Отпуск

      Чиби и Гругал живо носились по пляжу, вовсю пугая спанч мобов, а сами Юго и Адамай сидели под деревом в тени.       — Может, купаться сами пойдём? Чиби и Гругал скоро явно устанут, а там за ними твоего краклера поставим присмотреть, да и всё равно же в поле зрения останутся, — лениво спросил элиатроп.       — Надо б… Тем более что всё равно людей нет, — зевнул близнец. — сможешь без шапки вслед за Чиби походить.       — Верно…       Юго бы ни на что не променял свои крылья. Вот только и проблем из-за них было изрядно. Из-за того, что прятал их… Причём элиатроп не знал, в чём табу. Именно табу, не просто рекомендация, даром что сам смысл носить шапку Юго прекрасно знал. Он и в приключениях с друзьями ночами её не снимал. Порой в ущерб сну стирал и голову мыл, пока никто не видит…       В подростковом возрасте хуже всего было, впрочем.       — А помнишь, как мы народ с тобой гоняли от мелких?       Гругал подкинул одного спанч моба в воздух, и Адамай окликнул его, напомнив, что к природе надо бережно относиться.       — Ещё бы не помнить… — с лёгкой грустью вздохнул Юго. — Они так быстро старше стали…              За самим Юго когда-то присматривал Альберт. Единственного сына тот очень берёг и человеком был мудрым. Знал, что беду раньше времени лучше не кликать. Элиатроп очень мало случаев припомнить мог, когда на его шапку покушались. В пути уже повезло: друзья в личные границы не лезли, признавая право на тайну, а посторонним не настолько интересно было.       Кроме отца, тайну знала та энирипса, что исцеляла Килби. Пришлось ей снять его шапку, чтобы проверить, есть ли раны на голове… А потом попросила и самого Юго голову обнажить. Очень извинялась, но сказал, что ей надо сравнить, чтобы понять, вдруг что-то не так. Сам юный элиатроп, когда его осматривали после Нокса, сумел убедить, что по голове не попадало… Ложь, но тогда Юго показалось важнее сохранить секрет, нежели здоровье. Ну и дурак же был…       Когда дело коснулось другого элиатропа, снял уже без колебаний. Хорошо, Ад рядом был, поддержал морально… Ничего не сказал, но просто крепко руку сжал. Этого хватило.       А вот когда вернулись домой с Чиби и Гругалом после Дживы, когда те подросли…       Хотя там не только в шапке было дело. Далеко не только в одном...       Юго, если честно, не помнил, когда началось. Знал только, что к Аду не приставали ни по какому поводу в принципе, он то ли взрослым показался, то ли ближе к людям… А может, просто испугался народ.       К младшим братьям осмелел, а отец уже за всем разом присматривать не мог.       С Чиби стянуть шапку пытались. А маленького Гругала — драконить часто. А что, весело же посмотреть, как разносит всё вокруг… Юго смотрел на тех, с кем когда-то играл вместе, и не понимал, почему они такие беспечные.       И когда все так изменились. Хотя скорее это изменился он…       Когда стали прибывать туристы, лучше не стало, только хуже. Чиби и Гругал любили в округе носиться… Адамай часто приходил домой злой, говорил, что в очередной раз пытались младшего брата довести. Смешно им, что драконы, одни из сильнейших созданий этого мира, могут мелкими быть. А Гругал вспыльчивый и непосредственный. Порой не понимал, в чём проблема… У Юго, когда он рассказы слушал, волосы под шапкой шевелились и крылья следом: понимал, как по самой грани идут…       А Чиби, возвращаясь домой, порой слишком крепко вцеплялся в коричневую ткань на голове.       Да старший элиатроп сам видел.       Тоже приходилось людей от младших гонять и потом наглядно объяснять, что с ними сделают, если ещё раз попытаются разозлить одного и стянуть шапку с другого. Чиби очень волновался, и ведь память у него хорошая, он даже Дживу помнит…       И не взрослые же это всё делали. Те-то обычно понимали или правила приличия, или что злить не надо. Молодые совсем парни и девушки, ровесники Юго и Адамая, плюс-минус несколько лет, творили такое.       Такие же подростки, какими и они были… И всё вертелся один вопрос на языке.       «Почему».       Почему так поступают.       Юго видел и других ребят, помнил, как сам в детстве с теми, кто постарше, общался… Друзей помнил. Не было ни в ком из них такого. Не было. Повезло ему с ними очень…       Адамай однажды недовольно фыркнул, что повзрослеют все эти дурни и поумнеют. А так и адекватных можно найти изрядно.       Только вот к младшим братьям не лезли такие… Наверное, тогда Юго озлобляться и начал. Он просто хочет, чтобы его семья жила в покое. Он так многого просит?       И всё же держался кое-как… Раз за разом воскрешал в памяти собственные приключения, смотрел на команды из совсем молодых парней и девушек — плевать, что некоторые его постарше в ту пору были, плевать! — и понимал, что те ещё ничего не видели. Возможно, прошли несколько удачных боёв, но для них мир всё ещё был ярким, светлым и лёгким.       (А Юго навек запомнил, как обращались в деревья садида, как улетучивалась вакфу из тела Тристепана, как затихало дыхание избитого Адамая. Как кричал в ярости безумец, сам не понимающий, чего он хочет, как близнец пытался вырваться из одержимости. Как растворялось израненное тело старшего брата, с которым меньше получаса назад говорили.)       И с трудом, стискивая зубы, желал им мысленно как можно дольше с бедой не встречаться. Чтобы в час, когда столкнутся, та не собрала жатву, не произошло что-то непоправимое. И чтобы до той поры сами эти дети не успели что-то натворить.       Глупо желать другим беды только за то, что они с ней не повстречались.       Некоторым пришлось показать, что играли с огнём, наглядно. Юго и Адамай весьма сильны были. Надеялись, что всё же дошло в целом… А не только то, что к младшим братьям не надо лезть.       И всё-таки жизнерадостно улыбаться, как прежде, уже не получалось очень давно. Не только по этому. Всего лишь одна из причин… А все элиатроп и сам не знал.       Кто-то испортившийся характер списал, вот забавно, на подростковый возраст. А что, всё равно ведь застрял ведь, выглядя максимум лет на четырнадцать, самая пора для закидонов. Отец на это ничего Юго и Адамаю не говорил. Только извинился, что на них свалилось, и попросил всё же помнить, что и он рядом есть.       А младшим братьям рядом с отцом становилось особенно тепло и спокойно. Старшие их тоже успокаивали — и всё равно не вполне так… И ещё рядом с Альбертом к Чиби и Гругалу и вовсе никто не рисковал лезть. Знали, что за сыновей своих он всех порвёт не хуже медведя. Кто его встречал из достающих, те потом со всех ног из Емельки бежали и очень вежливы были, пока ещё оставались.       А Юго просто было горько, что доброту стали считать поводом сесть на шею и наплевательски относиться. Что просто всё они проглотят, как ни в чём не бывало.       Адамай говорил, что надо показать наконец себя. Что они не половая тряпка, чтобы ноги об них вытирать, и не порог, чтобы перешагивать. Чтобы наконец остановились люди. Юго ничего не отвечал. Помнил ещё, как ловил на себе испуганные взгляды.       И снова пережить это не хотел.       И чтобы на младших братьев так смотреть начали.       И чтобы им пришлось дома прятаться.       Но в итоге обошлось… Они в какой-то момент сбегать научились, так, что и не замечали люди. А от кого не ушли, тех забалтывали. Уже и вмешиваться в последние месяцы почти не приходилось.       Отучились первый год в школе младшие практически нормально. Для деревенской малышни они своими были, а за своих горой стояли…       Пожалуйста, пусть только этим летом будет не так много людей…       Не зря Альберт их сюда на целый месяц отправил.              А Чиби и Гругал всё веселились на пляже. Замок из песка строили.       — М, неплохо… Я в их возрасте только лепёшки делал, — пробормотал Адамай. — Хотя, признаться, в принципе лепкой из песка смысла не видел заниматься.       Юго вздохнул. Близнеца очень рано начали учить, прививая заодно ответственность… Может, поэтому он и был порой жёсткий.       — А я монстра-подсолнуха жарким кормил… Хотя нет, я тогда постарше был всё же. Поверить не могу, что им уже шесть лет…       — Ага… Недавно совсем в колыбели дремали, и ни гугу, — вздохнул дракон, с любовью смотря на младших.       — А теперь уже учатся… Как думаешь?.. Их и правда стоило отдавать так рано?       Так-то стандартный возраст начала обучения в школах был семь лет… А шесть младшим исполнилось не так давно. И ведь всё равно только чудом на уроках не скучали.       — Не знаю, Юго. Я бы их и ещё раньше начал учить… Но ты с Альбертом всё же прав, — покачал он головой. — Им надо дать нормальное детство, раз уж у одного из нас с ним не получилось, а юность спокойную и им едва ли видать.       Элиатроп крепко сжал руку близнеца, а Ад в ответ слабо улыбнулся.              Через пару минут близнецы окликнули младших и предложили поплескаться в море всем вместе.       В конце концов, не зря телепортировались на дальний пляж. Могут чем угодно заниматься.       И никто не будет мешать.