Часть 3
5 июня 2024 г., 19:37
Комната представляла собой небольшой квадрат пространства, застланный татами, и в ней практически ничего не было, кроме старой лампы в углу.
Линь Цюши чувствовал себя немного виноватым, шагая по татами в ботинках, но ничего не мог поделать, мир за дверями был опасен, и не известно, когда придется бежать.
Он посмотрел на Жуань Наньчжу, который вытаскивал их постельное белье, два потертых футона с одинаковыми стегаными одеялами, выцветшими до однородно желтого.
Линь Цюши наблюдал, как мужчина положил два футона рядом друг с другом, так что они почти перекрывали друг друга, и почувствовал, как в животе у него завязался узел.
— Я думаю, Бай Мин… то есть, Бай Ян нашел одного из членов другой организации. Это женщина, которая стояла рядом с той группой парней, на которых напали собаки, — сказал Линь Цюши, чтобы заполнить тишину, от которой его сердце начало биться быстрее обычного. — Она заставила их перелезть через баррикаду и войти в туннель.
— Я знаю, — ответил Наньчжу, опускаясь на колени на татами и натягивая одеяло на футон, — но она не единственная.
Линь Цюши посмотрел на очертания спины Жуань Наньчжу, на то, как его пальто расстилалось позади него по земле, словно темная тень, и внезапно ему до боли захотелось сказать что-нибудь, чтобы растопить лед между ними.
— Чжу Мэн, — внезапно сказал Линь Цюши, не в силах остановиться.
При звуке своего имени Жуань Наньчжу поднял голову, его взгляд был выжидающим, глаза темные и влажные, что снова заставило задрожать, потому что было что-то невероятно пьянящее в том, что он смотрел так только на него, как будто у ЛинЛина были ответы на все вопросы, которые искал Жуань Наньчжу.
Он удивлялся, почему не замечал этого раньше. Даже в первой двери, когда Наньчжу вручал кольцо, сидя на ступеньках, ведущих в гостевой дом, в его глазах горело то же выражение, напряженное ожидание и удивление, смешанные воедино.
Но тогда Линь Цюши был слеп, слеп как летучая мышь, и только теперь он медленно осознавал это.
— Ты… злишься на меня? — он решил быть откровенным.
Глаза слегка дернулись, и это чуть не выдало Жуань Наньчжу. Две родинки под его правым глазом задрожали. Секунду спустя он взял себя в руки, его лицо было таким же бесстрастным, как и раньше.
— Что заставило тебя так думать? — вместо этого спросил Наньчжу.
Он обернулся, его спина была прямой, одна рука на одеяле, а другая на коленях.
Взгляд Линь Цюши привлекли длинные, заостренные пальцы, бледно-белые на фоне темно-черного пальто, и блеск серебряного кольца, которое тот всегда носил.
Линь Цюши так и не смог заставить себя спросить об этом кольце, потому что было ясно, что Жуань Наньчжу предпочитал его любому другому ювелирному изделию. ЛинЛин на самом деле не помнил, чтобы видел Жуань Наньчжу без него хоть раз.
— Ты кажешься… озабоченным, — Линь Цюши с трудом подбирал слова. «Отстраненным» он хотел сказать, но не мог, потому что казалось, что он нарушит какое-то негласное правило между ними.
Уголки глаз Жуань Наньчжу смягчились, совсем чуть-чуть.
— Я не хочу тебе лгать, — почти жалобно сказал Жуань Наньчжу, заставив Линь Цюши немедленно пожалеть, что заговорил об этом.
— Все в порядке, — поспешил сказать Линь Цюши, — ты не обязан говорить то, чего не хочешь. Я просто… волнуюсь.
От взгляда, которым наградил его Наньчжу, у него чуть не подкосились колени.
— Линлин, — имя сорвалось с его губ, как ласка.
Линь Цюши вздрогнул.
Снаружи становилось все темнее, и слабый вечерний свет, просачивающийся сквозь сетчатые двери, почти исчез.
Затем Жуань Наньчжу встал и двумя большими шагами направился к нему, и тут же Линь Цюши осознал, что его обнимают, нос мужчины прижат к теплой шее сбоку.
Его обнимают. Ему потребовалось мгновение, чтобы склониться в объятиях в ответ. Он больше никогда бы не хотел отпускать.
ЛинЛин чувствовал запах Жуань Наньчжу, запах его одеколона, который почувствовал той ночью, то, как этот запах держался на его коже даже на утро. Он даже не хотел принимать душ, иначе это означало смыть этот запах со своего тела, и он глубоко вдохнул, пытаясь запечатлеть его в памяти.
— Ты должен быть осторожен, — внезапно сказал Жуань Наньчжу, уткнувшись в шею Линь Цюши, заставив его вздрогнуть от вибрации на коже, — я хочу защищать тебя вечно, — дыхание обдавало кожу теплом, — пока я здесь, с тобой ничего не случится.
Линь Цюши обнимал Жуань Наньчжу так крепко, как только мог, пытаясь растаять в этих объятиях.
— Ты должен не забывать и о себе, — сказал Линь Цюши, стараясь не выпалить все сразу, — ты не можешь сам нести на себе все бремя.
— Я хотел провести Тан Цзаоцзао через ее шестую дверь, — внезапно сказал Жуань Наньчжу.
Линь Цюши был настолько ошеломлен, что отстранился, чтобы посмотреть в его лицо. Но в полумраке комнаты было невозможно разглядеть.
— Но она сказала, что есть вещи, которые она должна делать одна. После этого я не настаивал. Возможно, мне следовало настоять. Возможно, мне следовало заставить ее…
— Чжу Мэн, — сказал Линь Цюши, глядя на него в полумраке комнаты, — это была не твоя вина.
— Я боюсь… — сказал Жуань Наньчжу, его голос дрогнул, и ЛинЛин пожалел, что не может увидеть его выражение лица, — боюсь, что я не смогу следовать за тобой повсюду.
— Я не уйду, — натянуто заметил Линь Цюши, чувствуя себя взвинченным, даже когда слова слетели с его губ, — я не пойду туда, где тебя нет. Так что, пока ты все еще рядом со мной, все будет хорошо. Меня больше ничего не волнует.
Тело Жуань Наньчжу слегка задрожало, как будто по нему прошла судорога, но, кроме этого, Линь Цюши не знал, как прочесть его молчание.
Раздался тихий стук в сетчатую дверь их комнаты, и ЛинЛин вздрогнул.
— Чжу Мэн, Юй Линлин, нам пора идти. Здесь кое-кто хочет отвести нас на ужин, — слышался голос Бай Мина, и момент был нарушен.
Жуань Наньчжу немедленно взял себя в руки и повернулся, чтобы посмотреть в сторону двери.
— Мы сейчас выйдем.
Линь Цюши был почти разочарован тем, что им пришлось вести этот разговор за дверью, а не снаружи. Было так много вещей, которые он хотел сказать, а времени оставалось так мало. Что-то беспокоило мужчину, но Линь Цюши знал, что пока тот не захочет рассказать сам, он ничего не сможет сделать.
После этого Жуань Наньчжу занялся зажиганием лампы в их комнате, в то время как Линь Цюши отправился на поиски колодца.
— Ванна сбоку, — сказал ему Бай Мин, вытирая лицо носовым платком, — колодец на заднем дворе, но возьми с собой деревянное ведро. Я не знаю, какой цели служит вода, поскольку этого не было в подсказке, но у меня такое чувство, что если не умыться, это может быть одним из условий смерти за этой дверью. И моя интуиция никогда не лжет, — криво усмехнулся он.
Линь Цюши взял ведро и толкнул еще одну дверь, которая вывела его на задний двор. Рядом с колодцем горела единственная лампа, и он направился к ней, позволяя свету вести его.
У колодца была деревянная крышка, которую он откинул в сторону, а затем опустил ведро, повернув деревянную ручку рядом с ним. Ручка двигалась плавно, как будто ею пользовались, и Линь Цюши задался вопросом, кто же пользовался колодцем, поскольку в данный момент этот дом был пуст.
Ведро упало, но всплеска воды не последовало. Вместо этого он услышал низкое рычание откуда то снизу, от которого кровь застыла в его венах. Линь Цюши отчаянно крутил ручку, пытаясь вытащить ведро обратно, но веревка, казалось, удлинялась, а не укорачивалась.
Он не хотел возвращаться без воды, поэтому взял масляную лампу рядом и посветил внутрь, осветив темные, влажные стены колодца. Рычание немедленно прекратилось.
Линь Цюши еще раз повернул ручку, и ведро, казалось, почти подлетело к устью колодца, разбрызгивая воду повсюду и заставляя ее стекать по стенкам на землю. Ботинки промокли, но, по крайней мере, теперь у него было достаточно воды, чтобы наполнить ведро.
Он вернулся в ванну, которую показал ему Бай Мин, с водой, которую набрал из колодца, и заметил стопку чистых тряпок рядом с деревянной ванной. ЛинЛин снял куртку и рубашку и остался в футболке, он плеснул немного воды себе в лицо, а затем взял тряпку, чтобы вытереть его, когда внезапно услышал, как за его спиной открылась дверь.
— Чжу Мэн? — выпалил Линь Цюши, когда понял, кто это.
Жуань Наньчжу ответил ему не сразу, а вместо этого закрыл за собой дверь.
— Ты тоже пришел умыться? — спросил ЛинЛин, внезапно осознав тот факт, что он снял обувь и стоит босиком на деревянном полу с закатанными штанами. Он взял чистую тряпку сбоку и начал вытирать лицо.
Жуань Наньчжу по-прежнему ничего не говорил, не двигался, и Линь Цюши обернулся, чтобы посмотреть на него.
Возле ванны висел фонарь, который отбрасывал слабый желтый свет на бледные плечи мужчины, которые, казалось, поблескивали в темноте.
Линь Цюши сглотнул, его рука на шее замерла. «Он снял рубашку» пронеслось у него в голове. Мужчина стоял в брюках и майке.
— … Бай Ян сказал тебе, что я здесь? — Линь Цюши спросил с немалым усилием, так как у него совершенно пересохло в горле, — NPC упомянул, что нам нужно умыться перед едой, так что…
— Нет правил, запрещающих мыться вместе, — ответил Жуань Наньчжу, подходя ближе, и Линь Цюши почувствовал теплое дыхание на своем затылке, где вода остыла и вызвала у него дрожь.
Несмотря на опасность ситуации, он откинул голову назад, пока нос Жуань Наньчжу почти не прижался к его уху. Он мог слышать и чувствовать каждый вздох, который делал мужчина, и это возбуждало его, заставляя жару расползаться под кожей.
На внутренней стороне его запястья почувствовалось теплое прикосновение, и ЛинЛин понял, что Наньчжу медленно вытаскивает тряпку из его сжатых пальцев.
— Позволь мне помочь, — он дышал ему в шею заставляя дрожать.
Жуань Наньчжу тряпкой провел влажный след по плечу, а затем поднимаясь к его горлу. Линь Цюши изо всех сил старался не сглотнуть, но у него не вышло как только он почувствовал, как пальцы мужчины коснулись кадыка, и грубое скольжение ткани по коже.
Линь Цюши слегка наклонил голову и невольно откинулся на теплую мускулистую грудь позади себя. Мысли сбились. Он никогда не видел Наньчжу голым, вдруг подумал он. Даже той ночью, когда тот пришел к нему, он, к своему разочарованию, все время оставался одетым, и ЛинЛин так до конца и не простил ему этого.
Образ Жуань Наньчжу в куртке, обхватывающего губами его член, был в равной степени горячим и сводящим с ума, и Линь Цюши не хотел думать о том, что еще он хочет, чтобы мужчина сделал с ним.
Жуань Наньчжу наклонился вперед, прижимаясь грудью к спине Линь Цюши, и последний прерывисто задышал. Горячая рука оттянула ворот его футболки, а затем последовало влажное прикосновение ткани к задней части шеи.
Линь Цюши вздрогнул, не уверенный, как долго он сможет выдержать это, прежде чем разобьется вдребезги.
Затем Жуань Наньчжу отстранился, и Линь Цюши услышал, как он потянулся за другой тряпкой и намочил её, прежде чем отжать досуха.
В темноте Линь Цюши услышал, как Наньчжу плеснул на себя водой, а затем начал вытираться. ЛинЛин обернулся, странно смущенный, но в то же время желающий этого.
Жуань Наньчжу приводил себя в порядок методично и медленно, позволяя наблюдать за ним сколько душе угодно. Затем он повернулся, чтобы стянуть юкату, которая висела в ванне, и натянул ее, но не стал завязывать. Линь Цюши мог видеть длинную полоску бледной кожи, поблескивающую в темноте.
— Остальные ждут, пойдем, — сказал Жуань Наньчжу, протягивая руку Линь Цюши, чтобы провести его к выходу.
Линь Цюши несколько раз сглотнул, пытаясь унять бушующее в груди чувство желания, и напомнил себе, что сейчас не время и не место для подобных мыслей.
Бай Мин бросил на них обоих понимающий взгляд, когда они, спотыкаясь, вышли из ванны. Он ждал вместе с клиентами во дворе снаружи.
Щеки Линь Цюши горели, но Жуань Наньчжу беспечно прошел с ним мимо остальных в их комнату, все еще держа за руку, а затем взялся переодеваться обратно в свою рубашку.
***
— Сегодня вечером мы пойдем на другую сторону деревни, — сообщил им Бай Мин, когда они пошли по деревенской дороге за маленьким мальчиком в грязной юкате, — я не уверен, что мы сможем сразу обнаружить хранителя дверей, но это начало. Линь Цюши кивнул. Он также слышал, как другие группы догоняли их и шли следом. Некоторые из них громко говорили о колодце. Линь Цюши напряг слух, прислушиваясь к их разговору. — Наш колодец пересох, что мне оставалось делать? — сердито жаловался мужчина, — что это вообще за крысиная задница? На дне колодца были только камни, я посветил туда своим фонариком. Этот старик был лжецом! — Так ты тоже не умывался? — Почему это должен быть именно старый колодец? Я не мог заставить ручку работать. Я не собираюсь стирать руки в кровь, пытаясь вытащить веревку! Жуань Наньчжу медленно подошел к Линь Цюши. — Что ты слышишь? — спросил он. — Некоторые игроки не умылись перед едой, — нахмурившись, ответил ЛинЛин, — они могут стать мишенью сегодня? — Посмотрим, — хладнокровно ответил Жуань Наньчжу, запахивая пальто, — возможно, это не так уж плохо, — добавил он, заставив ЛинЛина посмотреть на него. — По крайней мере, мы будем знать, имеет ли колодец какое-либо отношение к условиям смерти. Ужин был подан на открытом дворе перед большим домом. Вокруг, как ни странно, никого не было, только длинный стол с простыми блюдами, в основном мисками с рисом и какими-то овощами. Только на одном блюде было мясо. Мальчик, который привел их во двор, внезапно исчез, и Чжан Гоцин проклял его, потому что как они вообще должны были найти дорогу обратно к своему жилью после этого? — Не прикасайся к мясу, — сказал Жуань Наньчжу Линь Цюши в тот момент, когда тот приготовил палочки для еды, чтобы взять его с блюда. Рука последнего тут же замерла, а затем он оглядел стол и увидел, что все с явным удовольствием поглощают мясо. Только Бай Мин не притронулся к тому блюду, и он, вероятно, попросил свою клиентку тоже не прикасаться к мясу. Вот почему у нее было угрюмое выражение лица, когда она смиренно жевала овощи со своей тарелки. — Это… ? — начал спрашивать ЛинЛин, но волосы на затылке вдруг встали дыбом. Внезапно в деревне подул холодный ветерок, отчего листья на деревьях зашелестели. — Вероятно, в этом нет ничего хорошего, — пробормотал Бай Мин с другой стороны от него, — мы читали отчеты о том, что эта деревня была настолько изолирована, что никто не знал, что здесь происходит. Некоторые люди утверждали, что выживших не было, но другие говорили, что был один человек, который выжил, убив всех остальных и съев их. Чжан Гоцин громко рыгнул и отодвинул тарелку с рисом, лицо его слегка позеленело. — По крайней мере, рис вкусный, — радостно заметил Бай Мин, ковыряясь в своей миске с кашей, — с голоду мы не умрём. К тому времени, как они закончили есть, маленький мальчик появился снова. Было трудно разглядеть его в полумраке, но Линь Цюши рассмотрел растрепанные волосы до плеч, обрамляющие маленькое смуглое лицо, и глаза, которые, кажется, горят неестественной свирепостью. Когда они начали тащиться обратно, поднялся ветер, заставивший Линь Цюши пару раз обернуться, потому что ему казалось, что он что-то слышит позади себя. То ли это был просто ветер, то ли что-то, что заглушал шум ветра, он не был уверен. Но звучало так, как будто кто-то звал его. Когда они вернулись в свои комнаты, было совершенно темно. Перед ванной висел только один фонарь, который освещал небольшой участок двора перед ней, а внутри горели масляные лампы, отчего двери-ширмы освещались слабым светом. — Не выходите во двор, особенно если услышите лай собак, — сказал Бай Мин Чжан Гоцину и своей клиентке, которые стояли в коридоре. — Я не сумасшедший, я и близко не подойду к собакам в этом месте, — возразил Чжан Гоцин. — Кроме того, разве они не единственная угроза здесь? Даже деревня названа в честь собак, если я не ошибаюсь. — Воющие псы, да, — ответил Бай Мин, глядя несколько подозрительно на мужчину, — тебе не повезет, если увидишь их в самый первый день. — Как тем парням, что видели их утром? — спросил Чжан Гоцин, и тот кивнул. — Что еще ты заметил в деревне? — спросил Бай Мин, прислонившись к деревянной колонне. — Все здесь нищие, — пробормотал Чжан Гоцин, а затем поймал взгляд Линь Цюши, — я имею в виду, в этой деревне не так уж много всего. Дома выглядят заброшенными, в них не выращивают никаких культур, и в воздухе стоит странный запах. Пахнет… дичью или падалью, но я не могу точно определить, что именно. Линь Цюши тоже это заметил. Это был тяжелый, гнетущий запах, похожий на мех или шкуру животного. Запах только усилился, когда они перешли на другую сторону деревни. Если бы Чэн Исе был здесь, он бы сошел с ума от запаха. — Держи глаза и уши открытыми, и держись подальше от собак сегодня вечером, — сказал Бай Мин и хлопнул Чжан Гоцина по спине, отчего мужчина удивленно взвизгнул. Линь Цюши кивнул ему, а затем вернулся в свою комнату. Жуань Наньчжу уже лежал на футоне, повернувшись спиной к двери, и выглядел удивительно хрупким и маленьким, две вещи, которые никогда бы ЛинЛин не ассоциировал с этим мужчиной. Судя по его дыханию, он не спал, но Линь Цюши не хотел его беспокоить, поэтому он осторожно втиснулся на свободное место рядом и натянул одеяло до груди. Прежде чем он успел о чем то подумать, тут же провалился в сон.***
Когда он проснулся, он оказался во дворе снаружи. Ночью взошла луна и залила двор бледным серебристым светом. Деревья вокруг него шелестели, заставляя Линь Цюши смотреть на темные силуэты на фоне крыши дома. Он был один во дворе, но точно знал, куда ему нужно идти. Дорога перед ним блестела в лунном свете, и он ускорил шаг, чем дольше он шел, тем тяжелее становились его ноги. Икры уже горели от усталости. Независимо от того, как долго он шел, казалось, что тропинка никогда не кончится. Деревья по обе стороны шатались на ветру, их шелест был таким громким, что Линь Цюши больше ничего не слышал. В воздухе также ощущался сладкий искусственный запах, что-то, что показалось очень знакомым, пробираясь сквозь подсознание. Но Линь Цюши прямо сейчас не мог понять, что это было. Он упрямо следовал по пути, зная, что в конце его что-то ждет. И чутье его не подвело. Тропинка закончилась у дома с большим двором перед ним. С одной стороны был колодец и стопка старых корзин, которые, казалось, рассыплются при малейшем прикосновении. В доме горел свет, и он увидел, как по стеклу скользнула тень, а затем дверь распахнулась изнутри. Вышел мужчина, его лицо скрывала тень, и он был одет в простую хлопчатобумажную юкату, похожую на ту, в которой Жуань Наньчжу выходил из ванны. Он вышел во двор, и взгляд Линь Цюши был прикован к его пальцам ног, которые выглядывали из соломенных сандалий. Пока человек шел, облака разошлись, и снова появилась луна, осветив его лицо. У Линь Цюши кровь тут же застыла в жилах. Это был Жуань Наньчжу. Ошибки быть не могло, то же лицо, те же волосы… те же две родинки под правым глазом, которые, казалось, двигались, когда он смотрел в сторону Линь Цюши. ЛинЛин попытался окликнуть его, но горло пересохло, и он не мог издать ни малейшего звука. Жуань Наньчжу вышел во двор, и обернулся, чтобы посмотреть на дом. Затем вернулся и сел на деревянный порог, вытянув ноги перед собой, и наклонился вперед, как будто кого-то ждал. Линь Цюши услышал стук каблука по земле где-то позади себя и резко обернулся, потому что узнал этот звук. Раздался хруст, когда каблук приземлился на рыхлые камни, а затем последовал звук волочение ноги. Линь Цюши никогда не забывал то, что он слышал однажды, и это был не тот звук, который он смог забыть, даже если бы попытался. Линь Цюши увидел, как на дорожке позади него появилась белая униформа медсестры, которая, казалось, слабо светилась в лунном свете. Ее глаза были совершенно безжизненными, а красные губы казались теперь мертво-черными. Она шла впереди, наступая сначала туфлей на каблук, а затем волоча за собой другую ногу, точно так же, как тогда, в коридорах санатория «Уэверли Хиллз». Она прошла мимо Линь Цюши, как будто не замечала его. Лишь легчайшее дуновение воздуха пронеслось мимо него. Медсестра вошла прямо во двор, где на пороге сидел Жуань Наньчжу. Мужчина поднял на нее глаза, когда она встала перед ним. Медсестра указала на что-то на земле, Линь Цюши увидел, как Жуань Наньчжу проследил взглядом в том направлении, куда она показывала. Что бы это ни было, Линь Цюши ничего не мог разглядеть. Он попытался подойти поближе ко двору, чтобы рассмотреть. Затем медсестра резко дернула головой в сторону и начала двигаться к углу двора, ее шаги были медленными, но последовательными, ритм таким знакомым и пугающим, что было больно слышать это сейчас. Женщина подошла к колодцу и откинула крышку, затем наклонилась, половина ее тела исчезла в темноте. Он уже решил, что та собирается прыгнуть, но она начала издавать хруст и треск, ее кости выгибались, выворачивая суставы плечей невозможным способом, её руки деформировались, становились всё длиннее и длиннее, протягиваясь в глубину колодца. Он увидел, как ее фигура на секунду покачнулась, а затем последовал резкий треск, руки быстро сжались до челоческих размеров и встали на место, затем ещё рывок и медсестра что-то вытащила. Сразу же ее поведение изменилось, резкость ее движений смягчилась и стала поразительно нежной, и она баюкала на руках нечто, похожее на младенца, завернутого в несколько слоев ткани. Медсестра медленно развернулась, все еще баюкая что-то на руках, и направилась обратно туда, где перед домом сидел Жуань Наньчжу. Линь Цюши увидел, как она остановилась перед мужчиной, а затем медленно наклонилась к нему, чтобы передать своего «ребенка». Линь Цюши сделал еще несколько шагов вперед, его ноги двигались почти сами по себе, просто чтобы посмотреть, что происходит на другой стороне. Жуань Наньчжу взял свёрток у медсестры и держал его на руках. Внезапно нога Линь Цюши наступила на сухую ветку, которая громко хрустнула в ночной тишине. Голова медсестры резко повернулась, и он услышал хруст шеи и нечеловеческий скрежет сухожилий, от которого кровь стыла в жилах. Ее глаза смотрели прямо в его сторону, но были расфокусированы, как будто она могла слышать его, но не видеть. Линь Цюши не осмеливался пошевелиться, сделать шаг вперед или назад, потому что это была тупиковая ситуация, и он знал, что лучше сейчас не двигаться и не привлекать внимания медсестры. Даже если бы он был вооружен, он ей не ровня. Пока он смотрел вперед, изо всех сил стараясь не делать лишних движений, он услышал шорох ткани и понял, что Жуань Наньчжу встал, глядя в ту сторону, где находился Линь Цюши. В отличие от медсестры, которая, не могла его видеть, мужчина смотрел прямо на него, его глаза сверлили его, и у ЛинЛина перехватило дыхание от ярости этого взгляда. У Жуань Наньчжу были кроваво-красные зрачки, которые светились в темноте. Глаза смотрели прямо на него.
