Принадлежащее им лето

Хаджимэ скептично смотрел на небольшой домик, который при желании мог снести малейший ветерок. — Мы приехали отдыхать или что? — крикнул Бьякуя, когда Нагито с гордым видом всучил каждому грязное железное ведро и некогда белые перчатки. — Сначала прополоть лук нужно, а потом можем и шашлыки пожарить. — Такими темпами мы не управимся и до ночи, — смотря вдаль на бесконечные грядки, заметил Казуичи. — Пусть кто-то занимается мясом, а кто-то… — Я чур мясо, — тут же сказал Бьякуя, чем заставил Макото рассмеяться. — Что смешного? — голубые глаза недовольно блеснули из-под очков. — Ничего, — давился смехом Макото. — Просто ты забавный. — Я тебе сейчас это ведро на башку надену, — предупредил он спокойным тоном и начал уверенным шагом приближаться к улыбающемуся Макото. — Короче, я жарить шашлыки, — устав от перепалки, Хаджимэ резво смылся под возмущённый крик Нагито. — Поговорим потом! — вдогонку вопил он. — Хочешь поговорить с человеком, у которого шампур в руках? — спросил он с другого конца участка, размахивая острой железкой, как шпагой. Дача находилась в холмистой местности. Домик как раз располагался в низине — может, именно поэтому всё ещё был целым. Сама беседка с мангалом была на вершине горки, где дул прохладный в жаркий летний день ветер. Хаджимэ медленно забрался со всем необходимым добром наверх и скинул его на дубовый стол. Он удивлённо поднял глаза, заметив перед собой открывшийся вид на крупную реку. По ней как раз проплывало два грузовых корабля, какой-то туристический теплоход и несколько рыбацких лодок. На вершине не было слышно ничего, кроме шелеста яблонь и вишен, однако Хаджимэ всё равно прислушался к разговорам людей на пляже внизу склона, на который здесь уж точно нельзя было спуститься никоим образом. Крики детей и плеск воды Хаджимэ все же расслышал. Он некоторое время постоял вот так вот, глядя на волны реки, а после выглянул из беседки в поисках угля и дров для мангала. — Эй! — Хаджимэ махнул рукой с холма, привлекая внимание четверых недовольных, за исключением Нагито, парней. Когда те повернулись к нему, сверкая голодными глазами (по настоянию Нагито те не ели с самого утра), Хаджимэ неловко улыбнулся им. — Где мясо-то? — Бьякую спроси, — пробубнил Макото с кислым лицом. Кажется, кому-то досталось. — Он ушёл уже минут пять назад в дом. Хаджимэ мысленно возрадовался тому, что не ему пришлось стоять кверху жопой на этих грядках. Поэтому он спокойным шагом спустился вниз по склону, нашёл Бьякую и забрал у него мясо. Когда он вернулся, ветер совсем стих, и крики с пляжа стали ещё громче. — Хватит с меня, — застонал Казуичи, пока разгибался из позы креветки. — Погнали жрать. — Я только мясо поставил, — предупредил Хаджимэ, высунувшись с холма. — Так что вы ещё можете покопаться там. — Я тебе сейчас покопаюсь, — забубнил он, когда наконец-то разогнул многострадальную спину. — Все, я свалил. — Бунт на корабле! — возмутился Нагито, швыряя в убегающего Казуичи горстью земли. — Ты подстрекатель, — сказал он, стреляя возмущенным взглядом наверх, в сторону ухмыляющегося Хаджимэ. — Поплачу об этом на досуге, — пообещал тот, уворачиваясь от ловко кинутой в него луковицы. …Нагито как раз поплелся в холодную баню, которая была буквальным спасением от нестерпимых тридцати четырёх градусов по Цельсию. Казуичи в этот момент остался следить за мясом вместе с хмурым Бьякуей. Хаджимэ спустился вслед за ним и без смущения открыл дверь в сумрачное помещение. Его тут же затянули внутрь и толкнули к стене, но он ловко вывернулся и прижал Нагито к ней. Они неистово целовались, кусались и терлись друг о друга. Нагито уже был чистым, а ещё замерзшим от ледяной воды, которую можно было найти в бочке рядом с печью. — Натопить бы баню, — усмехнулся он ему в губы. — И так жарко, — Нагито глубоко простонал с прикосновения внизу живота. — Это не мешает нам трахаться, — с усмешкой заметил Хаджимэ и провел несколько раз по возбужденному члену Нагито. Они не раз друг другу дрочили, однако в этот раз все было острее — их могли застукать абсолютно в любой момент. Например, Бьякуя, что ненавидел готовить, отправился бы искать Хаджимэ, чтобы спихнуть готовку на него. Нагито хватался за его плечи, закусывал алую губу и послушно ластился к сильной ладони, так правильно дрочащей ему, что хотелось выть от удовольствия. Он всегда был ужасно чувствительным, что очень нравилось Хаджимэ. Взгляд сиял расплавленным золотом в полумраке, пока Нагито дрожал в его руках и инстинктивно двигал бёдрами навстречу ладони. Кончил он, когда Хаджимэ укусил его за плечо, вжал посильнее в дверь и прошептал на ухо: — Давай. А потом заискрился ярким фейерверком оргазм, снося подчистую всю выдержку Нагито. Он рухнул на колени и уставился в деревянный пол, глубоко вдыхая и так же сильно выдыхая. Его крупно трясло. — Идём, — сказал Хаджимэ, смотря на своего возлюбленного, уязвимого и разнеженного. — Иначе нас хватятся. — А как же ты? Хаджимэ пожал плечами и беззаботно улыбнулся. — Потом. Ночью. Нагито кивнул, принял чужую ладонь и поднялся на трясущиеся ноги. Из бани они вышли по очереди, тщательно оглядываясь вокруг, чтобы никто не поймал их на непотребстве — было бы очень неловко объяснять, что они делали там вместе. Не сказать же, что трахались? Или… — Ты спалил мясо, придурок! — орал Бьякуя, размахивая запотевшими очками. — Да нормально, — отмахивался Казуичи, кружась вокруг мангала, пока за ним гонялся разъяренный Бьякуя. — Чего ты заводишься? — Вы знаете, сколько стоило это мясо? — возмутился Хаджимэ, смотря на угольно-черные куски курицы. — Да черт с этими деньгами, — махнул рукой Бьякуя, — я есть хочу. — Терпи, — Нагито появился из-за спины, печально вздохнул, увидев, во что превратился их шашлык, и кивнул в сторону реки. — Раз уж не вышло, предлагаю собрать манатки и поужинать на пляже. — Огурцами? — скептически уточнил Казуичи, что продолжал кружить, ловко ускользая из загребущих рук. Макото притащил обычную плетеную корзину, в которую собирали грибы, и показал её содержимое: овощи, фрукты, какие-то бутерброды, орехи и нарезки. — Ну хоть что-то. — Одобрил Бьякуя, растеряв весь интерес к убийству Казуичи. — Когда успел? — Пока вы мясо сжигали, — ответил Макото и лучезарно улыбнулся. — Пойдём? На пляже было многолюдно, а ещё повсюду валялись ракушки, в песке красовались неглубокие тёмные отверстия — гнезда ласточек. Хаджимэ помог постелить покрывало под любопытные взгляды девушек, а после приобнял Нагито за плечи, из-за чего тот непонимающе покосился сначала на него, а после на лежащую ладонь. — Руки убери, — спокойно попросил он, сверкнув очевидным недовольством. — А если не уберу? — игриво прошептал Хаджимэ, наклоняясь весьма близко к бледному лицу. — Иначе я тебя утоплю. — Понял. Несмотря на сгоревшее мясо и отвратительное настроение из-за данного происшествия, они все равно отлично провели время. Нагито — потому что ему выпололи практически все гряды лука, что значительно упростило ему жизнь. А Хаджимэ — потому что тискал в тёплой реке смеющегося Нагито. И только Казуичи подозрительно косился в их сторону. Так как прекрасно видел, что эти двое вышли из бани почти одновременно. Они там что, вениками дрались? Впрочем, больше всего на данный момент его волновала чёрная курица, которую нельзя было есть. А так хотелось…