ВНЕЗАПНЫЙ РАЗУМ

      После встречи с претоселенами и первых тёплых слов, когда Норто, Ора, Рея и другие окружили нас приветствиями, на поляне воцарилась та особенная атмосфера, какая всегда возникает после долгой разлуки. Мы обменивались новостями, вспоминали прошлые путешествия, и я чувствовал, как внутри меня постепенно утихает напряжение последних дней. Однако, через некоторое время претоселены в обличиях людей начали расходиться по своим делам.       Норто, извинившись, взмыл в небо в своем истинном обличье — огромное тело, переливающееся сине-зелеными чешуйками, легко оторвалось от земли и направилось в сторону леса. — Он скоро вернётся, — мягко сказала Айя, уловив мой взгляд. — Норто просто хочет лично проверить начатые им работы в определенном месте на планете. Мы, претоселены, всегда проверяем всё неоднократно, даже если знаем, что там всё хорошо.       Я кивнул, но не стал возвращаться к остальным. Меня почему-то потянуло побродить в одиночестве — может, сказалось избыточное внимание, а возможно, мне хотелось просто побыть наедине с удивительной природой этой планеты. Витая, Мия и Ленара увлеклись беседой с Орой и Реей, и я, тихо отойдя в сторону, углубился в синюю листву.       Небо здесь, жёлто-зелёное, с медленно плывущими облаками того же оттенка, создавало ощущение вечного предзакатного часа. Лёгкий ветер колыхал ветви деревьев, и синие листья тихо шелестели, словно перешёптывались между собой. Я шёл без цели, вдыхая сладковатый, чуть плотный воздух, и постепенно мои мысли сами собой перетекли в спокойное, почти медитативное состояние.       Внезапно я остановился и замер, задрав голову кверху.       В небе, высоко над кронами, двигалось нечто необычное. Нет, я уже много раз видел пролетающих претоселенов — их массивные тела, похожие на драгоценные камни, парящие среди облаков. Это было действительно красиво.       Но сейчас передо мной открылась иная картина. Норто — а это был именно он, я узнал его по характерному размеру и оттенку «чешуек» на теле, летел не слишком быстро, и за ним… за ним тянулся жёлто-белый похожий на облако шлейф.       Он оставлял некий след. Словно из его корпуса истекала полупрозрачная, мерцающая дымка, похожая на светящийся туман. Она была довольно широкой — метров тридцать в поперечнике — и длинной, настолько огромной, что её конец почти «касался» горизонта. Эта дымка не рассеивалась сразу, а медленно опускалась вниз, подобно гигантскому, легчайшему, почти воздушному покрывалу, которое ветер колыхал и раскладывал на верхушки деревьев, на кусты и на траву.       Я стоял как вкопанный, наблюдая, как светящаяся полоса накрыла участок леса примерно в сотни и сотни метров протяженности. При этом загадочная вуаль накрывала часть леса и довольно близко от меня.       Решив посмотреть поближе, что же это такое, я двинулся в направлении деревьев, укрытых этой туманной дымкой.       Она легла на кроны, просочилась сквозь ветви и окутала землю зыбким, переливающимся покрывалом. Внутри этого тумана всё казалось каким-то… живым, что ли. Деревья словно ожили, листья затрепетали, а из травы донёсся многоголосый шорох — будто десятки маленьких существ замерли, прислушиваясь к чему-то.       Любопытство во мне пересилило осторожность. Я сделал еще несколько шагов и наконец, оказался у края световой полосы. Она не обжигала, не холодила, а излучала мягкое, приятное тепло, как от печки в зимний вечер. Я протянул руку, коснулся этой загадочной дымки, а после, весь погрузился в этот странный туман, зайдя в него полностью.       И… мир перевернулся.       Не резко, не причиняя боли, а плавно, словно я шагнул в тёплую реку и меня подхватило течение. Моё сознание вдруг расширилось, раздвинуло привычные границы и наполнилось… чужими ощущениями. Нет, не чужими — теперь они стали моими, потому что я чувствовал их так же отчётливо, как собственные.       Я ощутил маленькое, трепещущее сердечко. Оно билось часто-часто, и вместе с ним во мне пульсировал образ: нора под корнями старого дерева, выстланная мягким мхом, и где-то рядом — тёплые бока братьев и сестёр, их ровное дыхание. «Дом, — понял я. — Это чьё-то чувство дома. Безопасности, уюта, защищённости».       Я не видел этого зверька — возможно, это был один из местных грызунов, похожих на мышей или землероек, только с пушистым хвостом необычной формы. Но я чувствовал его так ясно, словно сам сидел в той норе.       А следом пришло другое ощущение — более резкое, яркое. Крылья. Распахнутые крылья, разрезающие воздух, и огромная свобода в груди. Птица — я понял, что это птица, парящая высоко над лесом, — передавала радость полёта, смешанную с извечным поиском. «Где же то дерево с самыми сладкими плодами?» — пронеслось в моём сознании не словами, а цельным образом, насыщенным цветом, запахом и даже вкусом тех самых плодов.       Я стоял, не в силах пошевелиться, а поток ощущений всё нарастал. К дому и радости добавился страх — резкий, колючий, мгновенный. Кто-то маленький и пугливый заметил в траве тень и замер, готовясь к прыжку. Образ хищника, крадущегося где-то рядом, мелькнул и исчез, сменившись облегчением — нет, это всего лишь ветка качнулась, опасность миновала. Я ощутил, как сердечко того малыша постепенно успокаивается, как возвращается тепло в лапки.       Потом пришло любопытство — очень сильное, настойчивое. Кто-то (мне показалось, что это была белка, местная белка, один из маленьких зверьков, что сновали по веткам) увидел меня, стоящего неподвижно, и пытался понять, что я такое. «Большой, не очень страшный, тепло от него идёт…» — образ был смазанным, детским, но удивительно трогательным. Я почувствовал, как он осторожно, шаг за шагом, приближается ко мне, не решаясь коснуться, но уже теряя страх.       Вдруг спонтанно я сам потянулся к нему. Неосознанно, словно это было самым естественным действием в мире. Я направил свою мысль, своё чувство к этому маленькому существу: «Не бойся. Я друг. Я не причиню вреда».       И получил ответ! Не словами, нет — волной удивления, смешанного с внезапным доверием. Зверек замер на мгновение где-то, скрытый в листве, а потом издал тихий, радостный писк — я это услышал не ушами, а прямо в сознании, как музыкальную ноту, исполненную восторга.       Я перевёл дыхание и попробовал снова. Теперь я обратился не к одному, а ко всем, кто был в пределах этой светящейся дымки. Я создал образ — знакомый, тёплый, вызывающий только приятные ассоциации. Образ поляны, залитой мягким светом, где нет хищников, где всегда есть еда и вода, где можно играть и не бояться. Вложил в него слово «безопасность» — не звуком, а самой сутью этого понятия и попытался разлить это чувство вокруг.       И ответный хор потряс меня.       Десятки, если не сотни, голосов — мыслей, чувств, ощущений — отозвались на мой призыв. Кто-то добавил к моему образу свои детали: норку, вырытую в мягкой земле; дерево с дуплом, устланным пухом; ручей, где всегда можно напиться.       Другой поправил меня — его безопасность была не на открытой поляне, а под густым кустарником, где можно спрятаться от любого врага. Третий просто передал волну благодарности, такую тёплую, что у меня защипало в глазах.       Я почувствовал, как где-то рядом, под синей листвой низко свисавших веток, довольно крупный зверь выгнул спину и сладко потянулся, принимая мой образ.       Пара существ, похожих на лисиц с синим цветом пятнистой шерстки, свернувшихся калачиком, довольно прикрыла глаза. Маленький местный бельчонок, тот самый, что приближался ко мне, прятавшись в листве, теперь осмелел настолько, что прыгнул на мою ногу и замер, прижавшись к штанине.       Он выглядел весьма необычно. Имел подвижное чуть растянутое тело белки, и похожий на беличий длинный пушистый хвост, но однако же мордочку бурундука. Весь был покрыт густой шерсткой, переливающейся оттенками синего цвета с отливами зеленым. И, что самое удивительное, этот зверёк имел… четыре пары беличьих лапок, как гусеница, с гибкими пальчиками на концах каждой лапки.       Этот необычный и весьма милый зверек уцепился за штанину всеми восемью лапками и замер, глядя на меня своими маленькими глазками-бусинками.       Я медленно опустил руку и погладил его. Шёрстка была мягкой, словно пух, и сквозь неё я всё ещё чувствовал его мысли — тихие, мирные, убаюканные. — Бесподобно… — прошептал я одними губами.       Но в этот момент световая дымка начала бледнеть. Полоса, накрывшая лес, истончалась, словно таяла, и вместе с ней исчезали ощущения связи. Голоса в моей голове становились тише, образы — расплывались.       Восьмилапый бельчонок на моей ноге вздрогнул, дернул мордочкой, недоумённо пискнул и спрыгнул на землю. Где-то зверь покрупнее перестал потягиваться, а животные, напоминавшие лисиц, открыли глаза и огляделись, будто только что проснулись.       Через минуту дымка рассеялась полностью. Всё вернулось на круги своя — ветер шелестел листвой, птицы щебетали как ни в чём не бывало, а я стоял, тяжело дыша, с ощущением, будто только что пробежал марафон.       Но это был не физическая усталость. Это был шок от пережитого.       Я опустился на траву, прямо там, где стоял, и закрыл глаза, пытаясь осознать, что только что произошло.       Контакт. Полноценный, многосторонний контакт с десятками живых существ одновременно, причём без всякого напряжения, без долгой настройки, без риска для их психики. Я просто коснулся этой странной дымки — и всё заработало, само собой, практически мгновенно. — Что это вообще было такое? — спросил я вслух, зная, что ответа не получу.       Но тут же вспомнил — Норто. Он пролетел, и за ним остался этот шлейф. Это его «след», его энергия, каким-то образом собранная и сохранённая. Я вскочил на ноги и, ориентируясь на направление, куда улетел претоселен, быстро зашагал через лес.       Норто я нашёл на небольшой поляне, точнее над небольшой поляной, над какой он завис и более не двигался.       Наверное, он услышал мои шаги или еще как-то почувствовал мое приближение, так как стал опускаться ниже, а потом создал в своем огромном корпусе проем и под ним подобие трапа, по какому спустился уже претоселен в человеческом облике. Он улыбнулся — приветливо, но с лёгким удивлением в глазах. — Виталий? Ты выглядишь так, будто увидел, как претоселен уходит. Что случилось? — Норто, — выдохнул я, даже не пытаясь скрыть волнение. — Я видел, как ты пролетел, раньше, там. — махнул рукой в направлении откуда пришел на поляну. — За тобой тянулась светящаяся полоса — как туман или длинное облако. Она опустилась на лес, накрыла деревья, кусты. Я коснулся её и…       Я замолчал, подбирая слова, но Норто закончил за меня: — …и услышал мысли всех, кто был под ней. Да, я знаю. Это иногда случается. — Что это такое? — перебил я. — Как это работает? Почему я мог чувствовать животных? Почему они ответили мне? Наверное, мои глаза в этот момент дико бегали и были подобны блюдцам, сверкали молниями, так сильно было мое желание узнать больше об этом феномене.       Норто вздохнул, видя мое состояние, сошёл наконец на землю, и жестом пригласил меня сесть на поваленное бревно. Сам он опустился напротив, на траву, и некоторое время молчал, глядя куда-то в сторону. — Мы, претоселены, — начал он наконец, — состоим из энергии. Ты знаешь это. Когда мы перемещаемся, особенно в пределах гравитационных полей планет, часть этой энергии может отторгаться, выделяться в окружающее пространство. Это не отходы, нет — скорее, избыток, который мы не можем использовать в данный момент. Эта энергия на какое-то время сохраняет… «память нашей структуры». Она собирается в тонкую плёнку, похожую на ту, что ты видел. — И она может передавать мысли? — спросил я, хотя уже знал ответ. — Она может передавать всё, что в неё попадает, — уточнил Норто. — Когда такая энергетическая полоса накрывает участок земли, она словно… пропитывает всё, что находится в её пределах. Живые существа: деревья, травы, звери, птицы — сами не замечая того, начинают обмениваться через эту плёнку своими состояниями, мыслями, чувствами, ощущениями. Это неуправляемый, хаотичный процесс, и он длится ровно столько, сколько существует сама полоса. Обычно — не больше нескольких минут. Потом энергия рассеивается, и связь обрывается. Эта энергия безопасна и не вредит никому из живых существ, поэтому мы больше ничего с ней не делаем. — Я говорил с ними, — тихо сказал я. — Я послал им образ безопасности, и они ответили. Это было… это было как чудо.       Норто печально улыбнулся. — Это не чудо, Виталий. Это естественное свойство энергии, которую мы, претоселены, выделяем. Но мы не контролируем этот процесс. Полоса ложится там, где ей вздумается, и исчезает, спустя немного времени. Мы не можем сделать её стабильной, управляемой.       Я сидел, смотря на свои руки, и думал. В голове уже рождался план — сначала смутный, но с каждой секундой задумка прояснялась. — А если… — начал я медленно, — если не пытаться контролировать то, что выделяется непроизвольно, а создать нечто подобное, намеренно? Сделать устройство, которое будет генерировать такую же световую ленту? Ленту, которая сможет принимать мысли и чувства тех, кто её касается, и передавать их другим? Мы ведь могли бы использовать это для контакта с животными Хааты! Ты представляешь? Не потребуется долгих ритуалов, настройки, не будет риска для психики и стресса для физического тела. Просто развернуть ленту, коснуться её — и все, кто окажется рядом, смогут мгновенно начать общаться!       Норто поднял бровь, явно заинтересованный. — Это амбициозная идея, Виталий. Но для её воплощения нужно очень многое. Стабильный источник, способный поддерживать ленту в активном состоянии. Понимание того, как именно наша энергия «записывает» мысли и чувства. Материал, который сможет удерживать эту энергию, не рассеивая её мгновенно. И, наконец, люди вашего народа, которые смогут с этим работать.       Я больше не смог просто сидеть на одном месте и вскочил, возбуждённо расхаживая по поляне. — У нас есть всё это! — воскликнул я. — Айя — она претоселен, как и ты, она тоже понимает природу энергии. Плия — андроид, в её памяти сохранились технологии хиров, возможно, они что-то подобное уже создавали. Надо будет у нее всё разузнать. Ленара — она создала шар света в своей беседке. Создала просто свет в форме шара, и он был стабилен, не рассеивался. — Этот шар висел в воздухе, освещал пространство и не рассеивался часами! Значит, она умеет стабилизировать энергию. А Мия — она атлантийка, она создавала из энергии целые предметы, как и многие атлантийцы. Если мы объединим усилия…       Норто поднялся, положил руку мне на плечо. — Ты прав. У вас действительно есть всё необходимое. Но помни, Виталий: любое создание нового требует времени и осторожности. Не торопи события. Поговори с Айей, с Плией, с остальными. Обсудите это. Если у вас получится… — У нас получится, — твёрдо сказал я. — Обязательно получится.       Я уже представлял себе, как мы соберёмся все вместе — Айя, Плия, Ленара, Мия, я — и начнём работу, и как, наконец, добьемся результата, получим нечто похожее на энергию Норто по свойствам, что сможет связать воедино всех, и запустить необычное общение. И тогда животные Хааты, деревья, птицы, даже сама планета — все смогут говорить с нами не страдая, не боясь, не теряя себя. Свободно. Естественно. — Норто, — спросил я, уже собираясь уходить, — а Айя сможет сделать такую же… световую полосу, какую выпустил ты недавно? — Конечно, абсолютно все из нашего народа могут испускать энергию с такими свойствами. — кивнул претоселен. — Но сначала — иди к своим друзьям. Расскажи им о своей идее.       Я поблагодарил его и быстрым шагом направился на поиски Витаи, Мии, Ленары и остальных, кто были сними в компании.       В груди горел огонь предвкушения. Я знал — мы на пороге нового открытия. Открытия, которое может многое изменить.