Стеклянные бархатцы

Все еще не доверяя документам, которые становятся влажными в вспотевших ладонях, Джисон стоит на крыльце академии и пустым взглядом пялится в сверток, перетянутый красной атласной лентой — знаком отличника, лучшего ученика. Его мозг гудит от количества мыслей, но выражение его лица не выражает ничего. Джисон так долго ждал выпуска, что сейчас, покинув церемонию вручения дипломов, не может поверить в то, что он больше не студент. Он тянется рукой вверх по груди, заставляя широкий рукав мантии скатиться по предплечью, нащупывает пальцем имплант — пузико жучка — и трет его, словно это поможет ему прийти в чувство. Ожидаемо: это не дает никакого эффекта, лишь раздражает кожу вокруг устройства. Джисон переносит руку к свертку, вытаскивает из него еще один документ — распределительный лист. Его обложка кожаная и холодная, на ней крупными золотыми буквами выдавлено слово «направление». Он заталкивает диплом под плечо, прижимая его к телу, не боясь, что сверток помнется, и открывает распределительный лист. Еще раз читает название организации, ее подразделение и чувствует, как короткие волосы на затылке, преображенные андеркатом, встают дыбом. Место распределения — Частная Военная Компания «Эгида», подразделение по борьбе с терроризмом, специализированный отряд «S-class». Джисон читает буквы снова и снова. Будто от миллиона раз прочтений он сможет наконец принять тот факт, что попал в лучшую организацию страны. В самый элитный отряд. В нетленный отряд. За спиной распахиваются двери, выпуская толпу смеющихся и галдящих выпускников. Они снимают свои академические шапочки и бросают в небо, стоит только им спуститься с крыльца. А Джисон продолжает стоять на месте. — Можем идти! — весело кричит на ухо его товарищ и сосед по комнате — Этер. Он забрасывает руку Джисону на плечи, обнимая шею, утыкается виском в плечо и тоже перечитывает содержание листа. — Тебе так повезло. Джисон мычит неразборчиво, миллиард раз соглашаясь с Этером. Настолько повезло, что восторг от случившегося полностью лишил его дара речи и возможности передвигаться. — Когда ты уезжаешь? — Завтра, — говорит Джисон голосом, который пропадает на последних звуках. — Как? — восклицает Этер. — А как же студенческий отпуск? — Идиот? — обретший силу Джисон поворачивается к товарищу, чтобы посмотреть таким взглядом, обложить такими немыми ругательствами, что Этер, словив его волну, убирает руки и отходит. — Это «Эгида». Они не ждут. — Точно, — соглашается Этер, кивая головой и строя умную моську. — Спроси, куда поеду я? Джисон знает о месте, в котором проведет свою молодость его друг. И он ни капли ему не сочувствует, потому как там спокойно. — Куда? — все же делает заинтересованный вид. — В государственную организацию по устранению последствий от деятельности сломанных. Хан кивает головой и улыбается. Он искренне радуется за него, но за себя в сотни раз больше. Теперь его имя станет известно всей стране. Его родители раздуются от гордости. Этер хватает товарища за рукав мантии и тянет. Он ведет его к выходу из университетского двора, тоже бросая свою шапочку вверх. А когда Джисон не делает этого, тот снимает его шапочку и подбрасывает. Она падает вниз, шлепаясь острым уголком в макушку Джисона. — Ай, — ворчит он, поднимая упавший головной убор с земли. Но все недовольство исчезает, стоит увидеть его первую влюбленность. Ками ярко улыбается и держит в руках букет бордовых ирисов. От ее вида бабочки в животе Джисона просыпаются и начинают терзать его изнутри. Девушка дожидается, пока они оба подойдут, и обнимает по очереди каждого, задерживая руки на шее Джисона чуть дольше. А Джисон и не замечает, как задерживает дыхание, пока под ладонями ощущает ткань легкого платья. — Поздравляю! — кричит она, вручая разделенные цветы, которые Джисон посчитал за один букет, обоим. — Я так горжусь вами. Ками — девушка, что училась курсом старше. Она жила в комнате над парнями с ворчливой соседкой, которая однажды устроила перестановку в середине ночи, чем разбудила Этера. Он, сонный и злой, поднялся наверх и отругал Ками всеми матерными словами, которые смог вспомнить, за шум. А утром туда сходил Джисон и отнес извинения с коробочкой печенья. Так и познакомились. Ками выручала, передавая свои конспекты, помогала с тренировками и иногда объясняла Этеру основы механики, которые он прогуливал из-за отсутствия интереса к самой механике. Джисон влюбился не сразу. Изначально девушка вызывала лишь страх, потому что пятнадцатилетний подросток, являясь проводником, не имел друзей даже среди парней. Его принадлежность к самому редкому классу населения делала его белой вороной в школе, а в академии он, уже привыкший к вечным шуганиям, держался особняком сам. Но Этер плевал на его отстраненность с высокой колокольни, потому что всегда серьезный парнишка ему понравился, о чем он сказал в первый день их совместной жизни. А Ками просто была рядом. Иногда Джисон думал, что всему виной полное отсутствие общения с девчонками. Поэтому он влюбился в первую, кто проявила интерес. А иногда замечал легкие знаки внимания от девушки. Ками приглашала его на чай, угощала пирогом и однажды показала, как ее сила из воды сделала образ огромного кита, что вынырнул из глубины и разбился о водную гладь. В тот вечер они вдвоем сидели у озера за академией и Джисон надеялся, что это свидание. Но чуть позже к ним подошли ее соседка и ворчащий на нее Этер. Его надежды пошли прахом, когда Ками уложила голову на плечо Этера и мечтательно прикрыла глаза. Видеть это было больно, но Джисон знал наверняка, что девушка не интересует товарища и что это обычная дружеская посиделка, каких было и будет много. Но глупому сердцу не докажешь. Он любил Ками издалека, тихонько и невзаимно. — Это все ты, — хрипит Этер, вырываясь из крепких женских объятий. — И твои конспекты. — Он прав, — подтверждает Джисон. Девушка отмахивается от них, не принимает благодарность и утверждает, что всему виной их гениальные умы. А узнав, куда отправится Джисон, просит автограф, как у будущей знаменитости и одного из самых уникальных и незаменимых людей страны. Весело болтая, они отправляются в кафе, чтобы съесть праздничный торт и как следует попрощаться. Потому что завтра Джисон уедет в «Эгиду», Ками вернется к работе на гидроэлектростанции, а Этер будет сычевать, пока не наступит его первый рабочий день. Джисону тоскливо прощаться с единственными друзьями. Он ест свой сладкий торт, скрашивая его горькими слезами, терпит насмешки от Этера, который тоже прослезился, и наслаждается объятиями неотлипающей Ками. Она будто пытается насытиться касаниями, чтобы не скучать в разлуке. Но Джисон знает, что всему виной ее тактильность и его огромная энергия, от которой окружающим эсперам становится легче дышать с осознанием того, что проводник создает для них безопасную территорию. Прощаются недолго и чувственно. Этер обнимает Джисона, обещая, что они будут часто встречаться, если он будет лажать, а Ками прижимается, потираясь носом о шею, чем снова заставляет остановить дыхание. — До встречи, Джисон, — произносит она тихо. Голос звучит грустно, но на лице красуется ободряющая улыбка. И в этот последний момент их встречи Джисон хочет набраться смелости и поцеловать ее наконец-то, но останавливает себя. Если он это сделает, то дальнейший его отъезд будет ощущаться намного больнее, а ему не нужны лишние сантименты. Он обладает достаточной силой воли, чтобы не разрушать свою и ее жизнь чувствами, которые не обернутся ничем, кроме как болью от расставания. Он будет любить ее первой подростковой любовью, которую не забудет никогда, но которую оставит позади. Дома его встречают родители. Они выходят на крыльцо с огромными шарами и тортом. Их дворецкий — Джастин, распахивает двери и запускает электрический чайник. После чаепития мама помогает Джисону собрать необходимые вещи в чемоданы, ревет, сидя на краю его кровати, а после желает спокойной ночи и уходит спать, но Джисон знает, что на деле она уходит плакать отцу в плечо. Джастин гасит свет ровно в одиннадцать, оставляет лишь лавовую лампу на комоде. Он раздвигает шторы, чтобы Джисон мог смотреть на звездное небо, пока засыпает, но у Джисона так и не получилось уснуть. Из-за этого рано утром ему приходится замазывать синяки под глазами. С родителями прощается долго и мокро. Мама плачет, он плачет, идет дождь. Лишь отец стоит с грустной моськой и держит над ними зонт, пока прибывший из компании водитель не сигналит в третий раз, после чего начинает угрожать, что уедет один. Напоследок обняв мать, Джисон запрыгивает в машину и дает волю эмоциям. Он безумно счастлив ехать в место, которым грезил всю учебу в академии, но грусть от расставания с друзьями и родителями привносит свои корректировки в его безграничную радость. Почти через два часа машина останавливается и Джисон ступает на землю, с облегчением разгибая колени и спину. Само здание компании оказывается огромным. Оно, полностью покрытое стеклом, на десять этажей уходит в небо, простирается вширь на многие метры и выглядит очень модно. Джисон замирает перед входом. Это кажется нереальным каким-то приятным сном, но распределительный лист в руках доказывает обратное. Привыкший к такой реакции, водитель подталкивает его ко входу. Перед стеклянной раздвижной дверью он подходит к сканеру, расстегивает ворот рубашки и показывает электронной панели белый жучок. Двойной сигнал оповещает, что личность опознана, и дверь открывается. На пропускном пункте мужчина снова сканирует жучок, а Джисон регистрируется как посетитель. Мужчина в охранной форме рекомендует ему обратиться к инженерам на девятом этаже, чтобы они включили его код в пропускную систему компании. Водитель приводит его в кабинет под номером пятьдесят пять, стучит и почти с силой заталкивает его туда. Джисон, не ожидающий такой подставы, цепляется за порог и кубарем вваливается в кабинет. Мужчина за столом смотрит на представление широко раскрытыми глазами. Его губы дрожат от улыбки, которую он старательно подавляет, но когда Джисон шепотом материт водителя в надежде, что останется неуслышанным, мужчина смеется. — Прошу прощения, — говорит он, выпрямляясь, чтобы встать так, как учили в академии. — Вольно, — говорит мужчина. — Пусть ты и в военной компании, но всего этого делать не стоит. Мы ценим дисциплину, но не фанатичную. — Я понял. — Можно ваши документы? Джисон вытаскивает из сумки папку, которую протягивает ему. Тот щелкает кнопкой, доставая диплом и все остальное. Джисон зачарованно смотрит, как все его дипломы и отличительные награды откладываются, оставаясь не рассмотренными. — Вот оно, — бормочет мужчина, вытаскивая зеленый ламинированный документ с результатами тестирования. — Да. Мы ждали вас почти два года. Ошарашенный Джисон раскрывает рот. Он знал, что будет работать здесь, но то, что ждут именно его, да еще и два года, становится очень приятным сюрпризом, тешащим самолюбие. — На втором этаже располагается кадровая служба. Обратитесь туда для оформления всех документов. Водитель заберет вас сразу же, как закончите. И сообщите свой код инженерам, чтобы они могли вас внести в систему. — Хорошо. — Вас отвезут в резиденцию отряда. Координатор познакомит вас со всеми и покажет дом. Он же и введет вас в курс дела. Джисон послушно кивает, а после прощается, направляясь в кадровую службу. Его документы готовят быстро, и инспектор сообщает, что его действительно ждали. После всех необходимых процедур, Джисон находит все того же водителя, что курит у машины. Тот отвозит его в место, где он будет жить. На входе в резиденцию его встречает искусственный интеллект, который представляется Клариссой, и Бан Чан. Координатор, так назвался Чан, проводит ему быструю экскурсию, а после собирает всех членов команды в гостиной, сажает Джисона на диван и начинает знакомство. — Рассказывай, — произносит Чан. Все семь человек сидят полукругом, уставившись на новичка. — Стесняешься? — Еще чего, — фыркает Джисон. — Меня зовут Хан Джисон. Мне двадцать лет. Слышится свист, и Джисон устремляет взгляд на мужчину, издавшего его. Он всем своим видом изображает заинтересованность. Глаза его, суженные и красивые, будто кошачьи, смотрят так пронзительно, что Джисон съеживается, а губы его складываются в гнусную улыбочку. — Вчера я завершил обучение в академии с высшим баллом на потоке и был распределен к вам. — Ты проводник, — говорит парень, сидящий дальше всех. Он тоже довольно улыбается. И Джисон отмечает, что они все будто слишком ему рады, будто это розыгрыш, за которым последует что-то неприятное. — Да, я проводник, — он показывает на красный жучок, вживленный в яремную впадинку. Точно такого же цвета есть у всех остальных, кроме координатора и еще одного жуткого, но улыбающегося, парня. Их импланты серые. — Количество моей энергии превышает все показатели по стране за последние десять лет, — говорит он, будто хвалится своей уникальностью. Тот самый мужчина свистит еще раз. — А еще я нейтрализатор. После этой фразы начинается гундеж. Присутствующие что-то рассказывают друг другу, победно улыбаются и веселятся. Лишь свистун не отводит взгляда, молча рассматривая новенького. — Я таких и не видел, — говорит Бан Чан. — Каких? — не понимает Джисон. — Нейтрализаторов, — поясняет свистун. — Проводников и так мало, а с возможностью лишать способностей еще меньше. Тихо! — громко говорит он, и все резко затихают. Лишь длинноволосый брюнет продолжает что-то шептать тому угрюмому мужчине. А потом происходит то, что выбивает воздух из легких Джисона. Мужчина с кошачьими глазами протягивает ладонь и отвешивает тому подзатыльник. И все бы ничего, если бы он ни сидел за несколько метров от того. Его предплечье будто отделяется от тела и в ту же секунду материализовывается за головой брюнета из пространственного разлома. А после исчезает, снова возвращаясь на место. — Это Минхо, — устало говорит Чан, потирая переносицу. — Он перемещается в пространстве. И сам, и части его тела. Он тут самый старый. — Старший, идиот, — поправляет его Минхо, горделиво вздернув подбородок. — Мне всего лишь двадцать восемь. Когда-то меня ждали так же, как и тебя, но мне пришлось экстерном закончить академию. — Это ты спас людей тогда в загоревшемся торговом центре, — вспоминает Джисон, как смотрел новости, в которых рассказывали о подающем надежды эспере, спасшем больше трех сотен человек. — В одиночку. — Это я, — закатывает глаза Минхо. — Это он, — подтверждает Чан. — Он сумасшедший, так что нейтрализуй его, пожалуйста. Спасибо, — отзывается брюнет, получивший подзатыльник от Минхо. — Это Хенджин, — представляет его Минхо. — Заноза в заднице. Он наш проводник и твой сосед, кстати. — Зачем вам тогда я? — спрашивает Джисон, когда слышит об еще одном проводнике. Он знал, что у отряда нетленных был проводник, но слышал когда-то сплетни, что тот слишком посредственный и не может оказывать поддержку так, как нужно. На деле же Хенджин выглядит достойно. И все мысли, что зародились в голове Джисона в момент, когда он услышал о посредственности Хенджина, тут же испарились. — Я не могу работать на всех, — отзывается Хенджин. — Только с напарником. Не командный я, в общем-то. Джисон понимающе кивает головой и переводит взгляд на Чана. — Это Феликс, — он указывает в сторону еще одного брюнета с волосами до плеч и яркими веснушками. — Он эспер. — Будь осторожен, Сон-а, — мурлычет Минхо, и кто-то в стороне издает рвотный позыв. — Этот малыш мысли читает. — Да, он телепат, — подтверждает Чан. — Это Чонин, — переводит он взгляд на другого парня. Джисон искренне восхищается его красотой. И пока он завороженно рассматривает лицо Чонина, он за долю секунды материализовывается перед ним и пожимает руку, приветствуя. — Он супер быстрый. — Это был комплимент, Чан? — хихикает Минхо, прикрывая рот ладошкой. Чонин фырчит, отворачиваясь. Уже на этом этапе Джисон понимает, что Минхо тут боятся и уважают, пусть и выражают недовольство, обиду и раздражение. А еще Минхо тут служит за кокетку и шута. — Чанбин, — говорит Чан, и тот самый угрюмый парень приподнимается, чтобы поклониться. Джисон замечает его серый жучок снова. — Он командный медик. Кстати, ему известно больше, чем обследовавшим тебя докторам. — В любой момент я свободен, — говорит Чанбин. — И готов помочь. Джисон улыбается, отмечая, что первое впечатление оказалось обманчивым. — Ким Сынмин, — поднимает руку другой парень. Он смотрит добрыми глазами, улыбается и кажется дружелюбным. — Я эспер. Могу создавать силовые поля. А еще поиграться со временем внутри, но это дико сложно, и я еще в процессе обучения. — Типа во времени путешествуешь? — удивляется Джисон. — Типа фокусы показывает, — фырчит Минхо, за что награждается тяжелым взглядом Сынмина. — Ладно, интересные фокусы. — Я не могу влиять на временную линию, могу просто посмотреть. И мне все никак не хватало энергии. Даже Хенджин отдавал свою. С тобой у нас должно многое получиться, — Сынмин счастливо улыбается, а Джисон смущается. Он отводит взгляд в сторону, натыкаясь на сканирующий взгляд Минхо, и смущается еще сильнее. — Он сейчас взорвется от неловкости, — лепечет Феликс. — Эй, влезешь к нему в голову еще раз, и я добьюсь, чтобы тебя нейтрализовали. Теперь это под силу, — предупреждает Минхо. Он смотрит строго, но улыбается. И Феликс рдеет и виновато опускает голову, извиняясь. — Все в порядке, — пытается вмешаться Джисон, но Минхо взмахивает рукой. — Не в порядке. Такие фокусы запрещено проворачивать в этом доме, да, Феликс? — Прости, — говорит Феликс еще раз. — Это так. Но если ты захочешь, то можешь попросить. — То есть меня бить можно, а Феликсу мысли читать нет? — возмущается Хенджин. — Шлепнуть твою дурную голову — это одно, а вот вторгнуться в чужое сознание — другое. Это может быть неприятно как минимум. После долгого галдежа Джисону обещают, что физический контакт с другими эсперами подразумевает лишь приличия и поддержку согласно всем правилам, ничего более, а после отводят его в комнату. Она оказывается большой. Даже больше, чем в его собственном доме. Кларисса — электронный дворецкий — рассказывает о распорядке дня и режиме проветривания. Хенджин же лишь просит не сорить и стирать вещи вовремя. Искусственный интеллект напоминает, что в душевой, которой до этого пользовался лишь Хенджин, стоит бельевая корзина. Если вещи в нее складывать, то к вечеру каждого дня они будут постираны и высушены. После Кларисса проводит его по дому и рассказывает о каждой комнате. В доме два этажа. На первом располагаются гостиная, рабочая комната, две душевые, кухня, соединенная со столовой. На втором — четыре спальни на двоих, еще две душевые и зона отдыха с выходом на балкон. Джисон пребывает в шоке от новых знакомств, правил и самого дома. Хенджин как учтивый сосед уходит к другим, оставив его мыслям на растерзание. И пока Джисон раскладывает вещи, к нему заглядывает Минхо. — Как дела? — спрашивает он, заваливаясь на кровать Хенджина. — Эм, — хмурится от наглости Джисон. — Все супер, спасибо. Отхожу от шока. — И как впечатления? — Безумные, — признается Хан. — Вы все безумные. — Мы все душки, — дует Минхо губы. Он кладет предплечья под голову, мечтательно глядя в потолок. — Здесь спокойно вообще-то. Точнее, было спокойно. Тебе завтра расскажут, но я просто напомню, что ты попал в специальный отряд по борьбе с терроризмом, и наши улыбки еще не говорят о том, что мы не повидали дерьма, которое каждого из нас сломало по-своему. — Я знаю, что прибыл сюда не в машинки играть. — Да, ты прав, потому что играть будут тобой, — говорит Минхо. Он приподнимается, заглядывая в глаза новому коллеге. — Я надеюсь, ты нас не подведешь. Потому что Чанбин лучший доктор, но воскрешать не умеет. — Ты мне угрожать пришел? — Нет, что ты, — хихикает Минхо. Его рука исчезает, растворяясь в воздухе, и Джисон дергается, когда она появляется вновь. Минхо забрал печенье из вазочки в столовой и протягивает его Джисону, который и не дышит вовсе все это время. — Добро пожаловать! Мы ждали тебя. — Мне уже сказали, — отвечает Джисон осипшим голосом. Минхо падает обратно на кровать, забрасывает непринятую печеньку в рот и принимается жевать. — Не терпится приступить к тренировкам, — говорит он с набитым ртом, на что Джисон кривится. Он тоже садится на кровать, чтобы быть лицом к лицу с собеседником. — И мне. — Ты справишься, — обещает Минхо, улавливая грусть в голосе. Он создает разлом, чтобы протянуть руку и похлопать Джисона по плечу, снова пугая его. — Если не умру от сердечного приступа быстрее, — говорит он, скосив взгляд на длинные ухоженные пальцы. — Поверь мне, то, что ты видишь сейчас, ничто по сравнению с полем боевых действий. Они безжалостны и жестоки, не жалеют ни женщин, ни детей. Джисон хмурится, понимая, о ком Минхо говорит. Чуть меньше года назад в их стране появились мятежники, что организовывали террористические акты, выдавая их за правительственные промахи. Это движение росло быстро, они набирали силы, переманивая к себе сильнейших эсперов. И отряд «S-class» направили на их поимку. Потому что президент лично связался с директором компании с просьбой о защите. — Я попытаюсь, — тихо говорит Джисон. Он понимает, что слова его ничего не значат, но тот беспредел, что творится, он хочет искоренить. — Обязательно, Сон-а, — хихикает Минхо, поднимаясь. — Лучше попытайся поспать. Завтра будет тяжелый день. И уходит. Джисон думает, что он странный, этот Минхо, но довольно приятный и дружелюбный. А после ложится на чистую хрустящую постель и засыпает, сраженный усталостью.