Омытые кровью души

— Чумою скрученный, без сил, скуля прощально, виновато, наш пёс убить себя просил глазами раненого брата... Хриплый то ли от курения, то ли от ветра голос Влада прозвучал в тиши вечернего Мышкина. Вампир сидел на ветке дерева недалеко от здания бывшего театра города и внимательно наблюдал за тем, как попеременно в его окнах меняются силуэты. Театр этот был уже три года как заброшен: его артисты поспешили покинуть Мышкин до того, как в городе официально объявили чрезвычайное положение. Долгое время он пустовал, и вполне естественно, что вампиры вскоре обозначили его своим пристанищем. На местных жителей это место наводило ужас своим мрачным видом, а вот детей, конечно, наоборот притягивало. Тем не менее, когда на весь город стали распространяться сплетни о пропаже школьников в этом театре, его негласно окрестили проклятым и носа туда впредь никто не совал. Сейчас же грохот оттуда, казалось, был слышен на всю округу. Влада это, конечно, смущало, но не сказать, что он спешил что-то предпринимать для того, чтобы избавиться от лишнего шума. В конце концов, кто захочет сунуться в этот театр? Между тем, выпуская клубни плотного дыма, вампир старался не спускать своего взгляда с движущихся в разбитых окнах театра фигур. Всего их было четверо. Один из этих четверых — уже хорошо знакомый нам товарищ. Оскар был направлен в театр бывшим лордом вампиров как ключевой механизм сегодняшней встречи. На его плечах лежала серьёзная задача: служить приманкой, котрая была бы достаточно убедительна, чтобы не спугнуть «дорогих» гостей лорда. — На ловца и зверь бежит, — как бы подытожил Князев, довольный тем, что его план идёт настолько гладко. Немного скажем о главных звёздах сегодняшней операции, какая по скромным соображениям лорда носила название «Охота на зайцев». Волкалаки, как уже было сказано, существа стайные. Неизвестно точно, когда они появились на земле, однако были уже тогда, когда вампиры только начинали своё хождение под луной. Происхождение их овеяно таким же количеством легенд, как и происхождение самих вампиров, только никто — ни люди, ни сама ночная нежить — точно не знают, откуда взялись эти твари. Говорят, раньше волколаки людьми были. Неизвестно, пошло ли это от присущего им человеческого разума или от некоторого внешнего сходства, однако пару таких легнд сохранилось и до наших дней. По ним человек мог стать волколаком разными путями: по своей воле, через обряд, или из-за проклятия.Был и вариант превращения через укус, а иногда то могло быть и случайностью — человек оказывался не в то время не в том месте, становясь жертвой чужой магии. Насколько можно было верить этим легендам, было неясно, так как никому прежде не удавалось разузнать об этих существах больше того, что о них рассказывали напуганные сельские жители. По силе же эти чудовища могли иногда превосходить самих вампиров, однако, что удивительно, никогда не были замечены в каких-либо жестоких схватка с ними. Между тем, вражда эта тянулась уже не одно столетие, и тебе, читатель, должно показаться странным, что два таких могущесивенных вида могли уживаться на одной территории. А правда в том, что история вампиров и волколаков уходит корнями куда глубже, чем ты можешь представить, и крови в ней пролито не меньше, чем за три года войны в Мышкине. История эта скрыта туманной недосказанностью и, наверное, за столько лет уже не единожды меняла своё содержание как вампирами, так и сами волколаками. К сожалению, свидетелей тех дней осталось совсем немного, потому определить, на чьей стороне была правда и была ли в этом рассказе хоть крупица того, что в цивилизованном мире зовётся священным словом «истина», сложно. Как известно, история пишется победителями! Но что мешает и проигравшим внести в неё свои правки? Мы же не историки, да и в подобных легендах историческая точность не так важна, потому из всех сказок, что известны каждому вампиру и волчонку, мы можем выделить лишь один необходимый нам сейчас факт: была война. Настоящая, жестокая, кровопролитная. Об итогах её судить сложно, но, учитывая, что с тех далёких времён волколаки практически извелись со света, а влияние вампиров усилилось, стоит думать, что победа была за последними. На то было несколько причин: во-первых, убить волколака, даже при всей его силе, у человека не вызывало таких затруднений, как это было с бессмертным вампиром. Во-вторых, вампиры имели преимущество в организации и хитрости. Они предпочитали действовать тонко, планируя атаки и используя свои способности к контролю над разумом, в то время как волколаки, по слухам, были более импульсивны и полагались на грубую силу. Ну и, наконец, кровопийцы банально оказались приспособленнее к изменениям мира. Пока волколаки продолжали свой затворнический образ жизни, те обустраивались на новых землях, в новых реалиях: вливались в человеческое общество, подсматривали их достижения, двигались навстречу прогрессу. И эта разница в подходах, вероятно, сыграла решающую роль в исходе давнего конфликта. Так, обладающие невероятной силой волколаки, оказались уязвимыми жертвами. Каждое новое поколение людей всё меньше и меньше было похоже на предыдущее. Люди утратили страх перед оборотнями, их знания и оружие дали им уверенность в своём превосходстве, и вскоре половина волколаков была уничтожена. Кажется, это было в 16 веке. Головы волколаков висели чуть ли не в каждом знатном доме, и любой дворянин, имевший у себя подобный трофей, обязательно должен был поведать всему свету о том, как дьявольское чудовище, поднявшееся из преисподней, пало жертвой его стального меча. В конце концов, положение волколаков оставило им мало пространства для иллюзий. А вампиры, чувствуя своё превосходство, больше не стремились к их полному истреблению. Они выбрали действовать хитрее. Так, неспособные к самостоятельному существованию волколаки, были подчинены своим врагам. Они стали ручными зверушками вампиров, верными слугами, лишённымм свободы. И, вопреки ожиданиям волколаков, эта «помощь» дитей ночи в преспособлении к новой жизни в конечном итоге лишь окончательно закрепила их зависимость. С тех пор и пошло, что волколаки, существа, некогда равные вампирам по силе, стали добычей, а не охотниками. Их мощь, когда-то внушавшая трепет, теперь лишь привлекала внимание тех, кто жаждал заполучить их в свою коллекцию. Вампиры стали хозяевами положения и, вместо полного истребления, предпочли держать своих врагов под контролем, изредка устраивая показательные «охоты» для поддержания своего статуса. Для самих же волколаков это означало медленное угасание, потерю собственной идентичности и превращение в послушных исполнителей чужой воли. И слова «Волколак не существует без хозяина» сквозь призму этих реалий, кажется, приобретают какой-то новый смысл. Но вернёмся к главному. Цель этой миссии, вероятно, всем уже известна, однако следует уточнить, что, помимо выуживания информации, Влад не мог не предпринять ни единой попытки насладиться страданиями своих предатетелей. Только подумайте: эти псы отвернулись от него, чтобы незаметно юркнуть под юбку какой-то вамирше! Неужели он мог оставить эту деталь безнаказанной? Стоит отметить, что положение волколаков, что при службе лорду, что после предательства, особо никакими «новыми удобствами» не разнились. В действительности же дела у троих оборотней в первые годы были куда более плачевные, чем предполагалось. И это есть прямое следствие веков бескомпромиссного угетения: получив долгожданную свободу, волколаки не знали, что им следовало делать дальше, так что их переход к Соне был более чем предсказуем. Проблема была лишь в том, что Владу не нравилось, что эта вампирша так легко перехватила то, что когда-то принадлежало ему. — Пришёл? — голос старшего из волколаков увёл вампира от лишних раздумий. Тот был, можно сказать, вожаком своей стаи: получал все команды, распределял добычу, более того, даже имел право иметь у себя в подчинении нескольких полукровок. И имя у него было подходящее — Шеф. А, может, это было не имя? Словом, все переговоры велись всегда с ним. И этот раз, как вы понимаете, не стал исключением. Оскар, минуя все формальности, молча вышел на холодный свет. Луна осветлила его серьёзный профиль, что теперь со стороны казался чересчур помятым. Влад даже невольно задумался: его ли это рук дело или старания Корвина? — Откуда ты такой вышел? Неужели новый лорд, наконец, вышвырнул тебя из своей свиты? — усмехнувшись, проговорил Шеф. Волколаки рядом с ним посмеялись. Несмотря на их насмешки, эта шайка выглядела куда более жалко, чем удручённый вид Оскара. Состояла она из двух волколаков, чьи имена Влад не помнил, а может, тех и воовсе не было. Тем не менее, клички к ним приклеились уже давно, потому все по ним к ним и обращались, а волколаки же сами тому, казалось, не противились. Так в грозной стае древних оборотней появилось двое миленький щенят: Трезор и Шарик. — На твоём месте, Шеф, я бы не был так насмешлив, — ответил спокойно Оскар. — Вы только посмотрите, как он самоуверен! — Это не самоуверенность, — Оскар сделал шаг вперед, его голос стал ниже и ровнее, — это знание. Знание того, что твои жалкие потуги не стоят и выеденного яйца. Главный вооколак наклонил голову, его глаза хищно сузились. — Как ты смеешь так говорить с Шефом?! — выставив вперёд руку с оружием, хрипло прорычал Трезор, худой и высокий волколак. Его тут же поддержал Шарик — существо самой безобидной наружности, какая полностью подходила его кличке. — Верно, — подтвердил он, — тебе не стоит так разговаривать с Шефом! Он Тебя одной левой раздавит! Правда же, Шеф? Шеф лишь махнул рукой, давая понять, что разберется сам. Его взгляд, устремлённый на Оскара, стал ещё более свирепым. Волколаки тут же притихли. — Ты, наверное, думаешь, что твоя броня в виде нового лорда спасёт тебя? — процедил он сквозь зубы. — Спешу тебя разочаровать: я легко могу раздавить тебя, как букашку, и даже не посмотреть, кто за тобой стоит. — Как много пафоса для того, кто, как течная сука, метается от одного хозяина к другому. — Ч.что?! Да как ты!.. — Шеф, давайте мы его раздавим! — тут же зврычали волколаки, почувствовав существенную перемену в настроении их предводителя. Тот только напряжённо рявкнул на них, заставив встать позади. — Судя по всему, причина, по которой ты набрался смелости для встречи с нами, довольно весомая, иначе бы ты так широко не раскрывал свою пасть. Говори. Оскар усмехнулся, но смешок его был холоден, как северный ветер. — Причина, Шеф, как ты сам понимаешь, исключительно в твоей неосторожности. Ты слишком расслабился, посчитав, что твоя «стая» — это вершина эволюции. Но поверь, вершина — это лишь одна из ступеней, и ты стоишь слишком низко, чтобы видеть, что находится выше. — Думаешь запудрить нам мозги непонятными словами?! — возмущённо взревел Шарик. Влад невольно усмехнулся: то, как эти щенки любым, даже самым нелепым действием старались преувеличить значимость своего присутвия в этом театре, действительно вызвало смех. Оскар ничего не ответил и, нужно заметить, держался стойко в исполнении своей роли. Он подождал, пока Шеф что-то разберёт у себя в голове, а после, заметив, что ему всё-таки удалось посеять у того сомнение, подошёл чуть ближе и произнёс: — Не стоит тебе так разбрасываться угрозами, Шеф. В конце концов, ты не единственный, кто может причинить мне боль. Наступила тишина, нарушаемая лишь порывами ветра, шелестевшего в сухих листьях. Волколаки переглярулись. — О чём это он, Шеф? Главный волколак молчал. Казалось, он уже начал о чём-то догадываться, потому ничего не говорил, направляя все силы на то, чтобы сохранить невозмутивость в собственном виде. Тем не менее, Влад даже на расстоянии увидел, как поднялась шерсть на хвосте у оборотня. — Что ты имеешь ввиду? — спросил Шеф спустя время. Оскар чуть ухмыльнулся, после чего его лицо мигом приобрело пугающую мрачность. — Лорд вернулся. Шарик и Трезор засуетились. — Лорд? — Вернулся? Они бросили взгляды на спину Шефа, как бы стараясь найти в нём подтверждение этим словам. Шеф медленно обернулся, его глаза, прежде полные насмешки, теперь горели холодным огнём. Он посмотрел на Оскара, затем на застывших в недоумении Трезора и Шарика. Тишина повисла в воздухе, тяжелая и зловещая, как предвестник бури. — Лорд вернулся? — Шеф произнёс эти слова негромко, но каждый слог эхом отразился от стен. В его голосе не было страха, лишь возрастающее раздражение на то, что этот жалкий вампир осмелился влезть в его дела. — Именно так, — Оскар кивнул, наслаждаясь секундной растерянностью противника. — И он недоволен тем, что произошло в его отсутствие. Особенно его не устраивает, что его питомцы вдруг слишком много на себя взяли. Трезор и Шарик переглянулись, их прежняя бравада испарилась без следа. Глаза их метались между Шефом и Оскаром, словно они пытались понять, кому верить. Упоминание о вернувшемся лорде явно подействовало на них сильнее, чем любая угроза. — Три года о нём не было ничего слышно, а тут вдруг, значит, вернулся? — Вижу твоё недоверие, Шеф. На твоём месте я бы и сам не стал доверять такому вампиру, как я. Но я хочу, чтобы ты ответил на мой вопрос: слышал ли ты что-нибудь об этом в мире вампиров? Волколак растерянно увёл взгляд, тем самым сказав Оскару всё, что тому требовалось. Вампир продолжил: — Он очень зол, Шеф. И ты сам понимаешь, что причин для гнева у него достаточно. — А с чего ты решил, что его гнев коснётся нас? Мы его не предавали, в отличие от некоторых. А то, что сейчас мы нашли новое укрытие, так это просто законы выживания. Если лорд и будет мстить, то тем, кто этого действительно заслуживает. — Думаешь, он будет разбираться, когда ему под руку попадёт твоя мохнатая голова? Ты наивен, Шеф, — голос Оскара стал тише, но от этого не менее опасным. — Лорд не прощает. И для него нет разницы, предавал ты его или просто оказался не в том месте не в то время.Он уже начал охоту. И ты это прекрасно знаешь. Иначе почему ты так быстро сорвался на встречу со мной — тем, кто долгие годы отдал службе лорду? Шеф проигнорировал нападение Оскара, но явно напрягся от того, что тот попал в точку. Слова вампира, сказанные им с обманчивой лёгкостью, несли за собой такую тяжесть, что даже воздух вокруг, казалось, сгустился. Оскар видел, как менялось выражение на лице Шефа, как медленно, но верно, его прежняя самоуверенность сменялась настороженностью, а затем и открытым беспокойством. Волколаки, Трезор и Шарик, словно два испуганных щенка, прижались к ногам своего предводителя. — Те, кто был связан с ним хоть в чём-то, гибнут на наших глазах один за одним. Кровавая гильдия — основная опора нового лорда, и практически вся состоит из бывших слуг старого. Уничтожая нас, он возвращает себе власть, понимаешь? Лорд уже расправился с Вермесом, прихвостнем Захира, а теперь взгляни на меня. Оскар чуть отдалился от Шефа, выйдя на лунный свет для демонстрации причинённых ему страшных ранений. Волколаки тревожно поджали хвосты. — Так это лорд с ним сделал?.. — переглянувшись с Трезором, нервно проговорил Шарик и сглотнул. Оскар продолжил: не хотел сбивать впечатление затянутыми паузами. — Посмотрите: вот он результат моей неосторожности! Я вынужден бежать, как крыса с коробля, теряя свою вампирскую гордость! Нормально ли это, по-твоему, что существо, обладающее бессмертием, трясётся от страха быть убитым? И после такого ты всё ещё будешь говорить, что не веришь? Шеф молчал. Его взгляд был прикован к ранам Оскара. Серьёзные, извилистые шрамы, словно выжженные на коже, так и говорили о чём-то ужасном. «Лорд не прощает», — эхом отдавалось в голове Шефа. Он вспомнил дни своей службы, страх, который внушал их повелитель. То был не гнев, а чистая, холодная ярость, не знающая пощады. И теперь эта ярость должна была обрушиться на него в троекратном размере. Ужас охватил волколаков. Трезор и Шарик переглянулись, их глаза расширились от страха. Они уже видели, как легко и безжалостно лорд мог расправляться со своими врагами, но никогда не думали, что это коснётся их. — Что же нам делать? — прошептал Шарик, его голос дрожал. — Как нам спастись? Оскар усмехнулся, и в этой усмешке под наигранной горечью читалось веселье, одного его волколаки, охваченные тревогой, никак не могли разобрать. Страх, посеянный Оскаром, уже пустил корни. Вернувшийся Лорд — это не просто смена власти, это — возвращение прежних порядков, более жёстких и безжалостных, чем те, что существовали сейчас. И неизвестно было, смогут ли Волколаки увидеть своими глазами установление этого порядка, не умерев до того, как лорд начнёт действовать активнее. Да, страх перед лордом оказался сильнее преданности волкалаков новой хозяйке. И для Влада это не было сюрпризом: эти оборотни были предсказуемы. Они двигались по определённым схемам, подчиняясь инстинктам, которые никто из них не мог преодолеть. И сейчас этот инстинкт подсказал им выслушать предложение Оскара. А предлагал он следующее: — За голову лорда обещана награда. Новый лорд боится его возвращения, как огня, и уже предложил за неё миллион марок. — Миллион? — удивлённо вздохнул хриплым голосом Трезор, внимательно слушая. — Если бы вы имели такие деньги, вам бы ни за что не пришлось искать себе нового хозяина. Более того, с такими деньгами вы бы смогли создать собственную гильдию. — Собственную? — Гильдию? Шарик и Шеф по очереди завиляли хвостами. По довольной морде последнего было ясно, о чём он вдруг подумал. — Только представьте: гильдия, состоящая из стаи волколаков, — продолжал Оскар, подпитывая воображение оборотней. — Какая сила, какая мощь! Ваша гильдия без труда стала бы ведущей во всём мире вампиров. В конце концов, изначально это же ваши земли. Вы живёте в этих лесах куда дольше вампиров, так почему вы должны подчиняться одному из них? Трое волколаков переглянулись, посчитав мысли Оскара подозрительно верными. — Вы же сильные. Правильно? — М.мы сильные, — кивнули синхронно оборотни. — Вы свирепые. — Мы свирепые. — Так вы достойны быть больше, чем чьими-то питомцами?! — Мы достойны. — Вы что? — Мы достойны! «Вот идиоты», — подумал Влад, прикладывая к губам сигарету. Зрелище это с каждой секундой всё больше и больше поражало его своим абсурдом. Однако нужно было отдать Оскару должное: уж что-что, а пыль в глаза он пускал, как никто другой. — Значит, так, — продолжал вампир в порыве своего энтузиазма, — предлагаю вам объединиться. — Объединиться? — А вы думали пойти на лорда в одиночку? Может, вам ещё раз напомнить, как я еле ноги от него унёс? Так это я просто под руку ему попался, а о вас-то он уже наслышан, так что парой шрамов точно не отделаетесь! Радоваться будете, если он от вас хотя бы усы оставит! — А как же хвосты? — испуганно сжав его между лап, пробубнел Шарик. — А вот за хвосты он ваши растерзанные тела как раз и повесит при случае. Слушать будете? Волколаки послушно замолкли. — Давайте так. Я помогаю вам найти и расправиться с лордом. Естественно, вознаграждение делим 50/50. — А это разве честно? — в сомнении спросил Трезор. — Нас же трое. — Решил на нашем хлебе нажиться? — возмущённо прорычал в лицо Оскару Шеф. — Больно мне ваш хлеб нужен, — щелкнул волколака по морде вампир. — Я, чтоб вы знали, разрабатываю план, выхожу на лорда и помогаю вам с ним расправиться. Выполняю на два дела больше, чем вы. Рискуя собой, между прочим! Скажите спасибо, что с такой статистикой я вас вообще включаю в свои планы! Оскар возмущённо фыркнул и тем самым заставил волколаков отказаться от попыток восстанавления «справедливости». — Непонятно только, в чём здесь твоя выгода, — на удивление логично пробормотал Шарик. — Только деньги и всё? — Не только деньги. Моя истинная цель — вампирский престол. — То есть ты забираешь половину вознаграждения, а после становишься лордом? — переспросил для ясности Трезор. — А почему нам тогда на трон не сесть? «Эти плешивые псы на моем троне. Как же. Так и отдал я его их плюшевым задницам», — хмыкнул Влад. — А вам это надо? Сидеть в пыльных залах, разбирать интриги вампиров, пить их яд вместо крови? Нет, вы рождены для леса, для охоты, для свободы. А я дам вам эту свободу — гильдию, где вы сами себе хозяева. Вместе мы сможем устроить переворот и свергнуть нового лорда. Он же слабак и трус, котрый держится на престоле благодаря опоре на гильдии! Он ничего не сможет сделать, если мы вместе обернём его же поддержку против него! А после переворота каждый заберёт то, что ему нужно. Я стану лояльным по отношению к вам правителем: избавлю от налогов, предоставлю территорию. Вы получите полмиллиона марок и независимость, а я, наконец, займу подходящее для себя место в верхушке вампирского общества. Фактически, править вампирами будете вы, а я со своими полномочиями буду лишь следить за тем, чтобы вашей власти не помешал никто снизу. Ну, как вам? —Оскар требовательно оглядел волколаков. — Соглашайтесь, пока лорд не явился за вашими душами. Ну? Шеф задумчиво почесал за ухом лапой. Его глаза, казалось, заблестели жадностью, но что-то его всё ещё останавливало. Словно какая-то невиданная сила подсказывала ему о скрытом подвохе. Тем временем, Трезор и Шарик уже виляли хвостами, представляя себя властителями вампирского мира. Только вообразите: они, трое обычных оборотней, избавили свою стаю от многовековых оков вампиров и вновь стали властвовать на этих землях! Это же мечта любого щенка! — Но мы же боимся лорда, как огня, — доля сомнения оставалась и у Шарика. — А теперь выступаем против него? — Он чуть не растерзал тебя, как какого-то крольчонка. А тут вдруг окажется поражённым? — проговорил Шеф, явно разглядев в плане Оскара неточность. Однако тот, стоит отметить, не растерялся, проговорил: — Если драка неизбежна, бить нужно первым, — волколаки скептически переглянулись. — Да ладно вам, лорд всё равно идёт за вами. Хотите не хотите, а вам придётся с ним встретиться. Так не лучше ли будет перестраховаться и выйти из этой схватки победителями? В конце концов, на кону стоят ваши жизни! Нет, я не настаиваю — выбирайте, что вам дороже! Шеф, чьи сомнения, казалось, боролись с вновь разгоревшейся жадностью, наконец, кивнул. — Хорошо, — произнёс он, его голос звучал чуть хрипло. — Мы согласны. Но, если обманешь, вампир, — он наклонился к лицу Оскара и злобно прорычал оскалившись, — пожалеешь. Трезор и Шарик, чьи хвосты уже нетерпеливо подёргивались в предвкушении чего-то великого, согласно закивали, и глаза их засияли. Даже Трезор, вечно хмурый и серьёзный, выглядел радостно. Оскар, довольный исходом переговоров, лишь усмехнулся. — Не бойся, волколак, — ответил он. — Мы все получим, что хотим. В конце концов, только вместе мы сможем не только выжить, но и забрать то, что по праву принадлежит нам, — он протянул руку оборотню как последний шаг в заключении сделки. Влад выкинул сигареты, обнаружив, значительное улучшение в этих переговорах. «Ну, наконец-то», — недовольно выдохнул он в сторону и, приготовившись, стал ожидать заключительного момента. Лапа Шефа сжала руку Оскара — соглашение было достигнуто. — Теперь пройдёмте на улицу. — Зачем? — поинтересовался Шарик. — Ночь не так длинна, — пояснил Оскар, — лорд меня ищет, так что я не могу оставаться в одном месте слишком долго. Мне нужно бежать прежде, чем меня заподозрят в связи с вами. А вам, между прочим, тоже стоит позаботиться о том, чтобы никто вас здесь не застал. Слова Оскара, сказанные с лёгкой усмешкой, заставили Шефа, Трезора и Шарика переглянуться. Казалось, вампир что-то недоговаривал, но сейчас это было неважно. Им предстояло стать настоящей силой, изменить ход истории, и это затмевало любые сомнения. Волколаки последовали за вампиром без какой-либо задней мысли. Спустившись в бывший холл театра, ныне не уступающий общему иниерьеру здания в своей мрачности, они остановились. Оскар схватился за ручку тяжёлой деревянной двери и попросил подождать внутри. — Выходите через 10 минут, не вызывайте подозрений, — шепнул он, специально тихо. — А что, за нами кто-то следит? — поинтересовался Трезор. Оскар окинул его внимательным взглядом и долго смотрел, пока даже самому волколаку вдруг не стало стыдно за собственный вопрос, который, кажется, не был глупым, но всё равно вызвал такую реакцию. Оскар же за время этого молчания успел найти подходящий ответ. — Откуда нам знать, следит за нами кто-то или нет? Это же на то и слежка, чтобы быть незаметной! — волколаки кивнули, изобразив понимание. — А вообще, нам с вами теперь нужно быть крайне осторожными. Мало ли что случиться может. Один просчёт — весь наш план коту под хвост! Вы этого хотите? Волколаки отрицательно покачали головами. — Только не коту! — испуганно взвыл Шарик. Оскар лишь мучительно вздохнул. — Всё, пошёл я, — напоследок бросил он, закрывая дверь. — Я свяжусь с вами через пару дней. Ждите. И смотрите не натворите ничего. Поняли? — Да уж, поняли, — буркнул Шеф, выпроваживая вампира (он, похоже, ещё не до конца принял необходимость столь неожиданного и, честно скажем, совсем не надёжного сотрудничества). Дверь закрылась с другой стороны. Оборотни принялись выжидать обозначенное Оскаром время. Вокруг было тихо, практически полностью бесшумно. Даже ветер, бущующий всё это время на улице, казалось, стих. Ночные птицы перестали быть слышны и словно все разом разлетелись. Словом, даже природа подсказывала волколакам о надвигающейся буре. Вскоре последовал и первый признак беды. Лёгкий запах гари, проникший сквозь толщу пыли и паутины, начал постепенно пропитывать холл театра. Этот аромат сначала остался незамеченным волколаками, какие были так поглощены обсуждением плана восстания, что даже не то что не замечали того, что творилось вокруг, а даже за временем не следили. Но вскоре резкий хруст досок и шипящий звук, похожий на дыхание чудовища, неизбежно привлекли внимание Шефа. Подняв голову, он увидел тонкие струйки дыма, извивающиеся, словно змеи, между балками и старой мебелью. Тревога мгновенно охватила его сердце и так же быстро сменилась страхом, когда громкий хлопок расколовшегося деревянного бруса показал истинный масштаб катастрофы. — ЭТО ПОЖАР! — вскрикнул Шарик, сбиваясь с ног от внезапного осознания опасности. Шеф бросился к выходу, крича остальным следовать за ним. Путь преграждали струйки едкого чёрного дыма, стремительным потоком затягивающие проходы, скрывая выход. Деревянная конструкция театра начала скрипеть и оседать, готовые тотчас рухнуть перекрытия грозили похоронить всех заживо. Паника охватила волколаков. Их головы кружило от ядовитого воздуха, насыщенного угарным газом. Свет луны, проникающий через отверстия в стёклах, начал тускнеть: всё свободное пространство поглощал чёрный дым. Раздался мощный грохот, потрясший здание. Обломки потолка посыпались дождём горячих угольков, обжигая шерсть и кожу, вызывая мучительный визг. Жар становился невыносимым, а дыхание огня душило каждую попытку вдохнуть чистый воздух. Волколаки начали громко кашлять и бить из последних сил в парадные двери театра. Их отчаяние, казалось, достигли своего апогея. — ОСКАР! ОСКАР, ОТКРОЙ! ОТКРОЙ, НОЧНОЙ ЧЕРВЯК! ЭХ, КХЕ-КХЕ! МЕРТВЕЦ НЕДОДЕЛАННЫЙ! КХЕ-КХЕ-КХЕ! ВЫ… КХЕ! ВЫПУСТИ, ГАД! — Шеф, нас что, заперли здесь? — встревоженно проговорил Шарик, его голос дрожал от страха и паники. — Оскар, поганая тварь! — прорычал Шеф, срывая голос от кашля и ярости. — Он нас подставил! Запер в этом адском котле, а сам сбежал! Трезор, обычно самый спокойный из волколаков, метался по залу, пытаясь найти хоть какой-то запасной выход. Он бросился к одному из окон, надеясь разбить его и выбраться наружу. Стекло, несмотря на то, что было уже старым, оказалось крепким, а отчаянные удары лишь усиливали панику, смешивавшуюся с треском пламени. Густой дым разъедал глаза, заставляих слезиться, а каждый вдох превращался в пытку. Жар становился невыносимым. — Мы же так задохнёмся! — выкрикнул Шарик, из последних сил колотя по двери. Слова Оскара о том, что вампиру нужно бежать, прежде, чем его «заподозрят в связи с вами» теперь заиграли для Шефа в новой окраске. Это было не подозрение, это была прямая ловушка. И то, что он, как какой-то щенок, так легко на неё повёлся, злило даже сильнее, чем мысль о том, как же, наверное, вампир сейчас злорадствовал. Дверь оставалась глухой, не поддаваясь их отчаянным ударам. Огонь, словно хищник, приближался, пожирая всё на своем пути. Запах гари становился невыносимым. Шеф пытался сориентироваться в дыму, но казалось, что само здание ополчилось против них, заперэев в своих трещащих по швам стенах. — Мы сгорим! — уже начал рыдать Шарик, чем только сильнее нервировал предводителя волколаков. Тот, задыхаясь, закричал, но гнев его только и делал, что заставлял вдыхать всё больше дыма. А на помощь никто не прибегал, и треск горящей древесины заглушал любой звук с улицы. Надежда таяла с каждым мгновением. Здание сотрясалось, и казалось, что оно вот-вот рухнет, погребя волколаков под своими обломками. Ночное небо, казалось, насмехалось над их положением, заливая пламя холодным, безразличным светом. Волколаки были загнаны в угол, а их некогда острые чувства притупились от дыма и страха. В этот момент, когда последняя капля той самой надежды почти покинула их, извне послышался тихий, леденящий душу смех. На мгновение показалось, что даже крохотные частицы испоряющейся в жаре огня влаги застыли в воздухе. Сердца волколаков содрогнулись в унион, на головы упала невыносимая тяжесть. Зрачки оборотней расширились и задрожали. Наверное, если бы не дым, они бы давно учуяли его присутвие поблизости. «Лорд», — проскочило в их мыслях мгновенно. Он стоял в дальнем углу холла театра, у лесниц. Его глаза горели злобным триумфом, а фигура в языках адского пламени выглядела действительно устрашающе. Появление Влада, того самого Влада, на предательство которого они шли будучи уверенными, что с ним им больше не свидеться, стало для волколаков последней каплей. Лорд, опершись на перила лестницы, озарил их своим зловещим оскалом. — Как я вижу, вы попали в затруднительное положение, мои дорогие щенята, — произнёс он, его голос, словно змеиный шорох, прорвался сквозь треск огня. — Неужели этот недалёкий вампир так легко вас обманул? Влад медленно грациозно спустился по лестнице. Каждое его движение было полно угрозы, что отчётливо ощущалось даже на расстоянии. Дым, казалось, обтекал его, оставляя пространство вокруг фигуры относительно чистым. Он наслаждался их страхом, их беспомощностью. —Не волнуйтесь, — продолжал вампир, подойдя ближе, — я обещаю, это будет очень быстро. Когти его рук, сверкающие в отблесках пламени, начали удлиняться. Волколаки, несмотря на оцепенение, почувствовали, как инстинкт самосохранения пробуждается в них. Но было уже поздно. Лорд был быстр, его ярость — неумолима. Первым пал Трезор. С диким воем он попытался отскочить, но пламя уже сомкнулось вокруг него, а когти лорда вонзились в его плоть, разрывая ее с хрустом. Кровь, смешанная с искорками огня, брызнула во все стороны, окропив чёрный костюм лорда. Его оскал стал шире, в глазах мелькнуло удовольствие. Шарик, наблюдая за участью члена своей стаи, завыл — смесь боли, ярости и отчаяния прозвучала в его истошном вое. Он попытался прорваться сквозь огненный барьер, но жар обжигал его шерсть, а языки пламени жалили, как тысячи раскаленных игл. Ловушка была идеальна, рассчитана до мелочей. Шеф упал на колени следующим. С трудом подняв голову, он встретил взгляд своего лорда. В голубых глазах не было ни жалости, ни приязни — лишь холодное, расчётливое наслаждение властью. — Так заканчивают непокорные, Шеф, — прошептал лорд, наблюдая за тем, как стекала по морде предводителя вооколаков кровь — на всю правую половину лица теперь красовался шрам, проходящий через глаз. Влад знал, что любому волколаку больше всего в жизни нужно толко три чувства: слух, обоняние и зрение — потому постепенно лишал Шефа всего. А Шеф, лишённый своей опоры и шанса на побег, ничего не мог ответить и молча принимал наказание. Казалось, он смирился со своей участью и лишь покорно, словно преданный пёс, ждал, когда хозяин решит его судьбу. Видя эту смиренность, напуганный Шарик и истекающий кровью Трезор понимали, что вот-вот должен был наступить конец. Но Влад остановился. Его рука, утонувшая в крови, замерла над самой макушкой Шефа (вампир знал, что без вожака ни Трезор, ни Шарик не представляли никакой угрозы, потому не спешил к ним возвращаться и, можно сказать, на их же счастье не обращал на тех своего внимания). На мгновение в театре даже такая безжалостная стихия, как огонь, заключившая волколаков в свои смертельные объятия, поутихла. Снова стало тихо. Кажется, снова эта тишина помогала бешено стучащим сердцам волколаков успокаиваться. Однако на этот раз она не приносила никакой надежды. Нет, больше было похоже, что это мгновение — прощальное, последнее для троих оборотней. И они смиренно его принимали. Влад не смог сдержать своего смеха. Он вырвался невольно и настолько неожиданно, что сделал данную ситуацию ещё более напряжённой и абсурдной. — Что… Смешного? — с запинкой, спокойно, как никогда, проговорил Шеф и даже не поднял своих глаз. Он понимал, что уже не жилец, так ради чего же тогда ему подбирать слова и быть вежливым? Ради лёгкой смерти? Абсурд. Лорд был в этом деле одинаково безжалостен. А остальное уже не имело никакого значения. — Смешно то, что такие, как вы, решились на предательство, — смахивая несуществующие слёзы с глаз, проговорил Влад. Он быстро замолчал. Его взгляд вдруг стал пронзительнее, и он опустился на корточки перед Шефом, заглянув ему в здоровый глаз. С уст бывшего лорда вампиров сорвался протяжный вздох. — Вот как так выходит, Шеф? Каждый, кого я встречал прежде: и Вермес, и даже этот тупой Оскар, и та кучка вампиров Захира — все, какими бы слабаками ни были, старались бороться за свою жизнь. А вы что? Стоило огнём припугнуть, так сразу на колени упали, покорные. Где же раньше была ваша покорность? — волколаки промолчали, даже их вечно непоседливые хвосты не дёрнулись. Влад вновь выдохнул. — Вы всегда знали, как меня выбесить. Он поднялся на ноги и запустил руки в карманы брюк, наблюдая за тем, как ручеёк крови с морды Шефа скатывается на землю и плавно течёт дальше. — Хм…какая всё-таки судьба интересная, — проговорил Влад крайне задумчиво. — Вы же не просто предали, а укусили руку, что вас долгие годы кормила. За это я вас должен, поменьше мере, четвертовать, — Трезор и Шарик испуганно поджали хвосты. Влад в том же тоне продолжил: — Да, таких, как вы, по вампирским законам нужно кидать гореть в Геенне огненной. Но знаете, что самое в этом раздражающее? Не то, что вы, как уличные дворняги, метаетесь от одного хозяина к другому, забыв о собственной гордости, а то, что, несмотря на все ваши проколы, вы всё ещё мне нужны, — Влад ухмыльнулся, разведя руками в стороны, и эта усмешка показалась волколакам отнюдь не такой безобидной, как обычно. — Знаете, для чего? Шеф, собрав последние силы, поднял голову. Его единственный глаз тускло блеснул в полумраке. Кровь капала с морды, смешиваясь с пеплом на полу, но в голосе его не было прежней дрожи — только усталое любопытство. — Для чего? — выдавил он хрипло, и этот вопрос повис в воздухе, словно вызов. Влад наклонился ближе, его глаза сузились в хитрые щёлки, а губы растянулись в той самой ухмылке, что всегда не предвещала ничего хорошего. Огонь вокруг, будто по команде, отступил чуть дальше, давая пространство для разговора. Дым клубился, но уже не душил так сильно — ловушка, казалось, превращалась в арену. — Для того, чтобы вырвать из глоток моих врагов их вонючие души, — продолжил Влад, его голос сочился ядом и насмешкой. — Вы не думайте, я прекрасно понимаю, что такие, как вы, ни за что бы сами не решились на предательство. Вы же идиоты. — В.верно, лорд! — начал вдруг отплёвываться с земли Шарик. — Это всё не мы! Сами бы мы ни до чего не додумались! — Замолчи, — прокряхтел обессиленно Трезор, чем заставил товарища заткнуться. Влад обвёл Шарика ледяным взглядом, от которого у того, по натуре боязливого, шерсть мгновенно встала дыбом. — Верно, Бобик, — проговорил согласно лорд, — вы никчёмные осталопы. Брать вас на попечение — всё равно что хуже себе делать. И всё же мне слегка неприятно, что щенят, которых растил мой дом не одно десятилетие, так легко переманили на свою сторону. Вы променяли почёт дома прямых потомков Дракулы ради обглотанной косточки. Вы пали так низко, что не вызываете ничего больше смеха и отвращения. И всё же я хочу, чтобы вы помнили: вы — мои псы. И даже после предательства будете грызть тех, кого я прикажу. А иначе, — вампир сделал паузу, когти снова удлинились, блеснув у горла Шефа, — иначе я лично вырву ваши сердца и скормлю их воронам. Это понятно? Волколаки переглянулись. Шарик, забыв о боли, заскулил тихо, умоляюще. Трезор попытался встать, но лапы подкосились, и он лишь утробно зарычал. Шеф, однако, не дрогнул. В его взгляде мелькнуло что-то новое — не покорность, а расчётливая искра. Усмешка же лорда обещала теперь не смерть, а нечто худшее — вечное рабство, и волколак, казалось, единственный, кто это чётко понимал. Но понимание это не довало ему никакого преимущества, заставляя лишь в очередной раз терпеть горькое разочарование. — Вот и славно, — проговорил Влад, сменив тон на более дружелюбный, хотя звучал он отнюдь не обнадёживающе, ведь неизвестно, какие опасности в нём таились. — Давайте теперь перейдём к делу. Одна птичка мне напела, что вы теперь, вроде как, прислуживаете нашей «королеве полукровок»? Волколаки сразу же напряглась, но отрицать факт их сотрудничества с Соней не стали. Благо, лорд и сам, казалось, не особо горел желанием вдаваться в такие подробности, потому вступительную часть решил пропустить и сразу перешёл к делу. — Где она обитает, знаете? В гости хочу заскочить. На чай. Оборотни медленно кивнули. С трудом, словно собирая последние остатки сил, Шеф прохрипел: — Знаем. В старом здании на окраине города. Там, где раньше располагалась библиотека. — «Раньше» это до вашего прихода? Волколак на это ничего не ответил, только взгляд потупил. Да и вопрос Влада, казалось, не предполагал никакого ответа: ясно же было, что да. Шарик, видя, что Шеф ответил, заскулил снова, но на этот раз в его скулённом звуке проскальзывали нотки облегчения. Он больше всего боялся, что лорд решит убить их всех, но теперь, когда они, вроде как, достигли некого перемирия, дела обстояли неплохо. Трезор, всё ещё тяжело дыша, поднял голову. Его глаза, полные боли, оглядели лорда с ног до головы, затем Шефа и Шарика. Он даже что-то захотел сказать и уже набрал в лёгкие побольше воздуха, как вдруг голос Влада его перебил. — Прекрасно, — промурлыкал вампир, улыбнувшись. — Значит, у меня будет возможность нанести визит. Надеюсь, ваша хозяйка будет рада неожиданным гостям. А вы, — он обвёл взглядом волколаков, отчего все трое сразу же встрепенулись. На мгновение воздух вокруг потяжелел, будто предвещая неладное, — на этом мне больше не нужны. Больше ничего не сказав, Влад переступил через волколаков и прошёл к двери. Огонь вокруг начал потихоньку набирать былую мощь, и оборотни тот час засуетились, когда отчётливо почувствовали, как горят их носы от приближающегося жара. — П.подождите! А мы? — тут же пришёл в себя Трезор. — В.верно! Вы же говорили, что мы ваши питомцы! — морду Шефа перекосило от этих слов Шарика, тем не менее, он смолчал. В подобных ситуациях, когда его жизнь зависела от благосклонности лорда, всё, что хочешь можно было вытерпеть. Хоть и этот прыжок через себя ощущался не очень приятно. — А, точно, — протянул Влад, как бы вспоминая. На его лице ненадолго отразилась некоторая задумчивость, однако продержалась она недолго и вот уже спустя мгновение на лицо вампира опустилось прежнее безразличие. — Мм, знаете, я вдруг передумал. Он не стал ничего объяснять или говорить, просто бросил непотушенную сигарету, что упала с глухим стуком на землю, — необычайно громким для подобного действия. Словом, лорд поступил так, как настоящий хозяин поступает со своими рабами. Для него эта ночь была всего лишь очередным развлечением, возможностью поиграть с жизнями своих предателей, как с марионетками. А если кто-то пострадает — ну что ж, такова природа. И в этой пищевой цепочке вампир находился слишком высоко, чтобы обращать внимание на посторонние мольбы. Огонь вокруг волколаков усилился, и языки его пламени уже поднимались над тушами беспомощных оборотней на пару десятков сантиметров. — Вы погубили себя сами, — холодно произнёс Влад, наблюдая за их страданиями с нескрываемым удовольствием. — Ваша глупая гордость, ваше стремление к лёгкой добыче… Вините во всём произошедшем себя. Ведь благодаря этому теперь вы никто. Просто жалкие существа, которых когда-то содержал мой дом. Насладитесь результатами своих решений сполна. Он повернулся, чтобы уйти и оставить волколаков наедине с медленно разгорающимся пламенем. Шеф, несмотря на окутывающий их дым, искоса взглянул на Влада: его фигура становилась всё более расплывчатой в огне. В тусклом глазу волколака мелькнуло понимание: это наказание было более изощрённым, чем любая физическая боль. — Прощайте, мои бывшие псы, — усмехнулся вампир и, не оборачиваясь, прошёл к выходу из пылающего зала театра. Дверь медленно распахнулась, впуская в здание лучи лунного света. Огонь от мгновенного доступа к кислороду разгорелся пуще прежнего. Шеф с силой сжал челюсть. — С.стойте! — порычал он, через явное усилие. Влад остановился, точно ожидал от волколака какой-то инициативы. Трезор и Шарик посмотрели на своего предводителя с немым пониманием: он не просто обратился к лорду, он изменил себе. — Мы… — слова Шефу довались с необъяснимой трудностью. — Мы будем преданы вам до конца жизни! Мы исполним любую вашу волю! Мы будем отрабатывать свои грехи столько, сколько потребуется! Всё, что хотите, то исполним! Только спасите! По… Пожалуйста! Влад скептически приподнял одну бровь. — «Пожалуйста»… Какое необычное слово для твоей пасти. Он недолго помолчал, словно перебирая в голове каждое услышанное от Шефа слово и пробуя его на вкус. Волколаки напряжённо молчали, боясь пошевельнуться. Казалось, сейчас решалась их судьба и любое решение лорда, каким бы оно ни было, могло стать для них роковым. — Мы будем служить исправно! — продолжал Шеф, медленно приближаясь на коленях к Владу. — Мы проведём вас к Соне, расскажем все её секреты! — Да как хочешь, — бросил Князев, однако голос его прозвучал настолько скудно, что Шеф пугающе для себя понял: ему ничего не удаётся. Тогда он заёрзал ещё больше. — Клянусь! Э-это чистая правда! Он подполз к вампиру и из последних сил попытался вцепиться тому в ногу. Руководствуясь отчаянием, он забыл о всех рисках, и пришёл в себя только тогла, когда жгучая боль пронзила его лапу до кости. Шерсть сразу же обгорела и, взвизгнув, Шеф мигом отскочил от Влада. Взгляд голубых глаз был не таким обжигающим, как огонь вокруг, и не настолько пугающим, как предчувствие скорой кончины, однако оборотни всё равно синхронно прижали уши к голове. — Конечно, я тебе верю, — неожиданно смягчив тон, проговорил Влад. Он слегка наклонился к главному волколаку, и на лицо его, несмотря на пылающий повсюду огонь, упала зловещая тень. — За те пару минут, что вам осталось жить, вы вряд ли сможете выдать что-то кроме мольбы о помиловании, — после вампир выпрмился и, поправив рукава костюма, проговорил: — Кто знает, может, она подействует и спасёт ваши жизни. Начинайте. Махнув рукой, вампир развернулся, и дверь за ним с грохотом захлопнулась, обрекая оставшихся в театре на мучительную смерть. Уже с улицы до ушей волколаков донёсся его громкий голос. Он кричал: — ПОЖАР! ПОЖАР, ЛЮДИ, ПРОСЫПАЙТЕСЬ! ГОРИТ! ТЕАТР ГОРИТ! ГОРИТ ТЕАТР, ПОЖАР! ВСЕ СЮДА! СКОРЕЕ, СКОРЕЕ! Этот крик взбодрил волколаков. — Ч.что это значит?! — То, о чём ты меня так просил, Тузик, — продолжал доноситься с улицы спокойный голос лорда. — Я дал вам выбор, от чего умереть: от рук нашедших вас людей или от моего пламени. Это моя благосклонность к вам. Вы, наконец, получили право самим решать свою судьбу. Разве это не превосходно? Шеф сжал лапу в кулак, впившись когтями в обгоревшую кожу. Его уже не тревожила боль, он уже не искал выхода наружу. Его охватила досада. Он пошёл на унижение и не получил от этого ничего, а теперь должен был с позором умереть, бросившись в огонь. Разве такой смерти он заслуживает? Воздух был насыщен дымом. Из-за его концентрации в помещении теперь стало невозможно какое-либо передвижение, потому волколаки лишь сильнее прижимались к земле, стремясь там найти хоть крупицу спасительного кислорода. Между тем треск горящих балок становился все громче, чем не мало пугал оборотней, заставляя их гадать, от чего их смерть наступит раньше: отравления угарным газом, огня или обрушевшейся на них конструкции театра? — Это конец, — глухо проговорил Трезор, его голос был едва слышен сквозь треск пожара: гул пламени заглушал все звуки кроме их собственного отчаянного дыхания. Оборотни начали громко кашлять. Вдруг, сквозь рёв огня, послышался новый звук — отдалённый шёпот, который отчего-то звучал настолько убидетельно и аномально громко, что больше походил на галюцинацию. «Двигайтесь, барбосы, к выходу. Если выберетесь, значит, действительно мне нужны». Шеф еле-еле распахнул глаза. Они сразу начали слизитья от дыма, но то уже, казалось, было не так важно. В стороне от себя, в нескольких метрах, он увидел проблески проникающего в театр уличного света. Сердце бешено застучало, обнаружив надежду на спасение. — За мной, — задыхаясь, бросил Шарику с Трезором Шеф, и все трое двинулись к свету, не думая о том, была ли эта очередная часть плана лорда…

***

— «Горит театр, а в нём собаки — Блохастые отродья тьмы. Они скулят там о пощаде — Жертвы чудовищной игры. А я стою, курю сигару — Поклонник мрака и ночной мглы. И как же счастлив, что в театре Горят эти отродья тьмы…» — задумчиво, словно песню, протянул Влад и кинул взгляд на Оскара. — Ах, ну разве эта паника не прелестна? Все бегают, прыгают, кричат, матери прячут своих детей себе под юбки — картина маслом. И почему я раньше не придумал здесь что-нибудь подпалить? Ты как, Оскар? Согласен? Вампир промолчал. Влад увидел в его реакции явное нежелание комментировать происходящее. И не от недовольства, не от нежелания быть причастным к этому хаосу или осуждения, а от простого понимания: на месте волколаков могу оказаться я. И, видя эту значительную перемену в поведении слуги, Влад лишь мог похвалить себя за проделанную работу. Подчинённые молчат и от страха не могут даже движение пальца без позволения сделать: разве это не успех? Вдалеке послышались сирены пожарных машин. Выбежавшие в панике на улицу люди спохватились довольно быстро, и уже вскоре к месту возгорания выдвинулась бригада охотников (как уже упоминалось ранее, большинство служб было реорганизовано в охотничьи группировки. Много это в жизни людей не изменило — пожарные просто надели охотничью форму и изредка выходили на патрули, однако для жителей Мышкина то было прямым следствием нехватки кадров в организации). — У нас всё готово? — не снимая с лица довольной ухмылки, задал лорд Оскару вопрос. Тот кивнул. — Я оставил человеческих детёнышей в дальней части театра, около запасного выхода, под лестницей. Огонь туда ещё не успел добраться, но дыма много, так что вам нужно торопиться, если в вашем плане «героически доставить детей матери» нет указания, что дети будут мёртвыми. Влад похвалил его за замечание и приготовился к очередном своему спектаклю. Он прикрыл глаза и вздохнул в лёгкие побольше ночного воздуха, пропитанного сажей и пылью горящего здания. — Мм, отвратительно, — проговорил он, и по телу вампира внезапно пробежали мурашки. — Ну, теперь мой выход. Запасайся попкорном. Это будет что-то. — Лорд, — Оскар остановил его уже перед самым прыжком (бывший лорд всегда, имея возможность, выбирал укрыться от лишнего внимания среди деревьев), — зачем вам это? Оскар не ждал ответа. Он уже знал, что его не будет, или он будет настолько чужд собственному пониманию мира вампира, что лучше его не слышать. Тем не менее, Влад, не оборачиваясь, усмехнулся. —Зачем? Разве для такого зрелища нужна причина? — его голос прозвучал ровно, без единого колебания или промедления. — Разве сама картина не прельщает? Видишь, как они бегают, эти жалкие людишки, охваченные ужасом. Их крики, их мольбы, судорожные метания… это музыка для моих ушей. А ты спрашиваешь, зачем? — Влад сделал паузу, наслаждаясь этими приятными мгновениями неуправляемого хаоса, а затем продолжил, и его голос стал тише, но от этого не менее уверенным. Отчего-то ему захотелось объясниться. — Это потому, что я могу. Не потому, что они заслужили. В этом мире всё равно нет невинных, так что кого бы я ни убил, это не будет считаться беспочвенным. Все они — так или иначе виноваты в том, как живут. В человеческом обществе пороков всегда было не меньше, чем в вампирском, — вдруг начал вампир. Может, и причина его внезапных философстваваний была ему до конца не понятна, но предлагаю вам её послушать: — Разница в том, что вампиры не могут выбирать, какой стороны — добра или зла — придерживаться. А люди, даже имея такой выбор, в конечном счёте иногда оказываются не лучше тех, кого сами именуют монстрами. Уж таково их естество: они свободны выбирать и строить свои судьбы, но за этот выбор должны платить жизнями. Их нельзя назвать ни идеальными, ни плохими. Они существуют только для того, чтобы жить. Имея мы с тобой выбор, кем быть, наверное, тоже были бы так безразличны ко всему. Но мы с тобой существуем тясячелетия, а у них есть меньше века, и даже его им хватает, чтобы повергнуть мир в беспорядок, коим сами не в силах управлять. Может, поэтому они и не бессмертны? Кто знает, существовал бы наш мир до сих пор, если бы одни и те же люди на протяжении столетий самодовольно вершили его судьбу? Так что людям необходимо страдать, чтобы расплачиваться за то, что имеют, и необходимо умирать, чтобы давать место чему-то новому. Я лишь тот, кто ускоряет неизбежное.Но знаешь, что самое забавное? — он усмехнулся и мимолётно посмотрел на Оскара. — Грань между героем и злодеем чрезмерно тонка. И, когда я «спасу» их чадо из огня, эти люди будут мне благодарны. Они будут видеть во мне героя. Забавная ирония, не правда ли? Оскар промолчал. Ему слабо верилось, что лорд мог так заморочиться без особой причины. И теперь, выслушав этот внезапный монолог, вампир для себя заключил: Влад невыносимо скучал. И спасение от этой смертной скуки, похоже, находил в подобных развлечениях, что, пусть и ненадолго, помогали ему «ожить». — Ну, начнём же.