Принадлежащее им лето

Здесь было хорошо, несмотря на комаров, мошек и слепней. Нагито ждал каникул хотя бы по той причине, что они с Хаджимэ — его лучшим другом — поедут отдыхать в деревню, к толпе ребят, с которыми попрощались прошлым летом (было любопытно посмотреть, кто и как изменился), к малине с клопами, крыжовнику — такому кислому-кислому, что сводило даже скулы; а вишня… какая там была вкусная вишня — почти черешня, без живности внутри, крупная и алая, сок от неё никогда не отстирывался от светлой одежды. И вот сейчас Хаджимэ тяжело вздыхал, рассматривая свой дневник. — Не кипишуй, — посоветовал Нагито, кладя руку ему на плечо. — Одна четвёрка в году — это не преступление, знаешь. Хаджимэ мягко улыбнулся и ободряюще сжал чужую кисть своей. Это обыкновенное прикосновение заставило Нагито отвести взгляд, чтобы в следующий миг вернуть его обратно. Хаджимэ почему-то безмятежно улыбался, смотря на него. Словно что-то знал. Словно… догадался. …В деревне их встретили буквально воплями: — Какие люди и без охраны! — Ого как вы выросли! — Сколько вам? Шестнадцать? Жесть вы старые… — А я вас помню ещё мелкими, — ненатурально всплакнул Казуичи — местный парень, которому приходилось каждое утро вставать на пятичасовой автобус, чтобы добраться до техникума. — Скучал по вам. — Взаимно, — кивнули они одновременно, пожимая по очереди ему руку. — Чем займёмся? — Да сначала на речку, потом костёр. Ай финк, — заговорил он, подражая английскому акценту, — будет весело ещё метнуться к девочкам из посёлка. — Ты просто хочешь увидеть Сонию, — Нагито по-дружески хлопнул его по бедру, получая в ответ широкую ухмылку. — Моя ненаглядная уже приехала, зуб ставлю! — То-то у тебя одного нет… — заметил тихо Хаджимэ, вставая рядом с Нагито. Тот скосил серые глаза вбок, но промолчал. Мало ли, что там у него в голове. — Ну-ну, — не обиделся Казуичи. — Погнали уже, а! Они действительно погнали — Хаджимэ крепко вцепился в Фуюхико — ещё один местный друг, который пока что отучился десять классов — и обратил внимание на смеющегося Нагито, что обнимал Казуичи за живот, пока тот упорно пытался завести мотор. Хаджимэ не смог сдержаться — засмотрелся на непослушные волосы, худое уставшее лицо, сейчас казавшееся до ужаса счастливым. Словно Нагито наконец-то отмучился в этом учебном году. Впрочем, они заслужили каникулы. В особенности отдых на берегу речки со стремительным течением. Её можно было переплыть в два счета, расстояние от берега до берега было всего лишь двадцать метров, вот только глубина приблизительно на середине становилась настолько большой, что справляться с мощными волнами становилось действительной проблемой. Но, судя по отдыхающим, кто-то не боялся этим заниматься. — Как же я скучал, — Хаджимэ довольно потянулся и протянул ладонь Нагито. Тот её охотно принял и неуклюже слез с байка, вызывая нежную улыбку у Хаджимэ. — Тут просто потрясающе. Нагито согласно промычал, мягко освободил руку и прошёл вперёд, на ходу скидывая футболку. Шорты он всегда оставлял на себе, даже если купаться с ними было неудобно. Хаджимэ поступал точно так же, потому что светить своими красивыми трусами он не был пока что готов. Нагито со своей изящной фигурой и белоснежной кожей притягивал взгляд. Хаджимэ жадно исследовал его тело — он находил то безумно эстетичным и красивым. Словно произведение искусства, словно смысл всей его жизни. Он любил его до такой степени, что хотелось улыбаться и рыдать от своих чувств — они распирали, они въедались в кожу, они гнали кровь по голубым венам, заставляя её вскипать каждый раз, когда он прикасался к Нагито. И на этих каникулах, в нежные шестнадцать, когда самое время для отношений (таких стремительных, неловких, горячих), Хаджимэ собирался признаться своему личному солнцу. — Эй, — Нагито тронул его за локоть, вызывая приятные мурашки вдоль позвоночника. — Задумался? Переживаешь из-за оценки? Да ну её, эту геометрию. Ты всё равно чудесный и самый-самый умный. — Харе миловаться, неразлучники, — подал голос Фуюхико, ухмыляясь с реакции парней. Те отпрянули друг от друга, боясь встретиться пожарами во взглядах. — Погнали купаться. Вода была холодной. Начало июня — это неудивительно, а южные города, в которые так мечтал попасть Нагито, далеко от их места проживания. Хаджимэ обещал себе, что обязательно покажет ему это бескрайнее лазурное море, полное пенистых волн и горячего песка с великолепными ракушками. А пока что они дрожали от ледяной воды, привыкая к её температуре. Мурашки скакали пузырями по коже, заставляя ежиться и вздрагивать. — Только попробуй, — предупредил Нагито, засветив крупный синяк на плече, которым ударился об дверной косяк. Хаджимэ находил его таким притягательным, что хотелось аккуратно поцеловать, отводя отросшие волосы от бледной шеи. — Хаджимэ! Он с самой настоящей садистской улыбкой брызнул водой в сторону трясущегося Нагито, чем вызвал вскрик и недовольный возглас. Когда они схлестнулись взглядами, Хаджимэ почувствовал дрожь в коленях. Нагито прошептал одними губами «беги» и, преодолевая сопротивление воды, кинулся на ржущего Хаджимэ. Тот заголосил, а после ловким движением ушёл под воду, пропадая из поля зрения растерянного Нагито. — Эй, — позвал Фуюхико с берега, — слишком холодно же, вылезайте давайте. — Да мы не-е-е! И плюхнулся в реку, тут же выныривая не без помощи сильных рук. Хаджимэ крепко держал его за талию, по их лицам стекала ледяная вода, и волосы в хаотичном беспорядке облепляли лоб. Нагито недовольно зыркнул и быстрым движением наклонился к плечу Хаджимэ, легонько кусая его. — Ай, — возмутился Хаджимэ, чувствуя дикое желание прижать его сильнее к себе. — Вы идёте? — Казуичи упорно игнорировал происходящее перед ним. — Идем, — ответил Нагито, отпрыгивая, насколько это вообще было возможно, от чужого горячего даже в таких обстоятельствах тела. Хаджимэ почесал укус, надавил на него, ощущая приятное волнение в животе. Нагито умел бередить душу. …Звездное небо казалось до того красивым, что Нагито не отрывался от его разглядывания. А Хаджимэ, в свою очередь, не скрываясь, разглядывал лицо с восторженным выражением — таким по-детски трогательным и местами наивным, что в сердце щемило от любви, от красоты человека перед ним, от горячего чувства счастья, плескавшегося внутри клетки рёбер, внутри миокарда, внутри в с е г о, что касалось Нагито Комаэды. — Красиво, — протянул Нагито. На его лице всполохами отражался свет от ярко-оранжевого костра. Фуюхико с Казуичи отошли, чтобы встретить девочек, а они, в свою очередь, остались здесь, вдвоём. — Красиво, — повторил Хаджимэ и не нашёл лучше момента, чем потянуться навстречу. Нагито заметил движение и обернулся, замирая. — Что ты делаешь? — прошептал он, начиная глубоко дышать. От напряжения и дикого страха всё испортить. — Хочу поцеловать тебя. Можно? Нагито не размышлял ни единого мгновения — сам двинулся навстречу, не думая ни о том, что они, вроде как, еще утром были друзьями, ни о том, что это так смущающе — дико, до приятной боли вдоль задрожавших ног. Их губы соприкоснулись, и Хаджимэ тут же положил ладонь на гладкую щеку Нагито, направляя его ближе к себе. Он целовал его самозабвенно и одновременно нежно — настолько сильно, так чувственно и приятно, что Нагито трясся от переизбытка ощущений, но продолжал подставляться под ласковые касания большой ладони. Они отпрянули практически сразу же, как послышались голоса. Нагито спрятал красное лицо в коленях, которые подтянул ближе к себе. — Ты в порядке? — тихо спросил Хаджимэ хриплым голосом. Нагито несколько раз кивнул, вызывая тёплую улыбку на красных губах. — Мне понравилось, — шёпотом ответил он, стреляя быстрым взглядом в сторону опешившего Хаджимэ. — Ты мне нравишься, — следом признался он, зная, что буквально через минуту здесь будет толпа, которая не даст времени на личные разговоры. Нагито подполз ближе, боясь, что весь мир, вся вселенная сейчас его услышит. Он наклонился к алому уху и едва выдохнул: — Ты мне тоже. А после игриво улыбнулся и отстранился. Хаджимэ чувствовал предательское сердце на корне языка. Его подбрасывало на эмоциональных качелях похлеще алкоголя, вкус которого они разделили на двоих совсем недавно первый раз в жизни. — Ребята! — завизжала Сония, снося их ураганом. — Я так скучала по вам! — Мы тоже, — прокряхтел Хаджимэ, выпутываясь из крепких объятий. — А ты переехала, что ли? — Ага, — она улыбнулась, поправляя нежный шёлк ухоженных волос. — Ещё прошлой осенью. — Ты очень выросла, — Нагито разглядывал подругу с каким-то трепетом — он тоже ужасно скучал по её настрою, по её бунтарскому характеру. — Скоро догонишь Хаджимэ. — У нас. Разница. В один. Сантиметр! — с паузами процедил он, но долго злиться на смеющегося Нагито не смог. — Рассказывай, да, — кивнул он, а потом громко захохотал с того, как его аккуратно дернули за прядь пушистых волос. Они просидели так до самого утра, встретили вместе алый рассвет, окрашивающий сумерки в нежно-розовый. Нагито обворожительно растягивал уголки губ в сладкой улыбке, зная, что у них впереди всё время мира, чтобы изучить друг друга. Хаджимэ, впрочем, разделял его мнение.