Стальные Рыцари Его Величества Грейна Первого

      Густав де-Бланш обращался к магии Запретной Черной Полуночи. Он мечтал извести своего старшего брата – святошу Клайва и готов был рискнуть многим ради этого.       «Я избавлюсь от Клайва. И тогда на моем пути к трону останется лишь Грейн.» — думал второй принц, — «Да, у Грейна могучая свита. Есть магия усиления. Но нет власти, влияния, денег и поддержки. Он проиграет! И тогда я наконец стану королем. Именно ради этого я в свое время убил отца – Рубира…»       Черные свечи полыхали не менее черным пламенем, отбрасывая зловещие тени на каменные стены. Казалось, что эти тени двигаются сами по себе – не так, как должны. Тени плясали точно живые. По ним пробегали багровые искры. Но Густав не опасался – он знал, к каким силам взывает и какова цена… Ради власти второй принц готов был ее уплатить.       Сегодня ритуал вступал в завершающую фазу. А значит и ингредиенты применялись самые действенные – из тех, что запрещены к применению в обычной магии. Вспыхнул в ритуальной чаше пучок кладбищенской травы, собранной в полночь, во второй чаше закипела человеческая кровь, в третьей чаше рассыпались в прах кости черного ворона, на небольшом алтаре из черного полированного камня раскололась закупоренная склянка с воздухом из древнего склепа, пошел трещинами кристалл маны от убитой истинным железом черной виверны.       Магия запретной Черной Полуночи пробудилась, обретя вид Темного ветра с полупрозрачной звериной мордой и алыми злыми глазами.       — Лети и убей Клайва де-Бланша! – распорядился Густав повелительным тоном.       Полуматериальное проклятье, сформированное его волшбой и силой демонов, стало невидимым и устремилось к цели. Его не остановили ни освященные стены дворца, ни намоленные помещения и обереги Святой магии на окнах и дверях, ни присутствие в обители первого принца множества адептов церкви, ни нательный знак Святого древа на шее Клайва. Густав не зря колдовал несколько месяцев – он знал, с чем придется столкнуться.       Второй принц едва заметно улыбался, чувствуя через связь с полупрозрачным зверем, что все идет как надо. Маг смотрел его глазами. Вот и покои Клайва. Первый принц беззаботно спал с отрешенным выражением на бледном лице. Проклятье кинулось к нему, намереваясь уничтожить одним ударом. И…       Внезапно на пути «зверя» возник знак Хаднали – огромный огненный символ магического состязания просто вспыхнул в воздухе. Проклятье натолкнулось на него, по-звериному взвыло и обиженно понеслось обратно – к отправившему.       Густав даже не успел среагировать. Все тело пронзила острая боль. Второй принц закричал. Он был уверен, что сейчас умрет от отката. Но вышло иначе. Жизнь не покинула тело. Но на лице, руках, груди вспыхнули багрово-черные отметины – Знаки Темного Колдуна – крайне болезненные и мучительные. Словно следы сильного ожога. Кроме того – черные отметины проявились в ауре. Теперь даже у заклинаний обычной стихийной волшбы в исполнении Густава имелся некоторый шанс «сорваться» в черную магию…       Отныне каждый, взглянувший на Густава, понимал – перед ним злой колдун, практиковавший запретные чары и обращавшийся к демонам. То же и при сканировании.       Испуганный Густав сделал все, чтобы скрыть произошедшее – он принял зелье исцеления – помогло слабо. Зелье для снятия боли – стало немного легче. Хотя бы не хотелось кричать без остановки. На лицо – магическую маску. На шею – амулет для сокрытия темных следов в ауре.       Густав несколько раз перепроверил. Кажется, все в порядке. Если с него не снимут маску и не сдернут амулет — проблем быть не должно. Правда перчатки теперь тоже снимать не следовало. А ещё не следовало пить и есть в присутствии посторонних. Про интимные развлечения предстояло забыть — надолго, если не навсегда. Второй принц взвыл от досады, осознав, сколь многого лишился всего за одну ночь. И это, не говоря об угрозе разоблачения. Его же сожгут на костре если узнают. Свита и все сторонники отвернутся.       Второй принц понимал — он в большой опасности. А значит надо не только скрыть следы своего преступления, но и обвинить во всем другого. Кандидат мог быть только один — наполовину иноземец Грейн.                     Вопреки защите Клайв тоже не обошелся в ту ночь без последствий. Коварное проклятье заставило его на сутки лишиться чувств, а затем с трудом пробудиться в крайне плохом состоянии — с тошнотой и головной болью, слабостью и ломотой в мышцах. Святые отцы во главе с кардиналом Ритардом тотчас определили, что Благочестивого принца пытались убить при помощи Темных и запретных чар. Не иначе как за его праведность и стремление наставить Данцинию на путь подлинной веры. Но Его высочество избежал гибели. Наверняка по причине святости и постоянных молитв. Ибо даже силам Тьмы не сломить защиту Светлых богов.       Клайв получал сеансы исцеления и заверения в том, что он сохранил жизнь исключительно верою своей. О благочестии Клайва, которого не коснется Зло неустанно говорили при дворе и в народе.       Большой неожиданностью стало публичное выступление принца Густава, который утверждал неожиданное.       — На меня злокозненно покусились при помощи Темных чар, пытались убить. От покушения на моих лице, руках и груди остались уродливые шрамы. Атака повредила мою ауру. Я чудом выжил. — говорил второй принц, убедительно вещая с балкона замка, — Я страдаю и меня терзает боль.       — Но кто совершил подобное преступление? — раздалось в толпе. — Кто посмел обратиться к демонам?       Возглас был подставной и тщательно спланированный.       — Я далёк от того, чтобы кого-то обвинять. — скромно начал Густав, — Но вспомните, что идёт Хаднали. И у одного кандидата меньше шансов, чем у прочих. Он единственный не пострадал. Кроме того — иной веры и иноземец.       Толпа возмущенно загудела. В виновность Грейна верили далеко не все. Но слова второго принца звучали разумно и убедительно. На третий день от покушения в обитель третьего принца пожаловали отцы-дознаватели.                     За день до...       Изгои мигом оценили откуда дует ветер. И осознали, кто стоит за покушением и кого в нем обвинят.       — Выдвигаемся в Теворн. Тайно. Принца Грейна почти наверняка попробуют подставить. — сообщил свои выводы Гай, — Скорее всего будут попытка затемнить его ауру, и попытка подбросить в обитель атрибуты Темной магии.       — Меня порой пугает то, какой ты умный. И хитрый. — отозвалась Витто на эти рассуждения.       — Пока я на вашей стороне — пугаться не стоит. — насмешливо проговорил клирик.       — А меня бесконечно возмущает то, что двое грешников пытаются очернить праведника. А один и вовсе намерен обвинить Грейна в своих же преступлениях. — бросил Жан гневно.       — Люди полны пороков. — философски заметил де-Фиро и добавил, — Ну, кроме принца Грейна например — его высочество образец добродетели.       С обоими утверждениями Жан был полностью согласен.       Так Изгои оказались в Теворне задолго до святых отцов — обитали в экранированных покоях. Гай сканировал замок, ожидая подвоха. И подвох не заставил себя ждать. Сперва в еде Грейна обнаружилась посторонняя примесь — трава, затемняющая ауру. Бдительные нос Медоеда и скан Кота не подвели. Грейн питался с ними в одном покое, и защитники тотчас заметили угрозу. Грейн попробовал выяснить, кто подмешал ему опасный ингредиент. Но след никуда не привел.       Потом один из новых слуг пронес в замок сумку с темными ритуальными предметами. Слуга погиб еще до того, как его вознамерились допросить... А ведь был проверен при найме и казался надёжным. Скорее всего не подкуплен, а запуган. Изгои избавились от компромата. И сделали вид, что появились в замке в одно время с дознавателями.                     Адепты церкви учинили обыск и самый тщательный скан.       — По какому праву? На основании чего вы обвиняете его высочество?! — с негодованием грохотал Жан.       — На их высочеств Густава и Клайва покушались Темной магией. Мы обязаны проверить. — бросил старший святой отец.       — И при чем тут принц Грейн?! У вас есть доказательства? — не сдавался медоед.       Ему почти не пришлось разыгрывать возмущение – юноша и был возмущен. В то время как Грейн держался тихо и скромно. Он молчал и порой кивал или качал головой в ответ на вопросы.       — Мы их ищем. — сообщил собеседник.       В итоге дознаватели ничего не нашли. Но подозрения висели над Грейном плотной темной вуалью, портя репутацию...       — Я настаиваю на Суде Святости. Мы должны точно знать, что участник Хаднали не темный маг. — заявил Клайв во время нового официального обращения.              — Во время Суда Святости Грейна попробуют очернить и подставить и того больше. – волновался Жан.       Суд являл собой публичное обращение к богам и богиням Света – молитву — и прохождение трех испытаний – Святой огонь – пронести руку сквозь Светлое пламя, Святая вода – проверяемого окропляют Святой водой высочайшего качества и Святая Арка – древний артефакт, темнеющий при прохождении под ней грешников и сверкающий при прохождении праведников.       — Постараемся избежать нечестной игры со стороны церкви – его высочество защитит Альва. И… потребуем, чтобы все три принца прошли испытание. Если они такие безгрешные, то что им скрывать? – усмехнулся коварный Кот.       — Отличная идея! Густаву это сильно не понравится. Вот уж кто действительно не пройдет Суд Святости. – воодушевленно закивал Медоед.       — А что будет, если НЕ проходить этот Суд? Его высочество Грейн может отказаться? – на всякий случай уточнила Витто.       Ответил Гай: — В случае отказа возможны разные неприятные варианты – помимо подозрений и пятна на репутации. Объявление еретиком или попытка заставить явиться на Суд силой. Разгневанные толпы верующих под стенами – не как в Ночь багряного гнева, но тоже неприятно. Южный регион, подвластный принцу Грейну, могут пригрозить отлучить от церкви если местное дворянство не откажется от подчинения третьему принцу – якобы коварному Темному колдуну. Само собой, аристократы испугаются гнева церкви и согласятся. Территорию поделят меж собой принцы Клайв и Густав.       — Ужасно. – черепашка закусила губу, — Кажется – пройти Суд – наилучший вариант.       — Именно. Думаю, все будет хорошо. – улыбнулся де-Фиро.              Клайв жаждал честного испытания.       — Если Грейн – Темный колдун – я хочу это знать. Но если нет, то обвинения в его адрес должны быть сняты. – объявил он.       — Разумеется, Ваше высочество. – кивнул отец Ритард, имевший на этот счет несколько иное мнение. Объявить одного из конкурентов в Хаднали злокозненным Темным магом и сжечь – отличный способ избавиться от соперника. Так что он полагал вполне допустимыми небольшие изменения в предстоящей церемонии, призванные помочь толпе лицезреть именно то, что выгодно церкви.              «Грейн иноземец иной веры. Пусть и Светлой веры, но все же. Ритуал святош наверняка покажет, что младший братец – еретик.» — с надеждой думал Густав.       Обе подготовленные им для третьего принца ловушки не помогли. Ни затемнить ауру Грейна, ни подбросить компрометирующие предметы не вышло. Вмешиваться в ход Суда второй принц опасался. Более того – теперь Густав опасался подолгу оставаться подле служителей церкви, особенно высокоранговых. Мощный скан Высших священников мог различить его обман. И тогда – костер…       Но на церемонию явиться было необходимо. Как-никак, торой принц считался одной из жертв злокозненных чар.              Грейн явился на площадь перед дворцом точно на рассвете – в назначенный срок. При нем – свита и еще несколько Стальных рыцарей. На самом третьем принце был традиционный для подобных мероприятий наряд – свободная белая одежда – крайне простого кроя и без рукавов. В сочетании с нежным лицом и золотыми волосами его высочество выглядел словно ангел, а не Темный колдун.       Нужное впечатление было достигнуто. В толпе раздались перешептывания. В обвинениях засомневались очень и очень многие.       Кроме зрителей, присутствовало большое число Стальных палладинов Зельда, а также Святых отцов. Клайв и кардинал Ритард наблюдали за происходящим с балкона дворца. Густав с приближенными – из небольшого полуоткрытого шатра на площади.       — Начнем с молитвы! – громко распорядился кардинал.       — Дабы доказать свою невиновность и отсутствие связи с Тёмными силами его высочество Грейн должен прилюдно обратиться к Богу Света. — пояснил Ритард, — Темный колдун не имеет права принимать участие в Хаднали и осквернять землю Данцинии своим еретическим присутствием.       Грейн занял место на специальном помосте и обратился к Альве. Она относилась к сонму Светлых богов, хоть и не одобрялась церковью Древа.       "О, Великая богиня Звёздного света, меня полагают еретиком и Тёмным. Дабы я уцелел и мог и дальше нести в мир твою волю — прошу — дай знать, что ты благоволишь ко мне!" — просил юноша.       Богиня отозвалась. На самом деле мало кому из жрецов боги отвечали каждый раз и даровали своё благословение. Грейн понимал — он явно на особом счету у Альвы. Юношу озарило едва заметное сияние. Вкупе с благостной внешностью и скромным белым одеянием это произвело на толпу поистине ошеломляющее действие.       — Эмм... Далее следует испытание Святым огнём. — заявил Ритард немного смущённо. Он не ожидал ничего подобного.       По его приказу Святой огонь для церемонии заменили обычным. А он вполне мог оставить ожоги. Один из святош поднялся на помост к принцу, неся полыхающую чашу из резного камня. Грейн без сомнений погрузил руку в огонь и продемонстрировал отсутствие ожогов. Окутавший его свет Альвы уберег его от повреждений. Ритард нервно сглотнул. Он не знал, что и думать – испытуемый являл Святые чудеса одно за другим. И это вопреки всем попыткам очернить его.       "Святая вода с добавлением дым-травы все исправит. Этот еретик задымится как головешка. А на коже выступят алые пятна!" — с надеждой думал кардинал.       Но его чаяниям не суждено было сбыться. Проверяемый никак не отреагировал на Святую воду — как и положено безгрешному.       Наконец настал черед возвышавшейся на помосте Арки – дивно красивой конструкции из крупных прозрачных кристаллов. Кардинал приказал максимально снизить чувствительность этого церковного артефакта к Свету и повысить к Тьме. Чтобы тот мог реагировать только на самые мощные проявления добра, зато бурно проявлял самые крохотные проявления зла. При таких условиях пройти испытание хорошо было почти нереально.       Но Грейн уверенно устремился под арку. Та озарила площадь яркими лучами — подобно восходящему солнцу. Народ бурно и неистово радовался, дружно крича: — Святой!       Подобное было сродни чуду. Боги Света явно дали понять, что третий принц никак не связан с Тьмой и угоден им.       — Все мы стали свидетелями того, что его высочество принц Грейн доказал — он полностью непричастен ко Тьме. Все обвинения с него сняты. Церковь более ни в чем крамольном его высочество не подозревает. — сдержанно объявил Ритард.       После всего увиденного сообщить, что с Грейна просто снимают все обвинения было ничтожно мало. Но подтверждать особый святой статус третьего принца было крайне невыгодно церкви. Зато народ и знать увидели достаточно и сделали выводы.       Прежде, чем уйти с помоста Грейн поднял руку, давая знать, что желает говорить. Толпа мигом смолкла. Ритард, Клайв и Густав замерли в напряжении. Они не ожидали ничего хорошего от речи младшего. И не ошиблись. Им эта речь не сулила добра.       — Народ Данцинии, я был невиновен, против меня не было ни единого свидетельства. Но я подчинился и прошёл испытание. — начал третий принц. Ему непросто давалось выступление перед толпой, но он держался как мог.       Первые слова юноши потонули в одобрительном гуле. Но Грейн продолжил: — Верно было сказано — Тёмный колдун не имеет право принимать участие в Хаднали. И я уверен, что мои братья не откажутся тоже пройти проверку. Если они чисты — им нечего опасаться.       — Клайва де-Бланша именуют святым принцем и благочестивым. Пусть он докажет, что святее принца Грейна. — донеслось из толпы.       — Да, пусть проверку пройдут все. — поддержали многие, — От невиновных не убудет.       Клайв нервно сглотнул, вспомнив смерти тысяч сограждан на своей совести. Он осознавал, что крайне виновен – в смерти многих невинных людей. Пусть не в связи с Тьмой, но все же… Густав вздрогнул всем телом, предчувствуя катастрофу. Ситуацию спас кардинал Ритард.       — Мы услышали волю народа. Испытания будут. Принц Клайв пройдёт их после четвёртого этапа Хаднали. А принц Густав — после пятого. Ибо церкви нужно подготовиться. — произнес святой отец весомо.       Он считал, что сумеет в достаточной мере осветлить своего кандидата за оставшееся время.       "Я... Я что-нибудь придумаю. Время есть. Ритуал, особые чары, амулет, редкий ингредиент... Стану откладывать пятый этап на как можно более долгий срок." — в панике думал второй принц.       Он уже жалел, что вообще связался с запретной магией. Но ничего не мог переиграть.       Тем временем Грейн покинул помост под одобрительные крики народа, а затем отбыл с площади в сопровождении свиты и еще нескольких верных рыцарей.