Захлебнуться в крови...

— Дети, идите сюда! — кричала Ирина Михайловна детям Союза. РСФСР, БССР, УССР И КССР подбежали к няне среди взрывов. Россия из них был самым старшим, ему было семнадцать. Стройный, голубоглазый, светловолосый парень больше всех был похож на отца. Так как он был самым старшим среди детей, он больше всех подвергся влиянию воспитания своего отца. Союз старался не быть похожим на РИ, он хотел чтобы его дети, вспоминая о нëм, всегда улыбались. И у него неплохо получалось, хотя и казусов нельзя было избежать, одним из которых стали отношения с Украиной — вторым ребёнком в семье. Здесь было всë: и ревность, и детские обиды, и личная неприязнь. Под небом войны это всё сходило на нетнет, что радовало няню, которой поднадоело выслушивать постоянные крики. Хотя Ирина Михайловна подмечала смелость зеленоглазой девочки, имеющей волосы как у своего отца, правда намного длиннее: та при ссорах никогда не бежала слëзно просить помощи и привыкла со всем разбираться сама. Лишь изредка дело доходило до драк, которые быстро заканчивались с вмешиванием других. Одними из таких были другие два ребëнка: Казахстан — парень двенадцати лет, и Беларусь — девочка семи лет. Они были самыми тихими в доме и часто проводили время вместе. Казахстан никогда не отходил от девочки, следил за ней, вместе с ней засыпал. Беларусь, в свою очередь, очень рано научилась готовить, и теперь, пользуясь своим умением, учила Казахстана, который не был против. Мальчик редко вмешивался в конфликты старших и всегда защищал Беларусь, если на то была необходимость. Пока Белка, как все еë называли, была похожа на отца, Казахстан всех поразил своими янтарными глазами и тëмными, как смола, волосами. Скорее всего, именно он был самым послушным в семье, если не считать Беларусь, которая могла бы накосячить в силу своего маленького возраста. Однако девочка имела боевой характер и выступала первым миротворцем в случае новой ссоры, заставляя Россию с Украиной мириться. Те, в свою очередь, слушались и с недовольными лицами пожимали друг другу руки. Это хоть как-то облегчало Ирине Михайловне работу. Женщина, конечно же с контролем Беларуси, готовила детям еду, которую привозили в их дом. Присматривая за детьми вождя уже не первый год, она неплохо заработала и даже имела честь посетить Кремль. Она вызвала доверие у СССР, отчего была спокойна. В первое время работы ей не давали покоя постоянные бригады НКВД, которые тщательно проверяли дом и саму женщину. Она даже подумывала уходить, но Союз еë остановил, прекратив бессмысленные проверки. Женщина наблюдала за тем, как старшие дети растут, и ей было интересно, как они отреагируют на возможный приезд Союза. Они не видели отца уже несколько лет... В отличие от няни, которая могла запросто переждать ночь, сидя на кухне и попивая чай, дети выглядели сонными. Казахстан даже держал Беларусь на руках: девочка еле как смогла успокоиться. Ирина Михайловна приказала всем спрятаться в погребе, вход которого был спрятан на полу под ковром большой комнаты. Она, конечно, позволила детям залезть первыми и помогла Казахстану с Беларусью. Когда оставалось залезть одной няне, в дверь мощно постучали. Видимо, какой-то из немецких солдат бил прикладом автомата в дверь. "Конечно, сложно не заметить избу посреди леса у дороги, особенно когда самолеты над тобой летают..." — подумала женщина. — Ну что, ребята... — на глазах выступили слëзы. — Почему Вы плачете?.. — спросил Россия, стоящий к ней ближе всего. — Залезайте к нам тоже, почему Вы стоите? — парень начинал паниковать. — Простите, я не могу подвергнуть вас опасности... Сидите тихо... — женщина аккуратно закрыла погреб и накрыла всë ковром. — Но... — не успел Россия договорить, как уже погреб закрыли, погрузив детей в темноту. — Проклятие, давайте поможем ей. — Стой, дурак. — шикнула на того Украина. — Ты совсем спятил? Она просто добивается меньших потерь. Мы ничего не сможем сделать, если сейчас вылезем. Она пытается спасти наши жизни. — Мы обязаны помочь ей. — А ты готов ради неë пожертвовать всеми нами?.. В ответ Россия молчал. Послышался тихий голос Казахстана: — Россия, Украина права. Ты готов пожертвовать Беларусью? Да, я знаю, что мы обязаны Ирине Михайловне по гроб, но сейчас стоит вопрос о нашем выживании. Женщина стояла прямо напротив двери, которую вот-вот должны были выломать. В дрожащих руках она держала пистолет ТТ и была наготове выстрелить в любого, кто переступит порог дома. Вспотевшие от страха ладони еле как удерживали оружие. В один момент дверь молниеносно распахнулась и Ирина Михайловна увидела "гостей": два немецких солдата, за которыми стоял офицер. Времени на раздумья не было, поэтому, быстро нажав на курок, женщина выстрелила в того, кто вскрыл дверь. За долю секунды она смогла прочитать ужас в голубых глазах того немца, в чью голову вскоре прилетела свинцовая пуля. Однако в спешке няня не сумела заметить, что в пистолете был заряжен всего один патрон. Панические нажатия на курок ничем не помагали... — Отставить огонь. — сказал офицер, но уже другому солдату, который успел направить дуло автомата на женщину. Гордо задрав подбородок и сложив руки за спину, со стуком юфтевых сапог немец зашëл в дом, переступив труп молодого бойца. За это время глаза женщины успели уловить награду "Железный крест", висевший на груди нациста слева. Посмотрев на погоны офицера, Ирина Михайловна не смогла различить, кто перед ней стоит. Она, ослабев от ужаса, начала медленно опускать оружие. — Вот так, правильно. — немец усмехнулся. — Надо же, Союз даже в няньки нанимает боевых людей. Теперь он меня ничем не удивит. — он заглянул женщине в глаза. — Что? Удивлены моим визитом? Согласен, не каждому выпадет честь лично встретиться со мной. — улыбнувшись, офицер обнажил зубы, среди которых выделялись два клыка. В голубых глазах Ирина Михайловна смогла прочитать лишь безумство. Она наконец-то смогла двигаться и сделала шаг назад — немецкий солдат тоже вошёл в дом. — Рудольф, заведи домохозяйку в комнату. Солдат послушно подошел к женщине и, заломав той руки, вошёл с ней в зал, куда позже со стулом с кухни пришёл другой немец. — Можешь её отпустить. Дамочка, присядьте на диван. — немец властно сел на стул, закинул ногу на ногу и сложил руки в замок. Сняв фуражку, гость обнажил свои тëмные волосы, уложеные назад. Он снял свои чëрные кожаные перчатки и провёл по ним рукой, убеждаясь, что с причëской всë хорошо. Немец вздохнул и поправил на себе китель. — Что ж, давайте знакомиться. — пытаясь улыбнуться по доброму, нацист протянул Ирине свою бледную кисть с тонкими и длинными, как у пианиста, пальцами. — Третий Рейх, очень приятно. Няня опешила, услышав имя немца. Она перевела взгляд на его руку, будто бы сопротивляясь. — Ну же, смелее! Дëрнувшись, женщина слабо пожала руку в ответ. На фоне слышался гул самолëтов, взрывы, треск древесины. — Как Вас зовут? — Ирина... — Что ж, Ирина. Чему же вы удивляетесь? Разве не я должен был первым войти в этот дом? Или Вам недостаточно одного меня? Так я могу позвать своих сослуживцев... — он повернулся к солдату. — Хей, Рудольф, позови двоих, пусть обыщат дом. — Это ещё зачем? — настороженно спросила женщина. — Как зачем? Разве не здесь живут самые дорогие для Союза люди? Его дети. Ах, кстати... — Рейх достал из кителя раскладной нож. — Давайте сыграем в одну игру... Я буду задавать вопросы, а Вы будете на них отвечать. Только есть одно "но": если Вы соврëте или Ваш ответ мне не понравится, то на Вашем прекрасном лице один за одним будут появляться порезы, ясно? Женщина закивала и опустила голову. — Итак... — Третий взял женщину за подбородок. — Первый вопрос: где сейчас дети Союза?... На лбу няни выступили капли пота: она сильно волновалась и уже была готова заплакать, как ребенок. — Хорошо, построим вопрос по-другому: дети Союза здесь?.. В дом забежали трое. Один из них, Рудольф, приказал обыскать весь дом на наличие детей или украшений. — Н-нет... Когда пришла информация о том, что Вы собираетесь на нас нападать, детей забрали, но куда их увезли, я не знаю... — Странно получается. Детей увезли, а Вас решили здесь оставить? Не похоже на Союза. Насколько я помню, он уважительно относится к женщинам, особенно к таким боевым, как Вы. — Рейх усмехнулся. — ответ не защитывается... Лезвие ножа приблизилось к женской коже — Ирина Михайловна зажмурилась. Лëгким движением руки немец оставил порез на еë щеке, из которого потихоньку вытекала кровь. — Не бойтесь, я буду делать это вежливо и безболезненно. Идëм дальше: дети Союза здесь?.. Женщина молчала. — Если Вы мне не ответите, то этот дом за несколько мгновений вместе с Вами превратится в уголек. — Вы ничего не узнаете... — Хорошо, Ваш выбор... — нацист крикнул в коридор. — зовите огнемëтчика! Ирина Михайловна схватила Рейха за рукав, зарыдав. — Прошу, не надо! — нарывистый голос умолял о пощаде. — Уже поздно, милочка. Нужно было думать раньше. Рейх встал и толкнул стул в сторону, делая шаг — пол предательски скрипнул. Нацист ударил по нему ногой — на его лица заиграла ухмылка. — Это точно не доски прогибаются. Отойдя в сторону, Третий убрал ковёр и с радостью увидел вход в погреб. — Стойте! — кричала Ирина Михайловна. Немец подошел к ней и ударил по лицу кулаком — женщина потеряла сознание. — Так-то лучше... Когда стало тише, Рейх потянул за ручку и открыл погреб. С удовольствием он заметил четырëх детей, которые были в пыльном помещении. — Надо же, какой улов! Хмурясь, Россия встал спереди всех, заставив остальных отойти назад. Ему было страшно, но он не хотел показаться трусом в глазах окружающих. — Только посмей их тронуть. — И что ты мне сделаешь, мальчишка? — Рейх лишь достал маузер и направил прямо на сына Союза. — Поймите, вы не сможете сбежать, а спасать вас некому. Выходите по одному. Россия вздохнул и неуверенно полез по лестнице, пока чужой голос говорил: "Живей!" За ним поднялась Украина, а Казахстану было не так просто. Он кое-как смог уговорить Беларусь взбираться за ним, после чего все удачно выбрались на поверхность. Увидев какую-то возможность, Россия набросился на немца, пытаясь выбить пистолет из его рук — у него получилось. Маузер упал на ковёр, а Россия стал пытаться бросить Рейха на пол, но тот его удачно оттолкнул. Тут вмешалась Украина, вцепившаяся в голую кисть немца зубами. Нацист зашипел, после чего силой отбросил девушку на диван к бессознательной Ирине Михайловне. Россия уже принялся за новую попытку нападения, но его вовремя оттолкнул подоспевший немецкий солдат. От удара прикладом о рëбра, Россия повалился на пол, схватившись за больное место. Украина смирно сидела на диване, не осмеливаясь что-либо сказать. Казахстан тихо стоял с Беларусью, которой он закрыл руками глаза. — И чего вы этим добились? — Рейх лишь поправил форму на себе и надел фуражку. Он всë так же выглядел хладнокровным. Избивая детей, ни одна мышца на его лице не дрогнула. Как будто уставшим голосом он сказал: — Выведите их из дома, немедленно. Все трое солдат стали позади ребят и вскоре вывели их на улицу — в нос ударил запах дыма. Россия посмотрел на небо — к нему стремились столбы дыма, мимо хоторых пролетали немецкие самолёты. Детей усадили в железный кузов грузовика, куда с ними посадили и трëх военных. Жестом Рейх показал огнемëтчику, чтобы тот приступал. Около в десяти шагах от дома немец, чьë лицо было скрыто за противогазом, направил струю пламени на дом — огонь распространялся быстро. Вскоре рухнула крыша — Россия наконец отвернулся, как все остальные. Лишь Третий Рейх смотрел на всë это, подняв уголки губ. Со слегка опущенными веками его лицо смотрелось более угрожающе. — Всë, шоу кончилось. — подметил он, смотря на догорающие остатки дома. — Вези к поезду.