Патологический лжец

Начало апреля 1998-го

Негромких хлопок аппарации разрезал удушающую тишину дома. Ноги врезались в старенький ковер, а мир на пару мгновений смазался перед глазами. Так всегда бывает, когда аппарируешь по координатам, а не в уже известное место. Резкий запах затхлого воздуха сразу дал понять, что он находится в чьем-то деревянном доме. Малфой зажмурился в ожидании, пока вестибулярный аппарат придет в норму после рискованной аппарации. — Почему так долго? — разорвал тишину хриплый голос. Драко с трудом узнал его. — После переполоха было сложновато уйти без подозрений, — не удержался от недовольного тона Малфой. — Как только вы покинули мэнор, вернулся отец. Слава Мерлину, не успели вызвать Темного Лорда, а то нам всем пришел бы конец. — Добби умер. Зрение окончательно вернулось. Смазанные серо-коричневые пятна превратились в скромный кухонный гарнитур со сбитыми уголками шкафчиков и облупившейся краской. Самое темное пятно обрело очертания и, блеснув очками, мрачно уставилось прямо на него. — Я знаю, — ответил Драко и, не дожидаясь вопроса, продолжил. — Дом всегда знает, когда его эльфы уходят из жизни. Мне… мне жаль. Напряженная тишина была ему ответом. Малфой оглянулся и привычно отметил, что впервые видит это место. Каждый раз во время их редких встреч с гриффиндорской троицей он аппарировал в новый дом. Однако этот выглядел более странно, чем даже тот чертов летний лагерь для магглов. На окнах висели плетеные шторки, сам дом словно состоял из плотной деревянной кладки. Все очень аккуратно, не богато, но уютно. Словно в доме у пожилой одинокой женщины. — Где мы? — Это дача. Что-то вроде летнего дома для отдыха, если так тебе понятнее. Но тут еще есть огород, как у Хагрида. Грядки там всякие. — Вы вломились на чужую дачу? — Рон и Гермиона остались у… Впрочем, неважно, — Поттер сложил на груди руки и буравил его взглядом. Единственная электрическая лампочка, явно прикрученная электриком-любителем, слабо освещала небольшую кухоньку. Было на удивление холодно, никто не пытался обогреть помещение. Драко аппарировал в чем был — смятая рубашка, которую вытащил из корзины для стирки и тонкие домашние брюки. Случай отлучиться выдался далеко не сразу и он не мог терять ни минуты — заговоренная монета, оставленная Гермионой на самые экстренные случаи, пульсировала теплом уже больше часа. Он поежился от холода и нетерпеливо спросил: — В чем дело? Я думал, это срочно. Грейнджер предупреждала, что эта монета только для самого крайнего случая. — Это и есть такой случай, — глаза Поттера подозрительно блестели, и Драко, как чемпион по наблюдению за Гарри со стороны, напрягся. — Дальше ты должен пойти с нами. — Ты пьян, — скорее констатировал, чем спросил Малфой. Только сейчас до него дошло, что за странный запах смешивался с ароматом деревянного дома. И это странное поведение Поттера, эти блестящие глаза, этот хрипловатый голос. Все достаточно быстро собралось в простой паззл. Не нужно быть детективом, чтобы понять — поиск аномалий, бесконечный бег от егерей, плен в подвале Малфой-мэнора и побег из него Поттер переносил херово. Виновница этого состояния стояла на раковине кухни — немного початая бутылка огневиски. Поттер даже не додумался закупорить ее пробкой. — Немного, — кивнул Гарри. — Я только что похоронил друга. Своими руками вырыл могилу. Я заслужил немного выпить. — Давай уточним, — подозрительно произнес Драко. — Ничего не стряслось, никто не умирает. Просто ты напился и вызвал меня по самому экстренному каналу связи? За окном — непроглядная темень. С тусклом свете единственной лампочки на лицо Гарри падает тень и когда он опускает голову, выражение его лица не разглядеть. Драко силится понять, что, черт возьми, происходит. Домовой эльф их действительно спас, но настолько убиваться по нему, что в одиночку забраться в чужую дачу и выпить, а затем вызвать Малфоя по экстренной связи — это было выше его понимания. Эти мысли Драко придержал при себе. Он давно понял, что Гарри вместе с Роном и Гермионой относятся к эльфам-домовикам особенно трепетно. Как человеку, прожившему с этими созданиями под одной крышей, Драко было жаль, когда они гибли. Но уравнивать их с волшебниками и называть друзьями… С другой стороны, кто-то и своих ручных жаб называет близкими существами. Поттер не спешил продолжать разговор и отвечать на неприятные вопросы, но явно не выглядел проклятым или напуганным. А потому Драко ограничился парой заклинаний на обнаружение посторонних. Убедившись, что они одни, Малфой подошел к раковине, демонстративно взял бутылку огневиски и сделал несколько глотков прямо из горла. Ядреное пойло обожгло горло. Мерлин милосердный! Малфой поморщился. Эта выпивка был просто отвратительной! Не то чтобы у Драко было много опыта, но он ни за что бы не признался Поттеру, что это первый огневиски в его жизни. Нужно держать лицо, а потому очень экспертно выдал: — Дешевый. — Какой есть, — пожал плечами Гарри. — Это единственный, что я нашел. — Как ты столько выпил? Это же такая дрянь. — Ну, не все живут в мэноре и имеют роскошь пить дорогие вина. — Эту немыслимую роскошь ты сам видел, — не удержался от сарказма Малфой. — Пора возвращаться в роскошь, пока мое отсутствие не сильно бросилось в глаза. Он правда хотел уйти. Поттер лишь мрачно сверлил взглядом стену, никак не отвечая на вопросы и не комментируя. Нужно развернуться и аппарировать в мэнор. Нужно сделать это немедленно! Однако любопытство размывало изнутри. С момента, как Драко случайно признался Поттеру в симпатии, прошло шестьдесят три дня, две встречи и два мимолетных разговора о деле. И ни одного ответа. Неловкая тишина, странные многозначительные взгляды — все, что он получил взамен своего такой нелепого и незапланированного откровения. Драко прокручивал в голове этот разговор тысячи раз, двигаясь между жгучим стыдом и отчаянной горечью, как метроном. В одиночестве мэнора, где одновременно никому до тебя не было дела и все внимательно наблюдали, упиваться невзаимной симпатией было почти приятно. Сейчас, спустя буквально несколько дней после побега из Малфой-мэнора, Поттер напивается в одиночестве и вызывает Драко по экстренной, мать ее, связи. У этого всего должен быть какой-то гребаный смысл. Страх быть пойманным с поличным столкнулся с водопадом чувств. Нужно уйти. Нужно уйти. Мысль пульсирует в правом виске, настойчиво призывая быть благоразумным. Если его хватятся, у Малфоя не будет даже подходящей лжи. А ведь Драко был уверен, что в том, что касается вранья, он значительно преуспел. У него виртуозно получается лгать, смешивая правду с вымыслом. За месяцы работы на два фронта Драко выучился хорошо выдумывать и держать лицо. Каждый разговор, каждая эмоция — все идет в дело, когда речь заходит о создании образа. Пожиратели Смерти должны быть уверены, что он — верный пес Темного Лорда, никчемный, но преданный сын Люциуса. Компания Поттера — что он все еще держится в стороне от самых мрачных дел. Зеленые глаза, чуть подернутые пеленой, внимательно следили за ним. Малфой сделал еще несколько глубоких глотков омерзительного огневиски. Скорее для эффекта, чем для смелости. С трудом проглотив напиток, он двинулся к Поттеру. Кухня была настолько маленькой, что два взрослых человека с трудом могли бы разойтись. — Давай, выкладывай. Для чего ты меня вызвал? — Ты убивал? Неожиданный вопрос полностью уничтожил атмосферу душеспасительного разговора, которую себе успел навоображать Драко. Он с трудом удержался от иронического смешка. Вдруг очень сильно захотелось рассказать всю правду. Опять. Порывы высказать все, и будь что будет возникали в последнее время все чаще. Интересно, что скажет Поттер, когда узнает, кого на самом деле вызвал, находясь в полном одиночестве на чужой даче? — Нет, — солгал Драко так легко, как лгал уже десятки раз. — Пытал? — Н-нет. Ладно, всего раз, — Малфой решил добавить немного правды. — Торфинна Роули. Он провалил задание, и Темный Лорд велел наказать его. Отказаться было невозможно, думаю, ты сам это понимаешь. Поттер кивнул, принимая такой ответ. — Я хочу, чтобы ты ушел с нами, — негромко ответил он. — После всего, что я видел в мэноре и с учетом того, что мы планируем… Драко не стал даже спрашивать, что они планируют. Не задавать лишних вопросов было одно из условий их… сотрудничества. Он понятия не имел, какие именно аномалии друзья искали, как собираются победить и куда отправятся дальше. И не хотел знать. Меньше знаешь, меньше расскажешь под пытками. — Это очень трогательно, но нет, — улыбнулся Малфой. Он же не мог в самом деле это предлагать! — Драко, я понимаю, что это сложно… — Нихрена ты не понимаешь, — перебил его Малфой. — Раз предлагаешь такие вещи. — Это не может продолжаться, они рано или поздно тебя поймают. — Не поймают, если ты перестаешь использовать экстренную связь для… А для чего ты, кстати, ее использовал? — Ты должен уйти с нами. — Ну ты же не всерьез! Драко всплеснул руками с досады и быстро сам себя одернул. Этот жест он невольно повторил за одним из эльфов-домовиков. Осознать это было неприятно. — Это слишком далеко зашло, — сквозь зубы процедил Поттер. — Тебе нужно выбрать сторону. — Выбрать сторону?! — взбесился Драко. От несправедливости такого обвинения он потерял всякое самообладание. — Ты — неблагодарный кусок дерьма! Малфой даже не пытался говорить тише, позволяя всей накопленной ярости выплеснуться на Поттера. Драко с силой поставил бутылку обратно и, оказавшись прямо напротив Гарри, с силой рванул вверх левый рукав рубашки. Характерный звук оповестил, что ткань не выдержала такого обращения и разошлась по шву, обнажая Темную Метку. Гарри не хотел или не смог сдержать ужаса. — Твою мать!.. — И ты знал это, — зашипел Малфой. — Ты не мог не знать, там на Астрономической башне, ты был там. Сторону я уже выбрал, но за каким-то хреном связался с тобой! Он казнит меня, если узнает. А теперь повтори еще раз, что там нужно выбирать? Ужас в глазах сменился решимостью. Поттер резко схватил Драко за предплечье, перехватив прямо поперек Метки. Стальная хватка, похожая на медвежью, надежно сомкнулась. — Тогда тем более нужно уходить. Мы что-нибудь придумаем с этой дрянью. Пока еще не слишком поздно, пока тебя не заставили делать вещи, которые невозможно простить! Невозможно простить. Последние слова, как ядовитое зелье, попавшее на лицо, разъедали кожу, нервные окончания, мышцы, доходя до самых костей. Вот, значит, как. Обида сомкнула свою хватку на горле так же крепко, как и Поттер держал его руку. Сердце стремительно забилось не то от отчаяния, не то от близости. Невозможно простить! Да пошел ты нахрен, святоша! Драко рванул руку на себя, в надежде выпутаться из захвата, но Гарри был сильнее. Их безмолвная борьба становилась все отчаянней. Малфой уже пожалел, что сразу не ушел, как только понял, что это не срочный вызов. Учащенное дыхание Поттера казалось оглушительно громким. Его горячая рука так обжигала тонкую кожу, что прикосновение казалось почти болезненным. Они впервые находились так близко. Поттер больше не избегал зрительного контакта, напротив, он смотрел прямо в глаза. В его взгляде не было враждебности, что казалось очень непривычно. Слишком близко Драко забыл как дышать. Одновременно он ощущал себя всесильным и бесконечно уязвимым. Слова путались в голове, а обида уступала головокружительному восторгу от того, что Поттер, кажется, не презирает его. Запахи огневиски, старого дома и самого Гарри смешались в единый микс. Выпивка, похоже, дала в голову, иначе Малфой не мог объяснить это странное головокружение. Он перестал вырываться, но хватка не ослабевала. — Что ты творишь? — голос Поттера, едва слышный, но такой… взволнованный. — Я… я… Гарри резко согнул руку в локте, вынуждая Малфоя приблизиться. Теперь дистанция между ними составляла какой-то десяток дюймов. Дыхание Поттера можно было ощутить на своем лице. От осознания этого в пальцах начало приятно покалывать. Драко, как завороженный, не мог отвести от Поттера взгляда. Даже если бы прямо сейчас крыша старого дома рухнула на них, едва ли он заставил бы себя отвернуться. — Меня бесит, что я не могу оставить тебя там, — взгляд Поттера, немного ошалевший и подернутый алкоголем, был сейчас самой важной вещью в мире. — Что, по-твоему, ты со мной делаешь? Это чертовски нечестно. Поттер был пьян и знал, как Драко к нему относится. Если он таким образом хотел вынудить Малфоя все бросить и перейти на их сторону, то был близок к победе. Поттер играл без правил, все его карты — козыри. Малфой не мог трезво мыслить, да даже дышать, когда они стоят так близко. Когда Поттер не брезгует проклятой Меткой и сжимает его руку так, словно на ней ничего не было, в то время, как сам Драко не мог заставить себя на нее даже посмотреть. Каждым словом, каждый жестом Поттер смещал весь мир с оси, заставляя Малфоя сомневаться во всем, что он для себя решил. Рука сжимается на предплечье, делая хват по-настоящему болезненным. Однако Малфой не делает попыток вырваться. Эйфория, затопившая сознание, притупляет боль и здравый смысл. Гарри тянется вперед и едва касается своими губами губ Драко, похищая его дыхание. А затем отстраняется, словно проверяя границы дозволенного. Зря. В груди Малфоя словно взорвался фейерверк. Последняя граница — телесная — была пройдена. В холодной зимней даче вдруг стало жарче, чем на Лазурном берегу в июле. Свободной рукой Драко обхватил шею Гарри, нашел своими губами его губы и с силой прижался к ним, отбрасывая остатки здравого смысла. Гарри приоткрывает рот, и поцелуй становится по-настоящему сумасшедшим. Драко прижимается к Поттеру так близко, как это возможно. Тот разжимает хватку и вцепляется в спину Малфоя, с силой прижимая его к себе. Перед глазами запрыгали звездочки, а мысли заволок белый туман. Горячие руки Гарри быстро проникли под рубашку, аккуратными едва касающимися движениями изучая спину опускаясь ниже, к пояснице. Все ощущения словно выкрутили на двести процентов. Эти почти невинные прикосновения ударами тока расходились по всему телу. Малфой едва успевал фиксировать, как его собственные пальцы чиркали по чужой скуле, зарывались в непослушные темные волосы. Тело действовало само, откликаясь на единственную правду, что у него осталась: он без ума от Гарри Поттера. Захлебываясь в этом помешательстве, Драко не заметил, как Поттер уселся на стол, который хозяева дачи явно использовали для приготовления вещей. Длинные ноги едва касались пола. Чужое колено вдруг оказалось между его ног, и Драко задохнулся от ощущений. Тело само ринулось навстречу, желая прижаться еще ближе. Ближе. Еще ближе. Пожалуйста. Он подался бедрами вперед, чтобы ощутить еще раз это безумие. Внизу живота отчаянно тянуло, вынуждая прижиматься к колену Поттера все сильнее. Как же я тебя хочу. Джинсы Поттера не могли скрыть, что он чувствует то же самое. Поцелуй становится агрессивнее, Драко не хочет сдерживаться или делать вид, что хочет Поттера не так сильно. Сейчас, когда их только двое и никто не смотрит, он желает быть настолько честным, насколько сможет. Острые зубы прикусывают губы, не думая о последствиях. Каждый раз, когда Малфой открывал глаза, он видел лишь раскрасневшиеся от возбуждения и нетерпения щеки и зеленые глаза, ставшие почти черными из-за расширяющихся зрачков. Чужие руки становились смелее и смелее: они пробирались под пояс штанов и дальше, под резинку исподнего. Короткие ногти царапали кожу. Малфой разорвал поцелуй и наклонился к шее. Поттер закрыл глаза и запрокинул голову. Острые зубы прочертили борозду по разгоряченной коже. Из горла Гарри вырвался хриплый стон. И этот звук Драко никогда не забудет. — Блядь… Реакция Поттера на прикосновения была ровно такой, какую Малфой всегда себе представлял. Сдержанная, почти строгая, но когда щиты самоконтроля падают, наружу прорывается адское пламя, способное спалить их обоих в пепел. Резкая, почти невыносимая боль вырывает Драко из состояния эйфории. Он инстинктивно отстраняется, схватившись за левое предплечье. Если бы Гарри так крепко не прижимал к себе, Малфой бы отскочил от него на добрые пять десятков дюймов. Темная Метка пылала так, что хотелось отрезать руку. — Твою мать! — вскрикнул Малфой, изо всех сил сжимая пылающую Метку. Новой болью он надеялся перекрыть текущую, но это было невозможно. Темный Лорд знал толк в медленных пытках. — Что?.. — не на шутку взволнованный Поттер спрыгнул со стола и метнулся к Драко. — Мне надо идти, — процедил сквозь зубы Малфой. Гарри выхватил волшебную палочку и направил ее кончик на Метку: – Иммобулюс! Вспыхивающая Метка замерла, не в силах двигаться. На долгие десять секунд показалось, что она утихла. Драко поднял изумленный взгляд на Поттера, пытаясь понять, что он пытается сделать. Усмирить Темную Метку с помощью заклинания заморозки? Серьезно? Темнейшую магию не остановить простым заклинанием. В подтверждении этих мыслей Темная Метка взорвалась болью гораздо сильнее, чем было раньше. Со стоном Малфой рухнул на колени, прижав руку к животу так сильно, как только смог. Драко поднял голову и увидел, что Поттер сел на пол рядом с ним. Их взгляды встретились: обреченный и потрясенный. — Прости. Я принадлежу ему с потрохами. Хлопок аппарации оставил Гарри сидеть на полу чьей-то дачи в полном одиночестве.