, а остальные переодевались из пижам — Чанбин выводил непонятные узоры на спине Сынмина. Тот мило краснел и просил перестать, но конечно не отходил ни на шаг дальше, а лишь жался ближе.       — Ehi tu! Preoccupato!       Сынмин сразу отпрянул от Чанбина и на всякий случай сделал шаг назад.       — Вы оба огромных придурка! — шёпотом кричал на них Минхо. — Вы чего ты устроили, а? А если бы вас дети увидели?       — Зачем кричать? — удивительно спокойным голосом спрашивает Чанбин. — Я полностью контролирую ситуацию.       — Кстати ты проиграл, — усмехается Сынмин, но Минхо недовольно зыркнул на него, и тот снова принялся неловко осматривать стену так, словно он видел её в первый раз.       — Accidenti! Perché ne ho bisogno. — Минхо качает головой, делая дыхательное упражнение, чтобы успокоиться. — Ладно, хорошо. Извините, что накричал и я не против ваших отношений, просто не здесь же. Это опасно. Не дай бог кто нибудь из главных увидит вас. Всем хана будет, вы не единственная парочка здесь, окей?       Минхо уходит хлопнув Чанбина по плечу возможно слишком сильно. Сынмин поворачивается к Чанбину и начинает смеяться.       — Он умеет быть драматичным, да? — смеётся Чанбин и притягивает к себе Сынмина, чтобы украсть один поцелуй.       — Пожалуй, — пожимает плечами Сынмин. — Но всё-таки он прав. Нам нужно быть осторожными.       Чанбин кивает и делает шаг назад. — Жаль что мы не можем остаться одни на весь день.       Сынмин густо краснеет. — Ну может на день родителей мы попросим выходной и уедем на свидание?       Чанбин улыбается и кивает. — Поговорю с Розэ, она повлияет на Джису. В родительский день нужны все вожатые.       Сынмин недоумённо смотрит на Чанбина. — Розэ? Это кто-то из главных?       Чанбин хлопает себя по лбу. — Извини. Это была тайна Чхэён. Розэ её второе имя.       — Вау, — Сынмин присвистывает. — Что ж ну теперь ты должен что-то сделать, чтобы я не разболтал об этом кому-нибудь ещё.       — Я уверен, что найду миллион способов заставить тебя замолчать.       И только Чанбин хочет приблизится к нему, как слышны крики детей и Чанбин извиняюще улыбается и отходит на приличное расстоянии. Сынмин закусивает губу в попытке спрятать улыбку, выходит плохо. Чанбин благо этого не замечает, он полностью сосредоточен на детях.       День проходит в эйфории. Сынмин и не знал, что умеет чувствовать себя так хорошо. Он даже смеялся вместе с детьми, так как у него больше не было желания скрывать свои эмоции. В конце концов, ему впервые за долгие годы было так легко. Чанбин, который переодически «случайно» касался то поясницы то спины, делал ситуацию лучше и заставлял кровь Сынмина бурлить. Он не мог дождаться, чтобы остаться наедине. Он кажется доверился человеку буквально с первого взгляда. Нормально ли это было?       Сынмин ловил себя на мысли, что этот момент счастья слишком идеальный, чтобы быть правдой. Он не хотел думать о том, что может всё потерять, как это уже случалось в прошлом. Каждый смех ребенка, каждый взгляд Чанбина наполняли воздух чем-то волшебным. Думать о плохом не хотелось и Сынмин прогонял эти мысли.       Чанбин считывал его переживания по глазам и старался поддерживать. Шуткой или мимолетным объятием. Когда их взгляды встречались, мир вокруг замирал и было всё равно на всю ответственность что лежит на их плечах. Сынмин хотел бы подольше продлить этот момент, но у них есть работа. Никогда до этого Сынмин не думал, что умеет быть нетерпеливым. Чанбин разбудил в нём давно забытые чувства и это казалось таким чужеродным чувством, но тёплая улыбка Чанбина успокаивала.       — Ты прям светишься, — Сынмин дёрнулся от страха, он не ожидал услышать сейчас кого-то. Чанбин с детьми ужинают в столовой, а Сынмин не голоден, поэтому вышел ненадолго на улицу.       — А ты чего здесь? — спрашивает Сынмин у Джису стараясь быть непренужденным. Если по лагерю ещё не пошёл слух о том, что они с Чанбином встречаются, значит их не видели. Хотя Сынмин грешным делом боялся, что Вичан расскажет из-за обиды, но всё кажется обошлось.       — Завтра можете быть свободными. Я вызвала знакомых вожатых, они помогут, — Джису улыбается и кладёт свою руку на плечо Сынмина. — Я верю, что у вас двоих всё получится, поэтому развлекайтесь.       Сынмин не успевает поблагодарить Джису, как та уже ушла. Кончики пальцев от предвкушения совместного времяпровождения стали покалывать. Захотелось рассказать эту новость Чанбину как можно быстрее, но зайдя в столовую он заметил, как Джису уходила от него. Чанбин заметив Сынмина подмигнул ему. Он пытался выглядеть непринуждённым, но румянные щёки выдали его с потрохами.       Вечером, после отбоя, они не сговариваясь, легли спать к Чанбину на кровать. Их соседей ещё не было на месте, поэтому они спокойно целовались, заводя друг друга до невозможности.       — Я так сильно хочу тебя, Сынмин. — низким возбуждающим голосом шепчет Чанбин на ухо. — Почему это не наш личный домик, м?       Сынмин хищно улыбается и проводит рукой по заметному бугорку в штанах Чанбина за что получает слабый стон.       — Тебе нравится издеваться надо мной?       — Не строй из себя невинное создание, — смеётся Сынмин. — Сам меня заводил весь день, трогал где не надо.       Чанбин переворачивает их и оказывается сверху. Сынмин сейчас умрёт от нахлынивающих эмоций. Чанбин покрывает его шею поцелуями и спускается к непрекрытой футболкой груди. — Если я трогал где не надо, то где надо? Подскажи.       Сынмин закусывает губы, сдерживая стон. Их в конце концов может услышать кто угодно. — Все места, которых ты касаешься, горят огнём, и если ты сейчас не успокоишься, то я сгорю в твоих руках.       — Проверим? — спрашивает Чанбин и дразняще касается кожи возле резинки пижамных шорт.       Закончить начатое они не смогли потому что в домик ворвался Минхо. После пары идиотских шуток, Чанбин кинул в него подушкой, прося заткнуться. Сынмин тихо посмеялся и поцеловал Чанбина чтобы успокоить его. Чанбин улыбнулся и упал на грудь Сынмина, своей подушкой он пожертвовал во благо тишины. Впервые в жизни Сынмину снился ужасно грязный и похотливый сон.       Пока Сынмин спал, Чанбин уже успел сделать зарядку с детьми, позавтракать и стащить этот же завтрак для Сынмина.       — И что я должен за завтрак в постель? — сонным голосом спрашивает Сынмин, видя перед собой тарелку с сырниками и чашкой сока. — Отсосать?       Чанбин давится своим кофе — он явно не ожидал такого. — Поакуратнее со словами, молодой человек.       Сынмин хмыкает и встаёт укутанный в одеяло, ему неожиданно холодно с утра. Чанбин оставляет чашку с кофе и подходит ближе чтобы поцеловать сонного и милого по его мнению Сынмина. А после неожиданно берёт его на руки и идёт за стол.       — Ты чего делаешь? — истерично спрашивает Сынмин, но не вырывается. Это во-первых бесполезно, а во-вторых ему просто не хочется. Руки Чанбина сильные и его точно выдержат.       — Завтракаю, — кратко отвечает Чанбин и садится на стул, усаживая Сынмина на свои колени поудобнее. — А ты такой милый, что оставить тебя далеко от себя сейчас я просто не могу.       Сынмин смеётся, но щёки заливаются румянцем. — Интересно как ты раньше сдерживался?       — Признаться тяжело. Поэтому уходил раньше вас из домика по непонятным делам. На самом деле я доставал Чиу своим нытьём о тебе.       — Кстати о ней, — Сынмину неловко спрашивать о таком, но они вроде в отношениях? И все интересующие вопросы лучше задать на горизонте. — Она сказала мне, что вы липово встречаетесь. Для конспирации так сказать.       Чанбин слишком резко целует Сынмина, тот аж подавился сырником. Они оба сегодня доведут друг друга. — Я не хотел, чтобы ко мне липли всякие приходящие в лагерь девочки. Не до этого мне было, пришлось просить Чиу подыграть. Не сразу она согласилась, но как видишь легенда работает. Джису с Чхэён знали об этом, мы хорошие друзья, — Чанбин гладит спину Сынмина сквозь одеяло. — Тебя беспокоит это? Мы, если что, ничего не делали на публику. В плане поцелуев и тому подобное.       — Меня не беспокоило это, лишь было интересно, — пожимает плечами Сынмин. — Но ты стесняешься своей ориентации?       Чанбин чувствует, что вопрос стоит не про ориентацию, а про него самого. Эти чистые щенячьи глаза говорят сами за себя. — Нет. Я не собираюсь скрывать наши отношения за пределами лагеря.       Сынмин улыбается краешком губ и отворачивается, чтобы доесть завтрак. У них большие планы на сегодня.       Они приехали на поле, чтобы устроить пикник. Сынмин не знал куда они едут, Чанбин обещал сюрприз и теперь ему хотелось плакать. О свидании мечты мог рассказать только Минхо, кажется Сынмин недооценивал их дружбу.       Место, куда привёл его Чанбин, было поистине красивое, и мысль о том, что он мог бы разделить этот миг с кем-то ещё, вызвала лёгкую печаль. Эта мысль неожиданно появилась в его голове, и так же быстро и выскочила. Думать об этом не было смысла, да и зачем? Сынмин здесь, с Чанбином, и это было самым важным. Сынмин не догадывался, что Чанбин такой романтик. Боже и где от купил торт? Не удержавшись, Сынмин подошёл ближе к Чанбину и, коснувшись его щеки, поцеловал. Всё вокруг замерло, пропитавшись атмосферой нежности. Лёгкий ветер играл с их волосами, а местами высокая трава касалась открытых участков кожи. Сынмину стало щекотно и он, улыбнувшись в поцелуй, отстранился. Чанбин обнял его, прижимая к себе ближе. Мир за пределами этих объятиях утратил всякое значение.       Спустя некоторое время они отпустили друг друга, чтобы разложить принесённые из машины вещи. Пока Чанбин раскладывал на одеяло закуски, Сынмин огляделся. Он восхитился зелёными холмами и яркими цветами рассыпанные по лужайке. Посреди поля он заметил яркий цветок, рвать его совершенно не хотелось, и Сынмин решил сфотографировать. Чанбин позвал его и Сынмин улыбнувшись вернулся обратно.       — Что ты там увидел? — спросил Чанбин беря за руку Сынмина. — Неужели здесь есть что-то красивее меня?       Сынмин усмехнулся. — Ничего в этом мире не сможет переплюнуть твою красоту.       Уши Чанбина покраснели. — Тогда мы будем стоять рядом.       Сынмин не стал сдерживать эмоции и, сев ближе, поцеловал. Губы Чанбина такие сладкие словно сладкая патока и отрываться от них не хотелось. Не удержавшись они упали на траву и рассмеялись.       — С тобой так хорошо, Сынмин, — шепчет Чанбин на ухо, а у Сынмина мурашки. — Я словно впервые влюбился.       Сынмин почувствовал, как внутри него разгорелось тепло. — Это взаимно. Рядом с тобой мои внутренние чёрты успокаиваются.       Чанбин зарылся пальцами в волосы Сынмина и поцеловал в лоб. — Покушаем или продолжим целоваться?       Сынмин улыбнулся и встал с Чанбина, усевшись рядом. Лагерь, заботы, будничные хлопоты казались далекими и незначительными. Лучи дневного солнца играли на поверхности поля, создавая атмосферу волшебства. Они разговоривали обо всём на свете, смеялись и делились планами на будущее. И пусть каждый из них думал о совместном будущем, поднять тему так никто и не решился.       — Я слышал, что тебе дарили подарки, — спрашивает Сынмин, а после хитро щурится. — Я почти ревную.       Чанбин наклоняется ближе к лицу Сынмина и щёлкает того по носу. — Не делай вид, что это не ты. Я раскусил тебя после первого подарка, хотя сомнения присутствовали.       Сынмин недовольно трёт нос. — И как ты понял, что это я? — отпираться смысла не было.       — Интуиция подсказала, — Чанбин берёт в руки виноград и катает его по ладони от неловкости следующего вопроса. — Кстати я не знал, что ты такой богатый.       Сынмин смотрит с вопросом в глазах, его подарки были недорогие, на его кошелёк. Конечно он мог взять деньги брата, но только зачем? — О чём ты?       Теперь пришла очередь Чанбина недоумевать. — Сертификат в магазин музыкальных инструментов. Самый популярный и самый дорогой.       — Кажется у тебя появился другой более перспективный поклонник, — фыркает Сынмин.       — Это странно, — шепчет Чанбин не поднимая взгляда на собеседника. — И очень тревожно.       Сынмин берёт дрожащую руку Чанбина в свою чуть поглаживая. — Чтобы не произошло дальше из-за этого сертификата, я буду рядом с тобой.       Чанбин не смело улыбается и кладёт свою руку поверх Сынминовой. — Спасибо.       — Ты знаешь, кто это может быть? — решает спросить Сынмин и садится ближе, обнимая Чанбина. Минхо бы удивился, насколько сейчас Сынмин тактилен. Чанбин выглядел очень подавленным и его хотелось поддержать, помочь и утешить.       — У меня была жена, — начал Чанбин прижимаясь ближе к плечу Сынмина. — Это была школьная, первая и очень слепая любовь. Не секрет, что моя семья богатая.       — Пожалуйста не говори, что тебя нагло использовали,— тихо спрашивает Сынмин целуя Чанбина в висок. Неприятно осознавать, что Чанбин для многих просто мешок с деньгами. Конечно деньги важны и сейчас без них никуда, но разве не важнее чувства человека?       — Всё к сожалению именно так, — вздыхает Чанбин. — Она кошмарила меня, буквально всем. Мы начали встречаться в шестнадцать лет. После школы поженились. И вот во время брака начался ад, который я упорно не замечал. Она постоянно говорила, что беременна, я был искренне рад на самом деле. Но потом случались выкидыши. Я не проверял это, думал дело во мне, раз плод не приживается. Как ты понимаешь никаких беременностей и выкидышей не было вовсе. Она угрожала, что убьёт себя, если я не куплю ей квартиру. Выдумывала себе проблемы, чтобы я платил ей сеансы психолога. Моей ошибкой было давать деньги напрямую ей. То что заставило меня подать на развод — это то что она втёрлась в доверие к моему отцу и просто украла важные бумаги акций. Мы многое потеряли из-за неё, — Чанбин смотрит вдаль, стараясь прогнать ужасные воспоминания. — Благодаря эти акциям, у неё появились деньги. Гораздо больше, чем давал ей я. Поэтому теперь мне кажется, что этот сертификат от неё. Наверное деньги кончаются,— Чанбин закрывает глаза, в надежде, что слёзы пройдут, но одинокая капля скатывается по щеке. Сынмин нежно убирает её и прижимается к щеке. Я лежал в больнице из-за неё, она довела меня до самоубийства. Мне как видишь повезло, — Чанбин усмехается, а Сынмину хочется рвать и метать. Ни одна копейка не стоит жизни человека. — Было много всего неприятного и вспоминать не хочется, но теперь я очень тщательно выбираю круг общения. Ну и партнёра для отношений, хотя до того как встретил тебя, я их не искал. Боялся наверное.       Сынмин крепче обнимает Чанбина, не находя нужный и правильных слов для этой ситуации. Чанбин как и всегда понимает всё и обнимает в ответ, пряча лицо от назойливо солнца. Говорить не хотелось, но отчего-то хотелось поблагодарить за то, что выслушал.       — Но несмотря на свой страх, я готов работать над нашими отношениями. Прорабатывать ошибки, находить компромисс и много разговаривать буквально обо всём. Я не хочу сделать тебе больно.       Сынмин чуть касается шеи Чанбина. — Я тоже не хочу сделать тебе больно. У меня достаточно проблем в голове связанные со страхом отношений, но теперь. Теперь я готов попробовать и работать над отношениями. Я просто не хочу испоганить всё. У нас на двоих много страхов, но мы же справимся?       Чанбин уверенно кивает. — Если мы оба хотим сделать отношения здоровыми, то да. Всё у нас будет хорошо.       Сынмин лёг на колени к Чанбину и улыбнулся ему. В глазах теплилась надежда и зарождающаяся любовь. Чанбин зарылся пальцами в волосы Сынмина, делая своеобразный массаж. Они слушали жужание пчёл, пение птиц, шелест травы от ветра. Спустя некоторое время, Чанбин предложил прогуляться.       Сынмин снял обувь, чтобы походить босиком по траве. Он любил природу, хоть и не часто бывал на улице. Ненадолго они разминулись с Чанбином, и Сынмин уже хотел начать паниковать, как знакомые руки обняли его за талию. Чанбин поцеловал его в шею вызывая мурашки, Сынмину были приятны его прикосновения. В отличие от других его партнёров — те особо не церемонились. О плохом в такой момент думать не хотелось, но мысли настойчиво проникали в голову. Видимо Чанбин почувствовал смену настроения и крепко обнял.       — У меня для тебя сюрприз, — шепчет Чанбин. — Закрой глаза.       Сынмин закрывает глаза рукой и стоит на месте, боясь шевельнуться. Он чувствует как нечто касается его головы и распахивает глаза. — Что там?       — Венок из цветов, — краснея отвечает Чанбин. — Девочек попросил научить меня, что я потом смог удивить тебя.       Сынмин влюбляется сильнее с каждым новым словом Чанбина и, не выдержав его тирады, подошёл ближе и поцеловал. Целоваться приятно, но целоваться с Чанбином — это словно быть в космосе. Сынмин распадается и собирается заново на миллионы частиц. Он ни с кем подобного не испытывал. Первая настоящая любовь? Возможно любить — это совсем не страшно, если влюбляешься в правильного человека. Чанбин был таким, а Сынмин просто удачно познакомился с ним. Стоит поблагодарить Минхо за то, что уговорил Сынмина поехать с ним работать в лагерь. Без него у Сынмина бы не появились отношения.       — Мы же встречаемся? — уточнил Сынмин отстранившись.       Чанбин улыбается и кивает. — Конечно, Минни. А ты думал иначе?       Сынмин ничего не отвечает и снова целует. Да, и отношений у него не было бы сейчас. Спасибо Минхо.