Фиалка

      Как только я оказалась в своей кровати, долго пыталась уснуть — и не смогла. Не только потому, что думала о Вале: дома ли он сейчас или всё ещё лежит где-то в сугробе. Просто рука ныла, рана жгла и кровоточила, хотя порез был совсем небольшой — результат моего нелепого падения с заброшенной сцены.       Будить родителей не хотелось. Я всё время боялась, что мама заметит: мои волосы стали короче. А что ей скажешь? Про деньги на стрижку — ещё ладно, но про знакомство с взрослым парнем, да ещё и вампиром… Тем самым, что меня и постриг.       Но в какой-то момент простынь подо мной промокла тёмным пятном, а голова закружилась. Тогда я всё же решилась разбудить отчима.       Объяснила всё тихо, позвав его на кухню: гуляла, упала, побоялась сразу сказать. Мне ведь всегда запрещали лазить, где попало. Ложь во благо допустима… но только если она не смертельна. Поэтому я и призналась: ходила туда, куда не следовало.       Маму мы тревожить не стали. Вместо этого отчим сразу отвёз меня в клинику, где ночью работало дежурное отделение.       — Ну и что, куда нам её? — в регистратуре нас встретила медсестра с тяжёлым лицом и кружкой чая в руках.       Ещё бы — почти три часа ночи. Новых пациентов под конец смены она явно не ждала. А услышав мой не самый оптимистичный диагноз и просьбу о срочной помощи, женщина лишь нахмурилась.       — Никуда, — я поспешила ответить за всех. — Мне обычно сразу помогают: капельницу ставят или укол делают. А потом… домой отпускают.       — Хорошо. Только не стойте тут толпой, — устало вздохнула медсестра, перелистывая журнал. — Девочка уже не маленькая. Оставляйте её и идите.       Отчим кивнул и велел позвонить ему, когда всё закончится. Стоянка была платной, поэтому он уехал.       Меня усадили в маленькой комнатке ожидания, где тускло горела красная лампа — вместо привычного белого света. Она искажала всё вокруг: бинт на руке казался ржавым.
      Зачем его так туго затянули?       Я сидела одна, наверное, минут пятнадцать. И именно тогда дверь тихо приоткрылась.       Не медсестра. Не врач.       Вошёл он. Вампир. Дима.       — Привет. Ты чего не спишь? — его голос прозвучал так естественно, почти удивленно, будто он заглянул не в комнату ожидания клиники, а ко мне в спальню.       — Я… болею, — тихо ответила я. — А ты что здесь делаешь?       — Да так… случайно оказался, — он прошёл внутрь и сел рядом на кушетку. Близко. Взял мою руку и внимательно уставился на бинт. — Реально болит?       — Ага…       Он нахмурился — слишком вовремя, будто отрепетировал:       — Как же так? Неужели это сделал Тоби? — в голосе прозвучало возмущение. — Я всегда знал, что он законченный изверг. Пытался дать тебе намёк… но всё надеялся, что ошибаюсь. Думал, что он не осмелится на такое зверство с тобой. А он… взял и повторил то, что было с той девочкой из приюта, с Клавой.       Я дёрнулась.       — Он ей ничего не делал... И мне тоже. Он тут ни при чём.       Дима криво усмехнулся:       — Ничего? — он прищурился, словно не верил. — Она же с моста спрыгнула. Из-за него. — вампир тяжко вздохнул, а потом наклонился ближе, почти шепча: — Ой, прости… наверное, Тоби, рассказывая о себе, упустил эту маленькую, но кровавую деталь. Прости-прости. Только… давай договоримся: не выдавай меня. Когда он сам захочет поделиться своей «трагичной биографией» — сделай вид, будто слышишь впервые.       Я молчала, чувствуя, как сердце колотится под рёбрами.       Внезапно дверь снова скрипнула. И я была уверена, что это врач. Но в комнату вошёл… Артём.       — Я вам не помешаю? — произнёс вампир, едва пересек порог.       В отличие от Димы, его голос прозвучал спокойным, ровным, почти добрым. Но внутри меня мгновенно всё замерло — проснулся страх.       Эти двое здесь вместе? Это не случайная встреча.       — Нет, ты что, заходи, — легко отозвался Дима. — Мы как раз обсуждали важную тему… опасность доверия.       Мой телефон лежал в кармане толстовки. Под ней — пижама, бинты, боль, которая не утихала, а становилась липкой. Я знала: в эту ночь могла позвонить только двум людям — отчиму, наверняка не спавшему, ожидая меня, и… Тоби.       Даже с телефоном он оставался не человеком. Но я всё равно тянулась именно к нему. Потому что Дима и Артём — его друзья. Или были?       Пальцы застыли. Я тоже. С минуты на минуту должен был войти врач — и тогда они сами уйдут. Да и зачем кому-то звонить, если можно просто… закричать? Больница была переполнена палатами, даже охранник дремал на входе.       Артём сел с другой стороны кушетки. Я оказалась между вампирами, словно между створками капкана — между двумя стенами или дверьми, которые вот-вот захлопнутся и прихлопнут меня вместе с собой.       На мгновение я невольно представила: они схватят меня за руки… а дальше — не хотелось додумывать. Куда. Зачем.

Как они вообще узнали, что я в больнице?

      — Видишь ли, девочка… — Артём заговорил мягко, почти ласково. — До нас дошли неприятные новости о том, что трагично погиб твой лучший друг. Ты ведь в курсе?       Я отрицательно качнула головой.       — Ну, теперь будешь, — продолжил он тем же ровным, пугающе спокойным голосом. — Его убил Тоби. Точнее — подтолкнул. Вампиры умеют внушать мысли. Не сразу, не как в кино. А так, что чужая мысль становится твоей собственной. И ты выполняешь её — вроде как по своей воле.       У меня пересохло в горле.       — И мы просто подумали, — внезапно произнёс Дима, и я резко повернула к нему голову, — что, вероятно, следующая — это ты. Вероятно, Тоби и тебя прикончит следом. И мы не смогли вынести этой гнусной, несправедливой перспективы. Решили действовать. — Его взгляд скользнул вниз, к моей перебинтованной руке. — Тебе и так недолго осталось... Жаль тебя.       Снова заговорил Артём. Я повернула голову к нему.       — Уже подыскали тебе достойную замену, — произнёс он неторопливо. — Новую жертву для Тоби. Она согласилась добровольно. Когда-то работала в месте, куда любят захаживать вампиры, и ей знакома вся эта… жестокость. Потом она заболела — куда хуже, чем ты. И теперь ей, знаешь ли, не жаль погибнуть. — Его ладонь легла мне на макушку. Пальцы скользнули по волосам, будто примеряя, где заканчивается моя голова. — Ты ведь не против с ней познакомиться?       Слова сыпались со всех сторон, и я не успевала за стремительной речью вампиров. В голове засело только одно: кажется, погиб… Валя.       Рука горела, голова кружилась. Но странно — под пальцами Артёма вдруг стало легче, словно боль отступала вместе с его прикосновением. Я вздрогнула от этого ощущения, но не отстранилась. Так было страшнее — но лучше.       — Да, знакомый паттерн… — протянул Дима с явным ехидством. — Сначала Клава. Тоби подвёл её к мосту — и она прыгнула. Теперь твой друг сиганул с крыши. Похоже, у Тоби особый фетиш: наблюдать за падениями.       Я дёрнулась, хотела подняться. Но вампиры, словно почувствовав это, синхронно схватили меня за руки — каждый с своей стороны.       Пальцы у них были холодные, железные. Так я и осталась сидеть на месте.       — Куда это ты собралась? — произнёс Артём; взгляд его вмиг стал строже. — Тебе нельзя далеко ходить. Упадёшь в обморок где-нибудь в туалете — ещё и скажешь потом, что виноваты мы. Тебе ведь туго перевязали руку. Глядишь, и сознание потеряешь.       — Все только и ждут, чтобы ты поскорее скончалась, — добавил Дима. — И да, включая Тоби. Или ты и правда думала, что он тебя любит? Ты серьёзно больна. Подумай лучше о себе.       Голоса вампиров звучали как сквозь воду. И от их бесконечных слов мне становилось совсем плохо, хоть смысл всего до конца и не доходил.       Дверь приоткрылась, и в проёме показалась голова медсестры — та самая, что делала мне перевязку. Её взгляд пробежал по комнате и задержался на нас.       — Кто тут так громко разговаривает? — сдержанно спросила она.       Все замерли. Повисла тишина. Я смотрела на неё беспомощно, хотела что-то сказать, но Артём уже заговорил:       — Мы просто тихо посидим. А это — эта девочка громко хнычет от боли.       — А вы кто такие? — медсестра шагнула внутрь, её глаза сразу упали на бинты на моей руке. — Я не помню, чтобы впускала вас сюда, в экстренное ожидание.       — Конечно, не помните, — отрезал Дима. — Ведь нас и не впускали.       Медсестра пропустила его слова мимо ушей и подошла ближе. Жест был чисто рабочий, ни капли сочувствия: она откинула край бинта и за секунду оценила ситуацию. В её глазах мелькнул профессиональный страх — кровь проступала быстрее, чем должна была.       — В общем, — сухо проговорила она, — пусть она сидит тихо. Ещё минимум два часа. Лекарств нет, а главный врач будет только к пяти утра.       — Как же так? — резко выпалил Артём. — Вы хотите, чтобы эта девочка погибла?       Медсестра сдержанно качнула головой, улыбка её вышла натянутой.       — Я не раздаю препараты по прихоти, — сказала она. — Пишите жалобу, если хотите. Но для начала — простое: оставьте её. Капельницу я поставлю, но нужно разрешение врача.       Дальше её руки двигались отточенно: сняла верхнюю повязку, прижала рану стерильной марлей, накрыла новой. Вампиры невольно отступили, их пальцы временно отпали — будто от запаха спирта.             Закончив, медсестра подняла взгляд. В её глазах мелькнуло что-то вроде настороженности:       — И вы, ребята… кто бы вы ни были, — заговорила она, обращаясь к вампирам. — Не мешайте. Выйдите в коридор и ждите. А лучше — вообще на улицу. Ваши голоса слишком громкие, мне не нужны проблемы.       Дверь снова захлопнулась. И... я не могла винить медсестру. Она не «уснула» на посту и не закрыла глаза ни на мою болезнь, ни на чужое присутствие. Она просто сделала своё дело — выиграла мне немного времени. Она не могла забрать меня с собой.       — Нет, ну ты слыхала? — усмехнулся Дима, мгновенно обернувшись ко мне, глядя прямо в глаза. — Она явно тебя невзлюбила. Криво перевязала, специально, наверное… Ладно, уходим.       Они с Артёмом поднялись почти одновременно. Меня тоже прихватили: непроизвольно, их руки снова сомкнулись на моих локтях.       — Эй! — выдохнула я. — Вы куда? Мой отчим сейчас придёт!       — Не переживай, — сказал Артём без строгости, ласково. — Он появится только утром. А помощь тебе нужна прямо сейчас. Потом… ты познакомишься со Стефанией. — Он сделал паузу и, словно нарочно, подчеркнул: — С новой возлюбленной для Тоби.       — Я не хочу ни с кем знакомиться! Я никуда не пойду! — сорвалось у меня.       И в этот миг мой телефон выскользнул из кармана и глухо ударился о плитку. Экран тут же пошёл трещиной и... погас.       Мы все застыли. Взгляды — на телефоне.       — Ну вот, — протянул Дима. — Как всё удачно складывается. Лучше просто некуда. — Вампир окинул меня взглядом, будто оценивая степень моего расстройства. — Не плачь. К утру, когда откроется ближайший торговый центр, мы купим тебе новый. Телефончик поновее, покрасивее. — Он задумался, и голос вдруг стал жёстче: — Как же я ненавижу все эти ваши технологии! Даже двадцать лет назад было проще. Никаких бесплатных звонков с криками о помощи, никаких сообщений за две секунды через приложения. Всё тише, чище… и работать удобнее. А сейчас — сплошное разоблачение. Ноль приватности. Никакой личной жизни.

***

      Выяснилось, что у вампиров была машина. Странно: ночью улицы пусты, никто бы и не заметил, если бы они перемещались привычным для себя способом — рывком, со скоростью света. Но сегодня они выбрали человеческий вариант. Авто. Может, потому что именно этой ночью собирались сделать что-то… слишком «человечное».       Так я и оказалась внутри. На заднем сиденье.       Рядом лежали одеяло, подушка и мягкая игрушка. Я украдкой на них взглянула и не решалась коснуться. Вещи казались чужими — точно не моими. Слишком аккуратно уложены, словно уже готовые к чьему-то появлению. Новые, милые… но явно не для меня.       Почему я сразу решила, что всё это мне не предназначено? Не могли же вампиры быть настолько предусмотрительными, чтобы заранее угадать моё появление в их машине.       — Бери, не стесняйся, — раздался голос Димы с переднего сиденья. Машину вёл Артём, а Дима поймал мой взгляд в зеркале заднего вида. — Это для тебя. Я заранее позаботился. Честно, сам не знаю, зачем. Вряд ли собирался встречать тебя посреди ночи… или укутывать в одеяло. Звучит странно. Даже немного нездорово. Но вот — купил. Пользуйся.       Я промолчала. Силы меня покидали, и я только сильнее задрожала, всё-таки натянув покрывало — синее, в жёлтых звёздочках — до самой головы.       — А мы куда? — наконец спросила я.       — В нормальную клинику, — ответил Дима без паузы. — Там, где действительно помогают, а не разводят руками и не отправляют ждать смерти. Придётся заплатить — это частное место. Я знаю, что у тебя нет страховки. А твоя болезнь… государство покрывает её только «на всякий случай». Помогают медленно, с надеждой, что скоро тебе уже не придётся обращаться за помощью. — Он повернул голову ко мне. — Понимаешь?       Мне становилось всё хуже. Я прижала щёку к плечу, еле выдавила:       — Я не знаю… ничего не понимаю в страховках. Обычно ведь помогают. Сразу. Пусть и не всегда. Я… я стараюсь жить осторожно, редко попадаю в больницу.       — Тебя обманули, — резко отрезал он, злость прорвалась в голосе. — У тебя ничего нет. И не предвидится. Была бы страховка, нормальное лечение — твой отчим не повёз бы тебя в то гнилое место, где от всех болезней дают парацетамол. Не глупи. Тебе никто, кроме нас, не поможет. Или, может, ты хочешь, чтобы мы остановились и бросили тебя на обочине?       — Нет, — я замотала головой. — Не хочу.       — Вот и хорошо. Значит, сейчас тебе помогут, — его голос вновь стал мягче. — И на будущее: надо уважать тех, кто рядом. Кто по факту помогает. А не абстрактные обещания.       Не знаю, сколько мы ехали. Время будто растворилось — фонари тянулись в одну бесконечную линию. В итоге мы добрались до какой-то клиники.       Я почти не держалась на ногах и опустилась на лавочку в приёмной, склонив голову на колени Артёму. Холодный кафель, резкий запах антисептика, щёлканье клавиш за стойкой регистрации — всё это словно происходило не со мной.       За меня говорил Дима. Его голос был спокоен, даже вежлив, но сквозь мягкость просвечивала стальная нота, не допускавшая возражений. Что именно он обсуждал с сотрудником регистратуры, я не пыталась понять. Уже знала: ему виднее. Он и решает.       Позже мне сделали укол, обработали рану, наложили новую повязку. Легче стало почти сразу: тело перестало дрожать, мысли прояснились. Но вместе с этим облегчением пришло странное, тяжёлое понимание — а не зря ли я согласилась выжить?       За окнами уже светало, серый рассвет расплывался по стеклу, обещая новый день.       — Ну что, ты… сильно расстроилась, что у Тоби теперь будет другая? — вдруг спросил Артём.       Мы снова сидели на лавочке. Я уже не лежала у него на коленях — могла держаться ровно. Но он всё равно касался меня, держал мою руку и медленно гладил её. Зачем-то.       — Стефания? — вырвалось у меня, хотя сама удивилась, что вспомнила её имя.       — Да, — кивнул Артём, изучая моё лицо с неприкрытым любопытством. — Но ты не грусти. Главное ведь, чтобы он с тебя переключился. И уже сегодня у тебя будет новый телефон, помнишь? А телефон… куда ценнее, чем иллюзия любви, которой никогда не было. — Он улыбнулся, поправляя кепку. — Вампиры мало отличаются от обычных мужчин. Всё те же инстинкты первобытного хищника. Захотел — взял. Устал — сменил. Ты сама увидишь, как легко мы поставим рядом с ним другую… и он перестанет даже помнить твоё имя.       Я резко выдернула руку:       — Он меня не забудет! И… он лучше, чем новый телефон. Я вообще не хочу никакого телефона!       Артём тут же перехватил мою руку снова — теперь гораздо настойчивее.       — Нужен, — прошептал он, всё так же поглаживая меня, почти машинально. — Белый… розовый… выберешь сама. — Он склонился ближе, дыхание коснулось виска. — А если твоё сердце дрогнет перед встречей со Стефанией… можешь её и не видеть. Мы просто хотели показать, как всё устроено. Чтобы ты убедилась. Но это необязательно.       — А кто она? — спросила я, больше из болезненного любопытства, чем из желания знать правду.       — Было когда-то «легальное» кафе, — протянул Артём. — Она там работала, продавала себя частично. Там можно было купить кровь. Всё выглядело респектабельно: свет, музыка, состоятельные клиенты. Только большинство «вампиров» были ненастоящие — чокнутые богачи, вообразившие себя ночными монстрами. Но нам это было только на руку. Среди толпы масок настоящим вампирам легче всего раствориться. И ничего не объяснять, не чувствовать вины — просто требовать крови и зрелищ. — Он устало вздохнул. — Жаль, что место недавно прикрыли. Когда всю документацию перевели в цифровой формат, многое рухнуло. Целые бизнес-идеи исчезли. Ты ведь даже не застала ту эпоху… Ты тогда ещё не родилась, бедолага.       — Ну что, поехали? — возле нас появился Дима. Его взгляд задержался на мне слишком тщательно. — Смотри-ка, ты уже почти ожила. Щёчки порозовели… — он наклонился ближе и неожиданно ущипнул меня за щёку. Его пальцы остались на моём лице дольше, чем стоило, и в этом не было заботы — словно проверка, потеплела ли я. — Прости, — добавил он тут же, — не удержался.       — Да, — вмешался Артём. — Но есть проблема: она отказывается знакомиться с другой девочкой. Ревнует. Страдает. Устраивает вполне ожидаемые сцены… как настоящая маленькая драма.       Я вскочила, словно оттолкнув его слова:       — Нет! Я хочу с ней познакомиться. — Тут же смолкла и добавила: — Мне ведь тоже нужны друзья...       Сказала я это почти машинально, не подумав. В глубине души знала: Тоби никогда не хотел меня убить. И Валя точно жив. А вот Дима давно твердил, что увезёт меня подальше — вещал об этом даже по телевизору. Поэтому решила: пусть уж вампиры покажут, что собираются делать, а потом вернут меня обратно в больницу, где наверняка уже ждёт отчим.       Дима оказался рядом быстрее, чем я успела отшатнуться. Его ладонь легла мне на плечи, придавливая к нему:       — Знаешь, может, Тоби и первый вампир в твоей жизни. Но точно не последний. Я уходить не собираюсь. А он? Где он сейчас? — Дима нарочито обернулся по сторонам, театрально поводя головой. — Нет его. Он, возможно, был бы рад, чтобы тебе никто не помог. А если бы не я… — короткий взгляд на Артёма. — Если бы не мы, стояла бы ты сейчас на ногах? Уложили бы тебя в тесную палату, закрыли там… пока не перестанешь издавать жалобные звуки.       Он сделал паузу, чуть сильнее сжал мои плечи и добавил:       — Ну так что? Какого цвета хочешь телефон? Какой чехол выберем? Синий, серебряный? Слышал, вышла новая модель — оранжевая. Или тот, что подойдёт к твоей пижаме? — Он не отпускал меня ни на шаг и повёл к выходу. — Да, я знаю, какого она цвета. Не спрашивай откуда.       Артём поднялся с лавочки и пошёл следом.       — Эй, подождите! — раздалось сзади.       Дима не остановился. Я лишь успела обернуться. В коридоре стояла девушка с регистратуры — её голос прозвенел резко, но… странно сочувственно:       — Вы забыли свою справку о несчастном… фатальном случае. Вот, я уже всё оформила.       — Каком ещё случае?.. — спросила я, цепляясь взглядом за Диму.       Вдруг стало очень-очень страшно. Хотелось остановиться, не идти никуда дальше. Но вампир молчал, всё так же вёл меня вперёд. И лишь потом, едва заметно — будто нехотя — улыбнулся и ответил:       — Ну… ты теперь временно мертва. Тебя больше нет. Временно. Окей?       Слова, произнесённые им почти шутливо, упали на меня, как каменная плита.       Позади Артём остановился возле девушки с регистратуры; а я поняла — случилось что-то очень, очень плохое. Что-то, от чего уже нельзя отмотать время назад.       Дима открыл стеклянную дверь, и мы оба оказались на улице.       — Ты мертва только на бумаге, не переживай. Это пустяк, — пояснил он после небольшой паузы. — Ну что, чехол какой берём? Синий? Серебряный? Давай сразу два, чтобы не мучилась с выбором… Ладно, вижу, ты в шоке и подарок принимать стесняешься. Хорошо, возьмём сразу три. Идёт?