Принадлежащее им лето

Все, чего хотел в данный момент Хаджимэ, — купить сухую краску и кинуть её в лицо надоедливому Казуичи, который увязался за ними следом, предполагая, что у них просто прогулка, а не с в и д а н и е. Фестиваль красок славился своим цветастым хаосом, разукрашенными лицами (харями, поправил себя Хаджимэ; именно харями), какими-то сомнительными развлечениями в виде палаток с безделушками, воздушными шарами разных форм, сладкой ватой и карамельным попкорном. Ради него и припёрся Хаджимэ, потому что Нагито он нравился. Однако зелёная пыль, которая пронеслась мимо них и врезалась в какого-то бугая, нарушила все планы. Казуичи крикнул «кинь в меня!». Хаджимэ хлопнул себя по лбу. Это был дурдом. Нагито сбоку вертел головой во все стороны — отвалится ведь, с таким-то рвением — и восхищался буквально с каждой хари, которая показывалась перед ними. Краски смешивались и образовывали не калейдоскоп, а какое-то грязное коричневое нечто. И только девочки лет шестнадцати, которые почему-то были практически в купальниках, красиво сочетали в себе красно-желтые оттенки. Вот такое было приятно и приемлемо. — Ну или ты просто любишь ворчать, — Нагито с мягкой улыбкой прижался к его руке. Хаджимэ закатил глаза и направился к палатке с попкорном. Карамельного, о котором Нагито твердил уже как три дня («Ты не понимаешь, насколько он вкусный. Да, именно там. Да, именно такой. Хаджимэ, ты..!»), не нашлось. Был вариант Б — слинять по-быстрому к другому продавцу и купить там. Но Нагито упорно играл в гляделки с грузным мужчиной, на голове у которого вертелся от ветра игрушечный вертушок, ядреный такой, наверняка для привлечения внимания каждого ребёнка, чтобы те слёзно выпрашивали у родителей купить игрушку — и о ней они забудут примерно тем же вечером, закинув в угол комнаты. — Нет карамельного, — недовольно повторил мужчина. — Ладно, — быстро сдался Нагито, схватил Хаджимэ за локоть и повёл вглубь разношерстной толпы, что дрыгалась под попсовую музыку. — Найдём в другом месте. Хаджимэ понимал, что с огромной вероятностью они не отыщут его — в конце концов, не в цирке, где именно карамель в приоритете в большинстве случаев. По крайней мере, у клоунов, что сладко им пахнут. До одурения приятно. — Почему ты просто не хочешь сладкий? — спросил он, когда они протиснулись на относительно свободное пространство. Тут вся площадка была усеяна сухой краской, затмевая чьи-то нарисованные голубым мелом классики, зелёное солнышко и фразу «кто прочитал — тот здохнет». Хаджимэ внимательно поразмышлял над этим, пока его не толкнули плечом. — Потому что я хочу карамельный, — аргументировал Нагито с несколько обиженным голосом. Как и думал Хаджимэ — тот попкорн они не нашли, однако Нагито долго не расстраивался, тут же найдя себе новое увлечение. Тот шарик с огромным Шреком, что нес ребёнок лет шести (Хаджимэ подумал, что тот с минуту на минуту унесёт его в бирюзовое небо), привлек внимание Нагито. — Я выиграл его, — пояснил мальчик на чужой вопрос. — Во-о-он там. — И указал маленьким пальцем в сторону палатки с шариками, которые нужно было лопнуть дротиками. Нагито решительно двинулся туда, потащив вслед за собой растерянного Хаджимэ, что пытался ещё и выглядеть в толпе Казуичи — тот куда-то пропал, и он искренне надеялся, что его не скрутили в рульку какие-нибудь гопники. Вокруг развлечения толпились дети, с восхищением открывая рот, когда парень, чья очередь сейчас была, достаточно умело лопнул все шарики. — Ну смотрите, — заговорила хозяйка палатки, — есть большой медведь, кот-батон, большой Хагги-Вагги и Чебурашка. Вам кого хотелось бы? Пока парень усиленно размышлял, Нагито сгорал от нетерпения, переминаясь с ноги на ногу. Впрочем, их очередь подошла довольно быстро — дети, будучи чересчур неловкими, быстро выбыли из игры, получив в утешение воздушный шарик. — Можно две попытки? — спросил Хаджимэ, пока доставал кошелёк под широкую улыбку Нагито. — Сначала я, а потом молодой человек со мной. — Разумеется, — женщина вручила ему десять дротиков и отошла подальше, указав на линию, за которой Хаджимэ должен находиться. Нагито вдруг ойкнул и зажмурился — в него ощутимо так прилетел пакетик с краской от довольного собой Казуичи. — Ах ты! — Нагито нахмурился, растер по лицу сухой порошок, став похожим на нечто среднее между страхолюдиной и извалявшимся в грязи ребёнком. — Беги. И он сорвался с места, забыв про конкурс. Хаджимэ безмятежно улыбался ему вслед, потом настроился и лопнул все шарики различных цветов. Женщина вместе с толпой похлопала и указала на игрушки, висящие над прилавком. Так как Нагито тут не было, Хаджимэ пробежался взглядом по ним и решил, что кот-батон отлично подойдёт — он был примерно полтора метра по размеру, серенький такой, с ним удобно будет спать, когда они не ночуют друг у друга. …Нашёл их Хаджимэ по воплям Казуичи, чьё лицо разукрасили в грязно-зеленый цвет. Он отплевывался от попавшего в рот порошка, недовольно зыркал из-под бровей и вёл себя в целом как оскорбленнная невинность, чем смешил Нагито. Он самодовольно ухмылялся, скрестив руки на испачканной груди. — Иди сюда, — позвал Хаджимэ. Нагито обернулся, его глаза ярко засверкали (намного красивее, чем звезды), когда он протянул ему мягкую игрушку. — Ты самый лучший, — мурлыкнул Нагито и прижался в быстром поцелуе к гладкой щеке, пачкая её краской. Хаджимэ машинально коснулся лица, очаровательно краснея от понимания того, что его возлюбленный человек наконец-то сам проявил инициативу в их отношениях. Окрыленный этим чувством, он пропустил момент, когда в эту самую щеку влетел пакетик с синей краской. Он быстро лопнул, осыпая кожу и волосы. Нагито засмеялся и протянул руку какому-то мальчишке, что с довольным видом пожал её. — Это я его попросил, — легко сознался Нагито, уворачиваясь от пинка. — Я тебя сейчас по почкам отпинаю, — предупредил Хаджимэ и кинулся за смеющимся юношей. Сквозь толпу прорываться было тяжело и энергозатратно, однако Хаджимэ упорно двигался в глубину народа, пытаясь выхватить взглядом испачканную беловолосую голову. Когда ему это удалось сделать, он бросился на него и крепко сжал руки на тонкой талии, вжимая тощее тело в себя. — Кто-то попался, — прошептал Хаджимэ ему на ухо, едва касаясь его губами. — По почкам пинать не будешь? — на всякий случай уточнил Нагито и приподнял уголки губ в лукавой улыбке. Он добровольно вжался, буквально впаялся в чужую широкую грудь и устроил голову на плече. — Я устал. — Мы просто побегали, — непринуждённо напомнил Хаджимэ, поглаживая косточку на худой руке. — Хочешь, куплю сладкую вату? — Розовую? — с надеждой спросил Нагито, щурясь. — Розовую, — кивнул он. Они достаточно быстро нашли палатку, где в небольшой аппарат засыпáли сахар разных оттенков и цветов, накручивали вату на шпажки и вручали удивлённым такой технологией детям. Нагито оглядел ассортимент и все равно не нашёл ничего лучше именно розовой ваты. — Нам одну розовую, пожалуйста, — заказал Хаджимэ под милую улыбку, от которой вдоль позвоночника бежал колючий мороз. …В итоге они оба обпяпались, причём так сильно, что бедный кот-батон нуждался в психологической помощи и стиральной машинке. Облизнув напоследок липкие пальцы, Нагито поудобнее перехватил игрушку и задался весьма важным вопросом: — А где Казуичи? Хаджимэ пожал плечами. Нагито ответил ему тем же действием. В то же время Казуичи, который пытался выбраться из зеркального лабиринта, в упор разглядывал своё лицо, не понимая, то ли это отражение, то ли ему уже пора было давно прекращать подолгу пялиться бессмысленным взглядом в монитор в четыре часа ночи, пока за окном лаяли пьяные алкаши, дрались коты, и неромантично верещали парочки, пока выясняли отношения между собой. Да, нужно было. Нужно…