Патологический лжец

Октябрь 1997-го

Резкий удар ногой в грудь выбил весь воздух из легких. Драко врезался спиной в книжный шкаф. Перегородки между секциями больно саданули по ребрам. От боли он заскулил и рухнул на колени. Это было… неожиданно. И чертовски больно. — Ну что за дети пошли, — усмехнулся Фенрир. — Ни манер, ни уважения. Ни даже мозгов! Скажи, на милость, зачем вообще сунул нос в мои поручения? Жить надоело? Больше всего на свете Малфою хотелось сжать кулаки и заставить себя решительно выпрямиться. И бросить Сивому в лицо хлесткую фразу, которая покажет, что его не сломить. Но ребра больно ныли, вдох все еще не получалось сделать, а от страха даже голову поднять не получалось. Драко сидел на полу, невидящим взглядом шаря по полу. Он хотел бы стать смелым и сильным. Однако слишком хорошо знал, что слаб и насмерть перепуган. — Ну какой же он ребенок? Этот стук каблуков по деревянному полу Малфой узнал бы из тысячи. Любезная тетушка Беллатриса шагала, чуть пританцовывая, что делало ее поступь абсолютно уникальной. Ведьма присела на корточки рядом с Драко. Она протянула руку к его лицу и сжала своими сильными пальцами с длинными ногтями его впалые щеки. — Смотри какие скулы. Это уже подросток, Фенрир. Это ведь уже не так интересно, верно? Беллатриса отпрянула так же быстро и неожиданно, как и появилась. Малфою даже не нужно было смотреть на нее, чтобы знать: тетушка улыбается. Она, наверно, была единственным человеком в мире, который был в состоянии улыбаться в присутствии Сивого. — Неинтересно, — буркнул оборотень, отворачиваясь от Драко. Теперь его вниманием завладела мадам Лестрейндж, игнорировать которую было себе дороже. — Но за каким хреном он вообще полез в мои дела? Сердце Драко бешено застучало в груди. Он продолжал гипнотизировать пол, не решаясь встать. Бежать было некуда. Если против Сивого у него был призрачный шанс сбежать, то укрыться от Беллатрисы, а уж от них обоих одновременно было совершенно невозможно. Вот уже несколько недель Малфой залезал в один из гостевых домиков Лестрейнджей, что приходился временным убежищем Сивому и его егерям. Он собирал все наводки, все зацепки, любое упоминание о местах, где могло появиться трио беглецов, и тщательно путал следы. Он аккуратно менял координаты облав, переписывал отчеты и уничтожал улики. Малфой действовал осторожно и был убежден, что никто ни о чем не догадывается. До этой злосчастной минуты. Лестрейндж холодно посмотрела на племянника и поджала губы. — Это все подростки, — скучающим тоном произнесла ведьма. — Они, знаешь ли, чудовищно невоспитанны. Знаешь, сколько раз этот паршивец залезал в гостевой домик? Задолго до тебя он это проделывает, Мерлин знает зачем. — Подростки — пожевал губу Сивый. — Некоторые из них вполне милы. От его голоса в жилах стыла кровь. Милы. Из уст Фенрира Сивого это звучало жутко. Драко был наслышан что случалось с теми, кого оборотень считал «милыми». — Например, эта девица из Хогвартса, дочка Паркинсона. И подружка её, сынок Забини. Да даже Поттер, и тот достаточно мил! Малфой задохнулся от ярости. Каждое из выбранных оборотнем имен обжигало так, словно кто-то тыкал в грудь раскаленной сигарой. Хотел бы он прямо сейчас вскочить на ноги и собственными руками разорвать оборотня в клочья. Кровь, забившаяся под ногти, исцарапанные руки, последний вздох этой твари. Драко почти видел предсмертные конвульсии Сивого. Однажды. Бессилие вынуждало оставаться на месте. Нужно сжать зубы и терпеть. Выжидать момента, не поддаваться эмоциям. Он прикончит этого ублюдка, но не сейчас. Позже. — Не вздумай! — подняла когтистый указательный палец Беллатриса. — Если с головы Поттера упадет хоть волос, мигом пойдешь на корм флоббер-червям. Как найдешь сопляка, сразу вызывай меня. Слышишь? Меня, не Люциуса! Фенрир Сивый, казалось, почти забыл о том, что застукал Малфоя-младшего в собственном убежище. Он почти не слышал Беллатрису и задумчиво рассуждал: — Если подумать, кости у подростков как у детей, тонкие. Кричат они так же громко, запах не такой сладкий, но зато они уже все понимают. Что тоже плюс. Если пойдем на Хогвартс, я хочу быть в первых рядах, Лестрейндж. Я хочу отсутствие любых ограничений, наши это, не наши. Их проблема, если попадаются на глаза. — Найди Поттера, и укокошь хоть половину школы, — хохотнула Беллатриса. — Я лично похлопочу об этом у хозяина. Только не забудь, тащи сопляка не Люциусу, вызывай сразу меня. Понял? То, как легкий и веселый тон тетушки мгновенно переключается на ледяной жестокий говор, всегда пугало Малфоя до полусмерти. Это казалось куда страшнее, чем грозные клыки и когти. Громкий стук каблуков звучит совсем близко. Беллатриса проходит мимо сидящего на полу Драко и останавливается в дверном проеме. Она резко разворачивается, и ее голос звенит сталью: — Я спросила: ты меня понял? Вместо ответа Сивый тряхнул шевелюрой и сложил руки на груди. Оборотень хорошо понимал, кто есть кто в иерархии, иначе бы не задержался в рядах Пожирателей смерти так надолго. Но и перед вышестоящими не трепетал, его мозги были наглухо отбиты в десятке сражений. Фенрир, явно провоцируя, ответил вопросом на вопрос: — А этот щенок понял, что не должен лезть не в свое дело? — Драко, — почти ласковым голосом обратилась к племяннику Беллатриса. — Что ты делал в убежище мистера Сивого? — Это мое место, мистер Сивый его занял временно, — выпалил Малфой. — Я пришел найти свои вещи. — Какие у тебя могут быть вещи в моем штабе? — Не твоего ума дело, — пошел ва-банк Драко, стараясь не замечать, как его руки трясутся от страха. — Да как ты смеешь так со мной разговаривать, сукин сын?! — взревел оборотень. Сумасшедшего оборотня может перекрыть, и он набросится. Драко играл не для него. Его единственной зрительницей была Беллатриса, которая и подкинула ему такую замечательную отговорку. Как родственник Лестрейнджей, он действительно часто посещал семью и на самом деле облюбовал один из гостевых домиков. Но Беллатриса ошиблась, его любимым был тот, что стоял на окраине. С самого детства он с удовольствием проводил в нем все свободное время, пока взрослые за столом обсуждали свои скучные дела. Едва ли любимая тетушка была настолько наблюдательна, чтобы запомнить конкретный домик. Ее внимания удостаивались лишь равные. Беллатриса очень четко видела иерархию. — Фенрир, — нежным голосом произнесла ведьма. — Драко, не смотря на его никчемность, Малфой. И сын моей сестры. Капля его крови ценней, чем целый поезд, набитый такими, как ты. А еще он, в отличии от твоей вшивой шкуры, признан Темным Лордом как один из Пожирателей смерти. Он удостоен чести, о которой тебе стоит только мечтать. А потому он имеет право с тобой так разговаривать. Как я имею право казнить тебя именем Темного Лорда. Лицо Сивого перекосило от ужаса. Хороший пес. Сообразительный. Беллатриса не шутила. Она еще не обнажила волшебную палочку, но не оставалось никаких сомнений, что ее угроза реальна. Со свистом втянув воздух, оборотень почти бегом направился к выходу. Он поравнялся с ведьмой, коротко кивнул ей и бросился в сторону леса. Малфой, все еще не верящий в свою удачу, продолжал стоять на коленях перед книжным шкафом в окружении нескольких фолиантов. От удара они попадали с полок, но посреди душераздирающего допроса Драко не заметил этого. Его все еще трясло от страха так, что это было заметно. Лестрейндж поджала губы и медленно подошла к племяннику. На этот раз она не удосужилась опуститься на его уровень. — Мне плевать, что ты здесь делаешь. Воруешь, дрочишь или черт знает что еще. Но если ты еще раз опозоришь свою фамилию и свое положение такой унизительной сценой, я лично позабочусь о соответствующем наказании, — прошипела с ненавистью Беллатриса. — Ты уже не ребенок, Драко. Ведьма исчезла так же эффектно, как и появилась. Малфой уперся руками в пол и его вывернуло наизнанку. Слова Фенрира Сивого бились как шарики пинг-понга в голове. Паркинсон. Забини. Поттер. Едва ли этот тупой оборотень владел легилименцией. Наверняка он называл именно эти имена случайно. Не мог же он знать… Подростки ему нравятся! Вытерев рукавом уголки рта, Драко заставил себя встать на ноги. Он тяжело дышал, очень остро ощущая, что Беллатриса его спасла. А ее высокомерие спасло его еще один раз, когда она недооценила его. Малфой искренне надеялся, что тетушка не изменит себе в вопросах глупых подростков. В конце концов, если она узнает, что Драко втайне помогает Поттеру и его друзьям, его уже никто не спасет.