Я полюбил тебя поздней ночью

      Когда Чанбин на пикнике сказал о том, что сертификат могла прислать бывшая жена, он и не догадывался, что она приедет в лагерь в качестве какого-то спонсора. Видимо, музыкального кружка. Джису сказала об этом утром, поймав его и Сынмина на утренней прогулке без детей. Чанбин не знал, что делать, хотелось спрятаться в углу, чтобы Наён не видела его. Они давно не виделись, но Чанбину казалось, что она следила за ним. Ему было страшно находиться в одном помещении с человеком, который в прошлом довёл его до психбольницы. Но Чхэён, Минхо, Чиу, Вичан и Сынмин облепили его со всех сторон. Минхо быстро объяснил ситуацию и был чертовски зол. Пока грозный высокий мужчина рассказывал про плюсы продвинутого уровня музыкального класса, Наён, стоявшая позади него, искала Чанбина.       — Жаль, я девочек не бью, так бы с ней подрался, — шепчет Минхо Чанбину.       Чхэён, услышав его, фыркнула. — Мне скажи. Я девочка, мне можно.       — Давайте не накалять ситуацию, — недовольно осматривает компанию Сынмин. — Пока она не подходила к нам, и дай боже, она вообще амнезию получила.       Чанбин целует его в плечо, благодарит за то, что успокоил друзей. Бить никого не хотелось, и пока Наён ведёт себя нормально. Кажется, до этого Чанбин никогда не сталкивался с триггерами, и спасибо вселенной, что у него такие крутые друзья и парень. У Чанбина кружится голова, и он крепче цепляется за Сынмина. Тот всё понимает и намекает Вичану, чтобы тот встал с правого плеча Чанбина.       Наён спрашивает у Джису, кто из вожатых музыкант. Джису не предаст Чанбина, не сейчас, когда видит, как ему плохо, и поэтому называет Джисона и ещё пару человек. Некоторые из них закончили музыкальные вузы. Наён хмыкает, но просит пройти всех, кого назвала Джису, за ней. Джису хочется кинуть ей в затылок что-нибудь тяжёлое, чтобы она задыхалась от боли.       — Хей, — Чхэён берёт её за руку. — Всё нормально?       Джису выдыхает и, улыбнувшись, поворачивается к Чхэён. — Ага. Просто придумывала план убийства.       Чхэён заливисто смеётся. — Мы тоже об этом думали, но жить на свободе хотим больше, —она осматривает помещение, прежде чем наклониться к уху Джису и прошептать. — У нас есть план. Он не очень надёжный, но Чанбин говорит, что может сработать.       — Кто придумал?       — Минхо.       — Я тогда вызову его к себе потом. Он расскажет.       Чхэён кивает на предложение Джису и, поцеловав её в щёку, выходит из домика. За интриги деньги не платят.       Джису села за свой стол, запустив пальцы в волосы. То, что Наён не принесла с собой ничего хорошего — это правда и весьма неприятно. Не хватало им ещё этих проблем. Ей хочется верить, что у Минхо действительно достойный план, который можно подкорректировать. Наён — ужасный человек, и Чанбина хочется защитить. Пускай остальные находятся рядом с ним, хотя бы Сынмин, а Джису будет разбираться с верхушкой. Она должна доказать, что Наёе ненадёжная. Может, у Минхо и свой план, но Джису придумает свой. Бывшую жену нужно вывести на чистую воду легальным способом, хотя Чхэён готова была начать драку в любой момент.       Раздался стук в дверь, и Джису, оторвавшись от своих мыслей, разрешила войти. С приходом Наён атмосфера стала напряжённой. Джису не должна была подавать вид, что знает, какой она на самом деле мерзкий человек. Все силы уходят на улыбку.       — Когда вы поедете за инструментами? — её улыбка могла быть искренней, но язык тела говорил об обратном. Джису закусывает губу, чтобы не сказать лишнего.       — Как деньги будут, так я и отправляю музыкантов, чтобы они лично выбрали инструменты. — Как можно спокойнее отвечает Джису, у неё болит голова от того, насколько сильно её челюсти сейчас сжаты.       Наён, будто не замечая напряжённости в комнате, уселась на диван и недовольно скрестила руки. Выражение её лица было незрелым, как у капризного ребёнка, который не получил желаемое. Джису, сделала глубокий вдох, стараясь не поддаться на провокацию. И как Чанбин смог полюбить такую суку? Хотя любовь бывает порой так слепа. В комнате повисло молчание, и напряжение стало ещё ощутимее. Джису пыталась утихомирить сердцебиение, но его ритм был так же неумолим, как и её подспудный страх. Трудно сказать, что она боялась Наён. Кто она такая, чтоб её боялись? С другой стороны она без проблем доставит ей лишних хлопот.       — Неужели ты думаешь, что мне не всё равно? — произнесла Наён, её голос звучал так же холодно, как её взгляд.       — Для всего нужно время. Деньги не из воздуха создаются, — Джису облокотилась на спинку стула и вперила в Наён насмешливый взгляд. — Хотя не в твоём случае.       Она резко встала и подошла к Джису. Проявила настоящие эмоции. — Не твоё дело как я зарабатываю. А будешь много лишнего говорить, я тебя уберу.       Джису хочется смеяться, но она сдерживается. Кто ей за годы карьеры ей только не угрожал. К этому у неё уже иммунитет. — Наён, не усложняй ситуацию.       Наён натянуто улыбается и отходит. — Ты тоже не усложняй. Иначе Чанбин снова будет страдать и в этом будешь виновата ты.       Джису усмехается. На Наён у неё есть компромат, о котором не знает Чанбин и вытаскивать его сейчас будет нецелесообразно. Поэтому она сглатывает все возмущения. — Давай сейчас каждый займётся своей работой.       Наён недовольно посмотрела и, недолго думая, ушла, забрав с собой напряжённую атмосферу. Джису выдохнула и развалилась в кресле. Вечно спокойная Джису хотела задушить голыми руками Сумин. Она приехала не просто так. Джису выглянула в окно и увидела, как та кокетничает с кем-то из вожатых, а с Джису не церемонилась. В конце концов, она следила за человеком, которого довела практически до смерти. У Джису родился ещё один план, и она сделала пару заметок в телефоне, но так, чтобы в случае взлома никто ничего не понял.       Чанбин весь день находился в компании кого-то, чтобы не встречаться с Сумин, и у него это удачно получалось до этого момента. Чиу отошла несколько секунд назад, а Наён, видимо, следившая за ним весь день, тут же оказалась рядом.       — До тебя невозможно добраться.       — Твоя компания мне неприятна, Наён, — голос предательски дрогнул, а та на это лишь улыбнулась. Знает, как давить. — И ты прекрасно об этом знаешь.       Наён подходит ближе и берёт Чанбина за руку. — Ну чего ты, милый, нам же было так хорошо вместе. Разве нет?       Чанбин аккуратно убирает её руки со своего запястья и отходит. — Не думаю. Извини, мне надо идти.       И уходит, пока Наён не опомнилась. Он добегает до своего домика, тяжело дыша. В глазах застыли слёзы, ему очень страшно. Она убьёт его морально ещё раз. Он падает на колени и стонет от беспомощности. Зачем она приехала и собирается испортить его жизнь? Чанбин вздрогнул от прикосновения чужих рук к спине и дёргается.       — Тихо, тихо, — всего лишь сказал Вичан, стоя на коленях рядом с ним. — Всё хорошо. Это я. — Вичан протянул стакан воды, и Чанбин дрожащими руками его принял.       — Спасибо, — прошептал Чанбин, садясь на пол. — Видел мою истерику?       Вичан кивает и садится рядом. — Я знаю, что у нас в последнее время недомолвки из-за твоих отношений. Не разговариваем друг с другом, но я твой друг, несмотря ни на что. Сейчас тебе нужна поддержка, и может быть, ты не ждал меня, но для меня ты всё так же ценнен.       Чанбин шмыгает носом от подступающих слёз. — Ты очень хороший человек и друг. И я надеюсь, что ты не обижаешься на меня или Сынмина, — Чанбин поворачивает голову в сторону друга. — Ты ведь тоже важен для меня. Ты стал моим первым другом здесь, и я первым рассказал тебе про Наён. И мне жаль, что сейчас мы мало общаемся.       Вичан обнимает Чанбина, возможно, слишком крепко. — Я не обижаюсь ни на кого из вас. Я правда искренне рад за вас. После Наён ты заслуживаешь нормальных отношений.       Чанбин не выдерживает и начинает плакать. Он недооценивает дружбу с людьми здесь, особенно Вичана. — Прости за всё меня, Вичан. Я плохой друг, давай начнём всё сначала?       — И ты извини меня за всё. Я помогу тебе с ней, чего бы мне это ни стоило.       Они ещё несколько минут посидели в объятиях и отстранились. Вичан помог подняться Чанбину и неловко улыбнулся ему. Они продолжили общаться на разные темы, чтобы отвлечься. И обоим стало хорошо от того, что они поговорили и попытаются наладить дружеские отношения.       Когда приходят Минхо и Сынмин, Вичан уже спал, а Чанбин втыкал в потолок. Сынмин уточняет, могут ли они поспать сегодня вместе или ему хочется побыть одному. Чанбин устало улыбается и освобождает место для своего парня. Сынмин целует его в висок и обнимает, словно хочет защитить от всех бед и кошмаров. Помогает. Чанбин засыпает крепко и спокойно.       Наён была настроена забрать у Джису последние остатки её нервов. Она придиралась ко всему подряд. Пыталась изменить график работы вожатых, но Джису отстояла своих коллег. Доложить бы директору об этом беспределе, да только у Наён безупречная репутация, которую нужно было испортить. Спустить её наконец с небес на землю. Чанбин ходил как в воду опущенный, пока дети не видели, и на него такого было больно смотреть. Хорошо, что у него есть Сынмин готовый поддержать.       Джису надевает солнцезащитные очки на глаза и выходит на улицу. Наён просто выела все мозги десертной ложечкой с этими инструментами. А Джису тоже не пальцем деланная и заставила этих же спонсоров поехать с ними. Может Наён и хотела возразить, да только директор поддержал эту идею. Скорее всего она скрипит зубами в бессильной злобе, но наружу не покажет. Она слишком дорожит репутацией «милой и доброжелательной» девушки. Однако, этот маневр Джису явно вывел её из зоны комфорта, заставив импровизировать и перестраивать планы на ходу. Джису ликовала внутри себя, не зря она в этом бизнесе почти восемь лет. Умеет правильно расставлять ловушки и сама ловко обходить их. Чхэён рядом с Джису опасно скалилась в сторону курящей Наён. Игра начинается, и ставки в ней высоки как никогда.       Джису чувствует, как адреналин приятно покалывает в кончиках пальцев. Будущая победа была важна больше не для себя, а для спокойствия друга. Наён привыкла, что ей всегда подчинались и скакали на задних лапках перед ней. Джису показала, что правила игры могут меняться в другую сторону. С поддержкой Чхэён Джису чувствовала себя увереннее. Вместе они могли противостоять грязным играм Сумин.       Хёнджин решил приехать в лагерь на несколько дней, заранее согласовав это с будущими работодателями. Ему хотелось осмотреть местность, познакомиться со своими коллегами. Взяв в руки рюкзак, он вышел из машины и окинул взглядом лагерную территорию: деревянные домики, детские площадки и невероятно красивый бескрайний лес.       Но, видимо, выбрал для этого не самый удачный день. Атмосфера в лагере была по-странному напряжённая. Его встретила невероятной красоты девушка Минджон и провела небольшую экскурсию. Минджон провела его мимо детской площадки, где обычно царил галдёж и смех, но сегодня было очень тихо. Минджон рассказала о том, что к ним приехали спонсоры и портят их жизнь. Пытались строить свои порядки, но Джису отстаивала своих коллег, как родных. Он уловил тревогу во взгляде Минджон, видимо это действительно сильно влияет на вожатых в том числе.       — На закате здесь очень красиво, — переводит тему Минджон. — Я покажу потом тебе место, с которого будет лучший вид, — она повернулась к нему, но улыбка её казалось натянутой.       Хёнджин хмыкнул. Ему бы поговорить с братом и спрашивает у Минджон, где он может быть.       — У них гончарное дело сейчас, так что я проведу тебя, — Минджон смотрит на Хёнджина, осматривая с ног до головы, и смеётся. — А то заблудишься ещё.       Хёнджин не мог поверить своим глазам, когда увидел Сынмина. Тот выглядел безмятежным и радостным. Дурачился с детьми, использовал активную мимику и громко смеялся. Хёнджин был шокирован. Брат был таким открытым только в детстве, а потом в подростковом возрасте он закрылся. Посвятил себя решению проблем Хёнджина и сам не заметил, как потух. Хёнджин считал, что младшие не должны нести бремя забот старших, и долго винил себя за это. Но сейчас смотря на счастливого Сынмина хотелось плакать. Неужели это Чанбин его таким сделал? Вернул к жизни того самого вечно улыбащего Сынмина? Хёнджин не стал беспокоить напрасно зря отряд и вышел на свежий воздух.       Хёнджин решил прогуляться в одиночестве. Здесь он мог сделать это спокойно, без внезапных и назойливых журналистов. Он редко выезжал за город, ведь у него было много работы. Да и на улицу выходил лишь по необходимости, а здесь свежий и чистый воздух. Хёнджин через небольшую дырку в заборе ушёл в открытый лес. Если здесь построили лагерь, значит опасных диких зверей быть не могло. Он шёл по узкой тропинке, а вокруг него одни высокие деревья и кусты с неизвестным ягодами и цветами. Хёнджин глубоко вдохнул и почувствовал смесь травянных и цветочных ароматов, а ещё влажной земли. Запах кажется живым и от этого Хёнджину становится лучше. Городская суета сейчас казалось такой бессмысленной. В тишине леса отчётливо слышалось пение птиц и шелест листьев под ногами. Он чувствует, как напряжение покидает его тело, уступая место спокойствию. Хёнджин и не замечал, насколько сильно он был напряжён до этого.       Здесь вдали от камер и вспышек, он был обычным человеком. Ни знаменитым художником, ни кумиром миллионов и бизнесменом, а простым человеком гуляющим по лесу. Это был его личный момент спокойствия и умиротворения. Но Хёнджин напрягся когда услышал шаги за своей спиной.       — Тебя прям не поймать, — Хёнджин выдохнул и спрятал в карман перцовый баллончик. Это был всего лишь Минхо.       — Минхо? Привет, — Хёнджин поворачивается к бывшему другу. Где они свернули не туда?       Минхо падает на землю и Хёнджин пугается подбегает к нему, стараясь понять что происходит. Но Минхо улыбается и Хёнджин толкает его. — Придурок! Я думал ты в обморок упал.       Минхо смеётся и переворачивается на спину смотря на Хёнджина. Он всегда привлекал внимание своей красотой, и сейчас, под раскидистыми ветвями деревьев и сквозительными лучами солнца, выглядел просто божественно. Жаль, что нельзя было влюбляться по щелчку пальцев.       Хёнджин встаёт с земли и отряхивает колени. — Такие джинсы из-за тебя испортил.       Минхо не спешит вставать. Ему на удивление очень удобно. — Ничего. Купишь себе ещё новеньких. И мне заодно.       Хёнджин закатывает глаза и кидает в Минхо кепку. — Я тебе только гроб закажу, если ещё раз так пошутишь.       Минхо хихикает и всё-таки решает встать. — Ладно, извини. Я просто устал бежать.       Хёнджин махнул рукой, мол ничего страшного. Минхо сказал, что его ищет директор, и проводил коротким путём сразу к домику администрации. Минхо откланился и убежал своей дорогой. Хёнджин набирается смелости и стучит в дверь. Услышав приглашение войти, он повернул ручку и оказался в небольшом, но уютном кабинете. За столом сидел директор, приветливо улыбаясь. Он указал на стул напротив.       — Я рад встретиться с вами, Хёнджин, — директор снял очки и отложил бумаги подальше от себя. — Как вам наш лес? Признаться, я и сам там частенько гуляю, если хочется отдохнуть, — Директор закрывает глаза и расслабленно улыбается, но потом возвращает серьёзный взгляд на Хёнджина. — Но в следующий раз так пожалуйста, не рискуй.       Хёнджин кивает. — Это было моя ошибка, но больше такого не повторится.       Бонхва по-отечески улыбается. — Не переживай, главное, чтобы дети не видели, — директор хлопает в ладоши. — И так, к деталям твоей работы.