Фиалка

      Мы уже были в торговом центре.       Если честно, я смутно помнила, как мы туда доехали и сколько занял путь. После клиники и всего, что со мной произошло, сильные — почти шоковые — переживания окончательно меня сломили. И стоило мне оказаться снова в машине, как я сразу уснула.       Просто склонила голову на ту самую подушку — и отключилась. И было уже даже неважно, моя ли она вообще.

Солнце ведь не спрашивает разрешения, когда ему светить.
 Вот и моя болезнь не интересуется, в какой момент ей действовать на меня седативно.

      — Ну же, открывай, — произнёс Дима нетерпеливо, подталкивая меня это сделать. — Самому уже интересно, что там. Давно не испытывал таких… щепетильных эмоций, оплачивая что-то в магазине. Обычно всё прозаично: покупаю сэндвич и делаю вид, что голоден. Или беру телевизор — будто мне есть дело до новостей. А тут — редкий случай. Когда можно порадоваться по-настоящему. — Он чуть наклонился ближе, голос его стал мягче, почти доброжелательным: — За тебя. — Пауза. — Нет, не так. Твоё предвкушение… заразительно.       На кофейный столик передо мной он положил коробку — с тем самым новым телефоном, обещанным, за которым вампир ненадолго и отлучался. А я… не смогла скрыть противоречивых чувств, посмотрела на подарок с настороженностью.       Мы сидели в кафе на первом этаже. Там подавали чай, кофе, завтраки. Артём и Дима оставили меня в этом месте сразу после машины, а сами куда-то ушли.       Я ничего не заказывала — просто сидела и их ждала. Первым вернулся Дима.       Из-за капельницы и слишком короткого сна на заднем сиденье я чувствовала себя… паршиво. Всё вокруг будто расплывалось, не давало собраться. Я всё ещё не могла вернуться в реальность.       — А домой я… когда? — спросила я, вновь подняв взгляд на вампира.       И нет, я не спешила домой. Мне просто хотелось знать, когда всё это закончится — когда я наконец смогу лечь спать. У себя. В кровати. И ещё — переодеться.       Рукава моей кофты пахли спиртом, а верхняя одежда запачкалась кровью.       — Скоро, — ответил он, ничего не уточняя.       Вообще-то, тревожно слышать такие односложные ответы от того, кто бессмертен. Для Димы «скоро» может означать и год. Для меня — максимум час.       — А зачем ты сделал вид… придумал какую-то ненастоящую бумагу, будто меня больше не существует? — я сделала осуждающую паузу. — Родители ведь об этом узнают. Им это явно не понравится. И мне это тоже не нравится.       Я вновь покосилась на коробочку с телефоном внутри, но, вместо того чтобы взять её, одёрнула руку и вытерла себе нос.       — Во-первых, — протянул он, — они не скоро об этом узнают. Твои дорогие родители. — Дима снова обернул «скоро» в свою неведомую временную плоскость. — А во-вторых, тебе стоит волноваться совсем о другом. Например, о том, как уже в любой момент каждый прохожий узнает, что твой дружок погиб. — Он сделал паузу. — И знаешь ведь, с кем его видели в последний раз? Да, верно — с тобой. Поэтому именно ты, если что… а точнее, абсолютно точно, станешь первой подозреваемой. В курсе, что с тобой сделают?       Моё сердце забилось от испуга — хоть я ещё совсем и не успела ничего из его слов представить. Я мгновенно проснулась. И вдруг… сильно захотелось есть.       Может, от переживаний. А может, просто потому, что мимо нашего столика прошёл официант с подносом — и на нём была, кажется, рисовая каша. Пахло очень вкусно.       — Что?.. — запоздало протянула я.       Невольно, будто под действием панического импульса, я всё-таки схватила со стола коробку и начала её открывать. Только плохо получалось — руки всё ещё были слабыми.

Телефон, вроде как, уже принадлежал мне. А вот руки — до сих пор нет.

      — То. Не будь такой наивной, — отрезал Дима. 
       Заметив, как я безуспешно вожусь с плёнкой, он взял коробку из моих пальцев, легко справился с ней и вернул обратно. Упаковку откинул в сторону.       — А так теперь тебе ничего не будет. Тебя никто не накажет. Потому что тебя больше не существует. — продолжал вампир спокойно, почти рассудительно. — Сама подумай: начнут тебя искать — и быстро поймут, что Фиалка скончалась в больнице. Никто даже не придаст этому значения. С этим и не поспоришь, так? Да и ты ведь сама догадываешься: всегда была фатально уязвима. И все вокруг тоже это понимали. — Пауза. — Знаешь, я тебе больше скажу: никто даже не заплачет, когда узнает о твоей кончине. К этому все были готовы. И…       — А почему синий? — перебила я его. То ли по собственной воле, то ли разум спасал меня от его опасной болтовни.       Я уже достала телефон из коробки и только теперь заметила цвет — синий. О нём мы ведь не договаривались.       Дима замер. На миг — будто опешил. Вероятно, он думал, что я слушала каждое его слово. Но мои реакции — даже не только телесные — жили отдельно от меня.

Внимание у меня было на нуле. Рассеянное. Пустое.

      — А какой ты хотела? — наконец произнёс он. — Да и… разве они все не одинаковые? Что за избалованная придирчивость? — Он выхватил телефон из моих рук, поднёс к глазам, стал рассматривать. — Всё одно и то же, разве нет?       — Нет, — возразила я. — Ты сказал, что будет оранжевый. Самый новый. Который — оранжевый.       — А-а-а… — протянул вампир, усмехнувшись. — Видимо, парень за прилавком страдает дальтонизмом. Я же уточнил цвет, честное слово. — Он пожал плечами. — Но, знаешь, это даже символично. Синий тебе к лицу. Хочешь, вернём?       Я покачала головой:       — Нет. Не надо.

На самом деле я просто опасалась, что он передумает — и я останусь без телефона. Совсем. И что тогда?

      — В общем так, слушай, — вернулся к своей напыщенной, почти театральной речи Дима. — Прошлой ночью мы спасали тебе жизнь по всем пунктам: отвезли в хорошую больницу, где тебе оказали надёжную, дорогостоящую помощь; открыли глаза на Тоби, который подвёл твоего друга к смертельной черте. И… избавили тебя от неизбежного ареста. — Он наклонился вперёд, его голос стал мягче. — Тебя отныне нет — благодаря моей смекалке — и поэтому никто не станет задавать лишних вопросов. А как невероятный бонус, ты ещё и получила новый телефончик сегодня. Ну скажи, разве этого внушительного списка благ недостаточно, чтобы ты смогла мне полностью довериться?       Прежде чем я успела ответить, к столику опустился Артём. В руках — бумажный стакан с чаем и тарелка.       — Не тебе, а нам, — поправил он Диму, влезая в разговор.       А точнее — в бесконечный, чуть одержимый монолог вампира.       Дима кивнул, не возражая. Артём поставил передо мной чай и тарелку. Внутри оказалась каша.       — Да, я тут самый старший, — продолжил он, — но слух у меня всё ещё исключительный.       Он поймал мой взгляд, поправил кепку — будто прячась, — и осмотрелся по сторонам. Так обычно делают те, кто боится, что их заметят именно в момент, когда они пытаются спрятаться.       — В целом, Дима прав. Хоть и перегибает. Ну да, мы тебе помогли. Помогли — и помогли. Что с того? Теперь ты нам должна. Это факт. Наверное, до конца жизни. И знаешь, — Артём улыбнулся, — это ещё не худший вариант. Есть куда более ужасные «люди», которым можно оказаться должной — куда более ужасные вещи. А мы ведь тебя не тронем. Взять-то с тебя нечего… вообще. Совсем.       Он мне подмигнул. А я опустила взгляд на кашу.       Ложки не оказалось нигде поблизости.       — А чем есть? — спросила я единственное, что смогла.       Артём нагнулся к соседнему столику, взял вилку и подал мне. Я не стала с ним разговаривать, не ответила ни слова — просто начала есть.       Дима медленно повернулся к нему.       — Уверен? — спросил он — так, будто удерживал на губах и другие, более сомнительные слова. Те, что могли бы лишить меня последнего спокойствия.       Но Артём понял его и без уточнений, ответил лаконично:       — Как никогда до этого, — отозвался он.       После — они оба застыли. Их улыбки — тоже.       А мне… стало не по себе. Неопределённей, чем прежде.       И я начала есть быстрее. Настолько, что обожгла сильно рот, но не остановилась — всё равно продолжала уплетать кашу: мимо, неловко, с отчаянной поспешностью.       — Всё. Мне нужно домой, — выдохнула я, откинув вилку.       Каша осталась наполовину нетронутой.       И я уже собиралась встать — даже телефон хотела оставить, пусть забирают, не нужен он мне, — но Дима поймал меня за руку.       Слишком быстро.       Я вздрогнула.       — Нет, — произнёс он. Замер, заметил мой испуг — и тут же отпустил, будто ничего не произошло. Я осела на стул. — Я не это имел в виду, — мягче добавил он. — Домой, конечно, да. Но не сейчас. Сейчас — нет. Поняла?       Я кивнула. А он продолжил, вкрадчиво:       — Куда, в любом случае, спешить? Допей чай, закончи с едой. С этим вот всем закончи. — Он окинул взглядом стол: круглое пятно от кипятка, пролитая каша, смятая обёртка, пустая коробка. Сдержанно улыбнулся. — Всё это организовано специально, особенным образом. Только для тебя. Не думаешь же, что я пришёл сюда ради… блинов? Нет. И мы подождём новостей о твоём друге. Если ты, как я понимаю, всё ещё не веришь в его конец. — Он понизил голос: — А пока… ты ведь больше не совсем живая девочка. Что упрямишься? Потом, когда будет безопасно, мы всем расскажем, что произошла небольшая ошибка. Что ты случайно попала не в ту больницу. Может, не в тот город. Уже как получится. Но ключевое слово здесь — потом. — Дима сделал паузу, посмотрел на меня уже без капли мягкости: — Ты по-русски вообще понимаешь? Нет?       Я и раньше догадывалась: у вампиров не бывает бескорыстных причин. И, может быть, их помощь — вовсе не помощь. Но…       Телефон уже лежал экраном вверх. Новый, красивый. Уже включился, уже мигал — будто только для меня. А чай пах моим самым любимым апельсином. И поэтому…       Нет. Я не могла поверить в нехорошее.       Кто бы стал делать всё это, если не от чистого сердца? Так просто не бывает.       — Хорошо… — протянула я, снова взяв вилку. — А мы что, тут весь день сидеть будем, что ли?       От самого вопроса — стало грустно. Почти до слёз. Просто вдруг представилось: часы идут, а я всё ещё здесь — среди остывшей каши. И больше нигде не побываю. И даже не лягу спать.       — Нет. К чему такие мучения? — ответил Артём. — Может, всё-таки познакомишься со Стефанией? Будет у тебя новая подруга. Правда… на крайне короткий срок. Но лучше так, чем никак. Верно?       Пауза. Самая долгая за всё время — и впервые никто не осмеливался её прервать.       — Ладно, — тихо сказала я.

***

      Это ощущалось… странно. Оказаться в доме у человека, который не просто знал о существовании вампиров, но и был с ними знаком. Близко.       Раньше я никогда об этом не задумывалась, но если бы пришлось — наверняка решила бы, что я такая одна. Свидетель чужой, страшной тайны. При этом — самый нелепый зритель. Ведь я хранила в себе знание о монстрах, до конца не понимая, зачем они позволили мне это ненужное понимание о себе.

Я, может, и была больной — но не немой. Наверное, вампиры просто… доверяли мне.

      Квартира Стефании оказалась просторной, двухэтажной — в таких я ещё не бывала. И я не знала, сколько ей лет, но сразу поняла: она старше меня. Почему? Хотя бы потому, что у неё была собственная двухэтажная квартира. А ещё — она была высокая, загорелая, с длинными, кудрявыми каштановыми волосами почти до талии. В ней была какая-то особая, женственная уверенность — спокойная и располагающая.       Как у мамы, но из фильма.       Первой в квартиру ввели меня. Уже потом вошли Дима и Артём. Стефания скользнула по мне взглядом — оценивающим, но деликатным — и ничего не сказала. Даже не поздоровалась. Она сразу обратилась к вампирам.       Может, сама не до конца понимала, зачем я явилась. А может, и не должна была понимать.

Ну пришли её друзья — с какой-то девочкой — и пришли. Что тут такого? Может, я тоже… их подруга. Может, я тоже умею дружить.

      Ведь предполагать можно бесконечно — и всё, что угодно. И вовсе не обязательно, чтобы эти предположения были правдой. Или хоть чем-то правильным и уместным.       И правда ведь и не всегда бывает приличной. Ну или безопасной. А если начать слишком долго анализировать происходящее, выглядело всё это довольно сомнительно: два вампира, которые приводят в квартиру взрослой девушке… кого-то вроде меня.       Но, наверное, у них всех были свои — особые — причины.       О Стефании я знала не так много — всего два факта. Первый: она занималась танцами. Это была её профессия — об этом мне зачем-то рассказали вампиры ещё в машине. Второй: она станет новой возлюбленной Тоби.       На приветствия девушки Дима лишь коротко кивнул и, не спрашивая разрешения, прошёл внутрь. Артём поступил иначе — остановился напротив Стефании, взял её руку и поцеловал.       — Эй, ты чего там встала? Иди сюда, — бросил Дима, заметив, как я невольно задержала взгляд на этой чувственной сцене.       И вообще — как-то отстало задержалась в коридоре.       Я пошла за ним.       После мы все оказались в столовой. Стефания — явно осведомлённая об истинных предпочтениях вампиров — налила сок только мне. Даже не предлагая, просто подала… из большой вежливости. А потом, дождавшись, когда я начну отпивать из позолоченного стакана, упёрла руки в талию. На ней был алый халат из шёлка.       Впервые девушка обратилась лично ко мне:       — Ты кто? — спросила.       — Она? — мгновенно отозвался за меня Дима. Он скучающе переложил ногу на ногу. — Просто… чья-то дочь.       И было непонятно, сказал ли он так потому, что не мог произнести моё имя, или потому, что не видел во мне ничего, кроме этого простого, но пустого определения.

Может, и правда — во мне не было ничего особенного, совсем ничего стоящего, чтобы представить иначе.

      — Я ещё собираю… коллекционные фигурки, — невольно вырвалось у меня.       Просто быть «чьей-то дочерью» — мне ужасно не хотелось. И пусть я понимала: кем бы ни назвалась — всё равно не подхожу им. Никому из них. И что бы я ни придумала про себя — я этим не стану. Но всё равно хотелось… хоть немного подойти.       Хоть как-то. Хоть чуть-чуть.       Хотелось — стать. Хоть кем-то.       — Да? Очень интересно, — Стефания меня оглядела. — А что ты такая чумазая? Хочешь, покажу, где ванная?       Я не стала ничего объяснять — ни про больницу, ни про то, как долго меня возили туда-сюда. Просто встала со стула:       — Ага, — ответила.       Стефания повела меня за собой — по своей большой, почти бесконечной квартире. И всё это время она молчала. Молчала и… улыбалась.       Почему-то казалось, что ведёт она меня не к ванной, а… к выходу. Что вот-вот доведёт — и выставит за дверь. Но нет. Она завела меня именно в уборную. Только вместо того чтобы остаться снаружи, вошла следом — и тихо закрыла дверь изнутри.       Я смутилась, но виду не подала. Огляделась — нарочито спокойно.       — Ну что… где тут мыло? Можно? — спросила я, стараясь говорить ровно.       Стефания улыбнулась, сняла с крючка полотенце.       — Я знаю, знаю, — прошептала она. — Знаю, что ты чувствуешь. Что тебе очень страшно. Можешь не притворяться. — Она сделала паузу, чуть склонилась ближе. Её карие глаза скользнули по моему лицу — цепко, но ласково. — Ты ведь не хочешь снова уходить с ними, да? Не хочешь… — Голос её стал почти певучим, жалостливым. — Поэтому попроси их. Выпрашивай, чтобы оставили тебя со мной. Поживёшь пока у меня. Хоть денёк. — Стефания улыбнулась снова. — Как тебя зовут?       Меня мгновенно охватила дрожь. Я вдруг ясно осознала, как она права. Как действительно — и страшно, и сильно — я не хочу возвращаться к Диме и Артёму.       Не хочу никуда больше уходить. С ними.       Поэтому, в ответ на её слова, я просто кивнула.       Стефания уже подала мне странные домашние тапочки — с перьями, на крошечном каблуке. Я обула их и стала немного выше. Но даже так — всё равно не дотягивала до её роста.       — Виолетта… — представилась я, глядя вниз, на левую, розовую туфлю, будто пыталась убедиться, что она настоящая. Потом подняла глаза обратно на неё. — А как у них выпросить? Они ведь не разрешат… Боятся. Говорят, что меня арестуют.       — Я тебе помогу, — ответила Стефания.       Внезапно — короткий, тяжёлый стук в дверь. Меня передёрнуло, будто от удара током. А Стефанию — нет. Она не вздрогнула, даже не моргнула. Видно было: не из пугливых. Или… просто привыкла к чудовищам.       — Вы чем там занимаетесь? — послышался за дверью голос Димы.       Стефания, не медля ни секунды, открыла. Я бы — не стала. По крайней мере, не так спешно. На пороге стоял вампир. Его взгляд — внимательный, скрупулёзный — скользнул по пространству и остановился на моих тапочках. Придирчиво.       — Ничего такого, — протянула Стефания и, схватив с машинки наволочку, неожиданно метнула её прямо в меня. Я поймала — растерянно, не сразу понимая зачем. — Спасибо, — произнесла она уже в мою сторону. — Включи стирку, а потом заправишь себе кровать этим же комплектом.       — Что, прости? — хмуро переспросил Дима.       Хотя вопросы девушке стоило задавать мне.       Он действительно ничего не понимал — просто не поспевал за происходящим. И это его… злило. Вампир ведь привык управлять, а не наблюдать, как кто-то раздаёт распоряжения при нём. Да и видеть меня — чаще босую или в кедах — ему было привычнее, чем вот так, в чужих тапочках с перьями.       — Да вот… у меня помощи мало. Вообще никакой, — Стефания спокойно сложила руки на груди. — Так что спасибо, что одолжили мне на время Виолетту. Я за ней присмотрю, а она мне поможет.       Дима чуть приподнял бровь, недоумевая. Но быстро собрал всё своё холоднокровие обратно:       — Нет, — отрезал. — Кто тебе сказал, что мы её тебе оставим?       Стефания округлила глаза. В голосе — лёгкость, но сквозь неё впервые прорезалась усталость. И вызов:       — Как это — не оставите? Услуга за услугу. Я ведь тоже хочу хорошо пожить. Дожила до этого возраста, прежде чем ваш Тоби мне шею свернул. Имею право хотя бы на пару беззаботных деньков…       — Ага, — Дима чуть склонил голову, уголок его губ дрогнул в многозначительной усмешке. — Понял. Значит, она тебе тоже сразу понравилась. Ах и увы… не выйдет.       Стефания снисходительно пожала плечами. Будто речь шла о пустяковой вещи, а не о моей судьбе. И вообще — обо мне. О человеке. О том, кто мог бы, наверное, сам решать, где ему быть. И с кем.       Но я стояла в стороне — беззвучно, за её спиной. Не зная, куда деть руки. Знала только одно: ничего не решаю.       А они разговаривали так, будто обсуждали не меня, а что-то обыденное. И между ними — лёгкость, привычка. Как будто если кто-то другой, не они, — то это просто форма общения.       Взгляд вампира на Стефанию правда стал уже совсем нехорошим. Я бы — никогда не осмелилась заговорить с ним в таком тоне. Спорить. А она — осмеливалась.       — Это она сейчас такая тихая. А вообще-то… потом может и воспротивиться. Взбунтоваться. Отказаться подчиняться, — сказал Дима, будто между делом. Кажется, обо мне. — Она, похоже, влюбилась в Тоби. А он, видимо, что-то ей наобещал — про чувства, про вечность… не знаю, что именно. Они ничего не рассказывают. — На лице его появилась злая, обиженная улыбка. — Смешно, да? — он всё ещё говорил с Стефанией, но взгляд уже перевёл на меня. — А вдруг девочка решит отомстить? Ночью. Тебе.       Стефания тихо рассмеялась — почти беззвучно. Обняла меня за плечи, притянула к себе.       И в этот самый момент мне отчётливо подумалось: она обязательно выпросит меня сегодня — и я обязательно останусь с ней.       А вампиры… вампиры просто уйдут.       — Я тоже когда-то влюбилась, — сказала она мягко, будто отвечая на невысказанные обвинения. — В своего первого вампира. — Пауза. — А потом… очень быстро разучилась любить. И вообще — доверять. После второго… или третьего. Уже не помню, после какого, — она бросила на Диму взгляд.       — Так ты, выходит, эксперт, — протянул он, едва скрывая свою двусмысленную насмешку. — Но она, — Дима кивнул в мою сторону, — девчонка. Вроде, ничего особенного, согласен. Но именно в этом-то и опасность. Непредсказуемость. Её нельзя контролировать.       Я опустила голову, чувствуя, как пересохло в горле. Хотелось сесть. Хоть на пол. Но я не могла — держалась. Дима говорил обо мне так, будто высмеивал. Будто специально выискивал мои слабые — и даже не обязательно правдивые — места, только чтобы ткнуть туда пальцем.       И, кажется, Стефания понимала это лучше меня. Она медленно выдохнула:       — Ещё лучше. Опасно — это когда вампиры имеют контроль. А она… ну, пускай. — Стефания отпустила меня и шагнула к вампиру. — Или ты считаешь её своей личной проблемой? Угрозой? Может, тогда мне не стоит идти на такие смертельные жертвы? Если всё это — ради неё.       На мгновение между ними повисла тишина.       Дима чуть склонил голову, прищурился:       — Девочка — не твоя забота. У вас нет и уже не будет ничего общего.       — Есть, — запоздало вмешалась я.       И это, конечно, было лишним. Добавить мне всё равно было нечего.       Дима резко перевёл на меня взгляд — едва сдержанно, заносчиво.       — Да? И что же? Ты, может, тоже спала с мужчинами за деньги?       Я обомлела и замолчала. А он, поняв, что ответа не последует — всё уже и так стало ясно, — вновь обратился к Стефании:       — Если этот цирк — твоё последнее, предсмертное желание… хорошо. Тогда до завтра. Именно тогда вернусь. — его взгляд скользнул вниз, к моим тапочкам. — Догадываюсь, ты собралась не так далеко?       Он бросил последний вопрос в никуда. На меня больше не взглянул. А потом — нехотя, словно всё ещё раздумывал, стоит ли уходить, — развернулся и вышел.

Неизвестно, умеют ли вампиры жалеть, но, может быть, он всё же пожалел, что был неуместно — намеренно — резок.

      После из квартиры они ушли оба — и Дима, и Артём. А я была в ванной. Сидела на стиральной машинке. Пока не убедилась, что их шаги стихли.

***

      Наступила ночь. И, оставшись в незнакомой квартире — с незнакомой Стефанией — я всё равно чувствовала: это лучшее, что могло со мной случиться.       Несмотря на то что совсем стемнело, она почему-то так и не включала нигде свет. А ещё — опустив голову на подушку — не сняла серьги, хоть и избавилась от всего остального, полностью разделась.       Мы уже лежали рядом, в её широкой постели. Пахло прохладой и ягодными духами.       Она не предлагала мне отдельную комнату — я бы и не попросила. Просто откинула край одеяла, молча дала понять, что я могу лечь с ней. Или, может быть, что так надо. Это случилось сразу, как я вернулась в комнату после душа.       Её запасная пижама — одна из множества, аккуратно сложенных на полке, — оказалась мне велика. Но я всё равно надела её.       — А почему тебе не страшно погибать? — спросила я внезапно.       Голос прозвучал тихо; я ведь не собиралась её ни о чём настойчиво расспрашивать. Тем более — вот так, ночью. Просто слова вырвались сами.       Ведь ещё утром Стефания казалась мне чем-то вроде метафоры — несуществующим образом из злых рассказов вампиров: про любовь и ревность, про причины доверять и про то, что за это умирают.       А теперь — она лежала рядом. Настоящая. И вдруг мне подумалось: если и это сбылось, то, может, сбудется и остальное?       И теперь… она будет с ним. С Тоби. Надолго, на час — неважно. Это и было самым невыносимым. 
Узнать — что вампиры никогда не обманывали.
 Увидеть — его с другой.       И вот, Стефании не будет. И Тоби тоже перестанет для меня существовать. А потом мне скажут: живи дальше.
       А зачем?       А Тоби мой где?       — Это сложно объяснить кому-то вроде тебя, — ответила она, не открывая глаз. — Но я одна. И, знаешь… просто надоело лечиться.       — А чем ты болеешь?       Стефания повернулась ко мне, легла на бок, на миг задержала взгляд.       — Не хочу об этом говорить. — Пауза. — Когда-то у меня должна была родиться дочка, — произнесла она вдруг, будто самой себе. — Ей сейчас было бы примерно столько, сколько тебе. На года три меньше, может… Но этого не случилось. Пришлось сделать аборт. Я была слишком… неопытна. Да и родился бы у меня монстр. Не спрашивай, почему.       Она замолчала на мгновение, после добавила, тише:       — А потом всё выгорело. Смысл, желание. Когда врачи сказали, что у меня системное заболевание — стало даже легче. Всё наконец обрело финал. — Стефания уставилась на то, как под моей грудью размеренно поднимается и опускается пуховое одеяло. Её рука упала мне на живот. — И я увидела тебя сегодня. И просто подумала, мгновенно решила: если что — ты поживёшь тут. Присмотришь за моим чёрным котом.       Я не знала, что ответить. Просто кивнула. Зачем-то.       — И… ты ведь не против, что я заберу твоего вампира с собой? — спросила она вдруг.       — Как это?.. — я даже не успела осмыслить её слова.       — Видишь ли, если вампир возьмёт у меня кровь… — Стефания ненадолго смолкла. — Он не погибнет сразу. Нет. Но сил у него станет меньше. Гораздо меньше. И того безупречного влияния, которое он имеет над тобой, — больше не будет. Моя кровь отравлена, — произнесла она ровно, почти с гордостью. — Я всё так же молчала. — Спи. Завтра всё будет иначе, — произнесла она, поправив мне край одеяла, и перевернулась на спину.       Только я так и не спала до самого утра. Притворялась. Слушала, как она дышит рядом. А иногда — не дышит, и от этого беспокойно просыпается. Понимала: возможно, больше никогда её не увижу — только сегодня. Может быть завтра. И всё.       И я снова думала о том, чтобы воспользоваться новым телефоном — предупредить Тоби.       Как? Я не знала. Что, если просто написать ему: «А ты точно запомнил моё имя?»       Но тут закралось сомнение: а что, если, чтобы кого-то убить, вовсе не обязательно знать имя?       Я повернулась на другой бок, к стене. Смогла закрыть глаза, потому что решила две вещи: Тоби ни за что не подзовёт к себе Стефанию. И всё же — если бы у неё была дочка, я бы точно стала её подругой.