Принадлежащее им лето

Морская вода неприятно забивалась в ранку, которая была получена по неосторожности — Нагито случайно наступил на острую ракушку, такую цветастую, необычно красивую. Это он уже понял позже, когда вытаскивал её из ступни. Ну… как-то не срослось, что ли, у него в этом плане с представителями морской фауны. Хаджимэ сейчас сжимал его бедра, пока Нагито обхватывал его шею. В море в принципе было легко исполнять подобный перфоманс — хотя бы по той причине, что держать его было легче. Но Хаджимэ поспешил с умозаключением. Нагито, этот тощий вредитель, который действовал на нервы, агрессивно терся об него. Сквозь плавки Хаджимэ отлично чувствовал чужое возбуждение. И это было странно. Ребята с ними на пляж не пошли, Монокума, кажется, откровенно наслаждался шоу через массивную камеру, что была направлена как раз на тот участок моря, где они балакались, где дошло все до… вот этого вот, на взгляд Хаджимэ, безобразия. А больше никого вокруг и не было. Итак. С чего началось? С безобидного «не хочешь искупаться?» В силу убийственной игры народ практически не ходил на пляж, так как был велик риск — ну, знаете? — оказаться погребенным заживо где-нибудь в песке. Повезёт, если не в море. И теперь вот, прилетели не(зачеркнуто)приятные последствия. Потому что восхитительное трение, которым Нагито без зазрения сгнившей совести провоцировал, порождало одно единственное животное желание — взять его грубо, ненасытно, страстно, чтобы у Нагито потом тряслись колени, а губы дрожали от горячих воспоминаний. Он склонился к нему и поцеловал, мягко, ненапористо, словно они уже давным-давно были женаты, словно не было ни убийственной игры, ни глупых талантов, ни-че-го, что провоцировало бы их скорую разлуку. Хаджимэ чувствовал её особенно ярко. Он не мог объяснить свою паранойю, но… боже, ему просто казалось, что скоро все закончится. И неизвестно, с каким исходом: будет ли это положительным финалом? или жизнь расплющит их обоих, перемолет кости в жалкую шелуху? В любом случае, не о том он должен думать прямо сейчас. — Мы в воде, — напомнил Хаджимэ с опаской. Нагито не впечатлился, продолжая свое занятие. — Прекращай. — Я хочу, чтобы ты меня трахнул в воде. — Прекрати, — прошептал Хаджимэ в чужие губы и резко разжал руки. Нагито ушёл под воду моментально с громким «ай!». Хаджимэ злорадно улыбнулся и тут же громко пискнул: с него сдернули плавки и мягко положили ладонь на возбужденный член. Море шумело, казалось, будто оно рыдало — прямо как Хаджимэ сейчас, что нервно закусывал кожу на ребре ладони, пока ему профессионально — вот же сволочь — дрочили. Хаджимэ смог оттолкнуть Нагито через несколько секунд, когда находился на грани крышесносного оргазма. Тот вынырнул, выплюнул забившуюся в горло соленую воду, протёр рукой красные глаза и садистски ухмыльнулся, приникая к шее Хаджимэ ртом. — Ты почти кончил, да? — спросил он, выдыхая горячий воздух. — Ты извращенец, — оповестил Хаджимэ с нервной усмешкой, позволяя целовать и легонько прикусывать кожу. — Но ты всё равно хочешь меня трахнуть, — самодовольно выдал Нагито — утвердительно, не оставляя ни шанса на мысль о том, что это могло бы быть вопросом из разряда восемнадцать плюс. — Давай. Утром они уже занимались сексом, поэтому Нагито до сих пор был немного ласковым и податливым, позволял себя дразнить и подначивать. К тому же, он был хорошо растянут. И это всё-таки являлось шатким аргументом. — У меня нет ничего, — попытался сдать назад Хаджимэ, рассматривая алые пятна на бледных щеках. — Ты про что? — Презервативы, — ёмко выдал он, зная, что это никогда не останавливало их. — Мне нравится, когда ты кончаешь в меня, — Нагито прижался вплотную к уху и выдохнул смешок, когда заметил пузырчатые мурашки, бегущие вдоль сильных рук. — Прекрати, — Хаджимэ, зная, какой Нагито бесстыдник, всё равно каждый раз жутко смущался, пусть и не демонстрировал свои чувства неловкости и перманентного стыда. — Скажи же, что это приятно, — продолжал настаивать Нагито. Переломный момент ознаменовался тяжким вздохом. А дальше Нагито развернули спиной, и тонкие пальцы проникли в растраханное отверстие, заставив Нагито сквозь шум моря громко проскулить. Хаджимэ не обращал внимания на чужой бессмысленный шёпот, в котором сквозило нечто грязное и одновременно такое возбуждающее, он с пеленой перед чёрными глазами смотрел на изящную спину, на то, как Нагито её выгибал; казалось, что ещё чуть-чуть — и всё, финита ля комедия, сломает. А после одним слитным движением вошёл в горячее тело. Нагито дёрнулся, но принял его полностью с гортанным стоном. Насаживаясь и подмахивая бёдрами, он громко выл, чувствуя, как его укачивало и трясло от прошивающего удовольствия. Сколько бы раз они не занимались этим, он все равно каждый раз терял воздух из маленьких в такие моменты лёгких, пока пытался вдохнуть и не отключиться от переизбытка ощущений. Нагито слушал плеск воды в месте соприкосновения его ягодиц с бёдрами Хаджимэ и лишь сильнее возбуждался от этого. Он потянулся рукой к члену и несколько раз провел по нему, чтобы в следующее мгновение вздрогнуть из-за стона сзади и горячего семени — Хаджимэ плотно прижался к нему, кончая. Нагито словил оргазм почти моментально от осознания того, что у него был только что самый безумный секс за всю его небольшую жизнь. Они молча выбрались на берег и рухнули на него. Хаджимэ старался игнорировать чужое ерзанье сбоку, однако Нагито всё равно провоцировал на хороший такой пинок. От усталости и мокрого песка, прилипшего к спине, не хотелось вообще шевелиться. — О, ребята, — Казуичи приземлился рядом, хлопнув Нагито по плечу. Тот сильно вздрогнул, но виду не подал, что из него активно так вытекало семя Хаджимэ, что безумно заводило их обоих. — Как водичка? — Не поверишь, — медленно заговорил Хаджимэ, пряча взгляд, — шикарная. — Сейчас ещё Сония придёт в шикарном купальнике, — мечтательно протянул он, начиная безумно улыбаться. — Поплаваем? — Я тебя утоплю, если ты сейчас не уберешь с меня руку, — спокойно предупредил Нагито, растягивая губы в невинной улыбке. — Ладно, не кипишуй, — Казуичи послушно отдернул ладонь. Он немного помолчал, посмотрел вдаль, на горизонт, где простиралось бесконечное море, синее-синее, местами лазурное и даже бирюзовое. — Тебя покусали, Хаджимэ? — А? В каком смысле? — У тебя шея в пятнах. Хаджимэ рефлекторно прислонил руку к коже, недовольно зыркнул на самодовольного Нагито, и чересчур спокойно, словно собрался кое-кого обмануть, ответил: — Тропические комары. — Тропические? — Ага. — Они существуют? — в настоящем ужасе воскликнул Казуичи, подозрительно оглядываясь вокруг. — Ага. Большие такие. — И страшные. Казуичи в панике дернулся и зачесался. — Кажется, меня укусили! — О нет, какая жалость. Нагито, забыв о том, что ему лучше не вставать вообще, поднялся и не успел среагировать, как по ногам побежала тонкая струйка спермы. Хаджимэ с ужасом смотрел на происходящее, пока на фоне носился Казуичи, отбиваясь от несуществующих комаров, что не замечал комичности ситуации. — Ребята, привет, — Сония помахала им, подходя ближе. — Что это с ним? — Тропические комары, — пожал плечами Хаджимэ, тщательно прикрывая бедра Нагито своей футболкой. — Ого, — озадачилась Сония, но тут же забыла об этом, с разбегу входя в тёплую воду. Казуичи все ещё орал. Нагито тихонько смеялся, идя вслед за напряжённым Хаджимэ. И все было не так плохо.