Звёзды сейчас не нужны

      Днем небо начало темнеть, и Линь Цюши заподозрил, что может пойти дождь. Также с горы медленно спускался густой туман, покрывая сначала верхушки деревьев, затем деревья, затем тропинку и дома, поглощая все целиком, пока они едва могли разглядеть собственные руки перед собой. Жуань Наньчжу все еще не вернулся с кожевенного завода, и Линь Цюши начинал беспокоиться. Чжан Гоцин заметил его настроение и попытался пошутить, что тот похож на молодого мужа, ожидающего свою своенравную жену, и Линь Цюши окончательно вспылил, сказав клиенту что-то, что заставило его немедленно отвернуться и в раздражении направиться обратно в дом. — Знаешь, — начал разговор Бай Мин, ожидая во дворе с Линь Цюши, — вы двое отчасти похожи. Линь Цюши даже не взглянул на него, его сердце бешено колотилось в груди, потому что он не мог избавиться от ощущения, что с Жуань Наньчжу что-то могло случиться. — Не стану скрывать, у меня были сомнения, когда Чжу Мэн предложил взять тебя с собой, — продолжил Бай Мин, не обеспокоенный отсутствием ответа Линь Цюши, — он всегда прикрывал твою спину от монстров, верно? Тогда, я понял, что это то же самое, что я делаю со своим, сами знаете кем… — застенчиво сказал Бай Мин и позволил себе довольную улыбку, на что Линь Цюши закатил глаза в ответ на это. Он знал, кого имел в виду Бай Мин — Чжан Ицина. И он также был в курсе об их… отношениях. И о том, как они начались. — И я никогда не жалел, что прикрывал его в дверях, и никогда не ожидал от этого чего-то большего. Просто теперь, когда я смотрю, как вы с Чжу Мэном исполняете этот… этот сложный танец каждый раз, когда одному из вас угрожает даже самая отдаленная опасность, я начинаю немного завидовать, понимаешь? В такие моменты ты всегда пытаешься защитить Чжу Мэна. Я тоже слабый человек, и мне тоже нужна защита, — сказал Бай Мин, отчего его глаза стали широко раскрытыми и невинными. Линь Цюши фыркнул, не в силах сдержаться. — Что? Ты не думаешь, что я тоже иногда нуждаюсь в защите? — возмутился Бай Мин, надувшись. — Это скорей хранителю дверей может понадобиться защита от тебя, — ответил Линь Цюши, он не думал, что слова зацепят того. — Ты ранишь меня, Линлин, — ответил Бай Мин максимально обиженным голосом, — ты такой же жестокий, как и Чжу Мэн. В этот момент Линь Цюши понял, почему Жуань Наньчжу и Бай Мин ладили. Это произошло из-за их общей любви к театральности. Они никогда не упускали случая сыграть какую-то «драматическую роль», даже если им угрожала смертельная опасность. Но тут он снова начал чувствовать свои пальцы и понял, с какой силой сжимает их в ладони, оставляя отпечатки ногтей на коже. Он повернулся к Бай Мину, который теперь смотрел на него холодно, как будто изучал особенно интересный экземпляр. — Когда ты сказал, что хочешь, чтобы я сосредоточился на Чжу Мэне, что именно ты имел в виду? — спросил его Линь Цюши, его разум быстро прояснился. — Я думал, ты догадался о чем я в ту ночь, когда вы двое ушли вместе, — ответил Бай Мин с блеском в глазах. Линь Цюши уставился на него в ответ, немного озадаченный тем, что Бай Мин, казалось, всегда все знал. — Я не понимаю, — медленно произнес он, все еще опасаясь, как бы многое не проговорилось, — как Чжу Мэн мог видеть меня в десятой двери, когда меня там даже не было? — Ты знаешь, что это была за дверь? — спросил Бай Мин, и Линь Цюши покачал головой. Жуань Наньчжу не раскрыл никаких подробностей о той двери, и у них было не так много времени, прежде чем войти в эту. Бай Мин прочистил горло и наклонился к нему, как будто хотел сказать прямо в ухо Линь Цюши. Последний повернулся в его сторону, явно заинтересованный. — Хранителем дверей была Русалка, женщина, которая была задушена до смерти своим возлюбленным и утоплена в озере. Она возвращалась каждую ночь в образе красивой женщины и охотилась на мужчин, занимаясь с ними сексом, а затем душила их до смерти, — сказал Бай Мин тихим, но четким голосом, и Линь Цюши почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. — И конечно же она пыталась соблазнить нашего Чжу Мэна, но каждый раз терпела неудачу, пока не узнала о его слабости…, — сказал Бай Мин и остановился, чтобы посмотреть на Линь Цюши, — о тебе. ЛинЛин был шокирован, чтобы просто кивнуть в ответ. — Что… она с ним сделала? — Линь Цюши облизнул губы, потому что у него резко пересохло во рту. — Попробуй угадать, — сказал Бай Мин, криво улыбаясь. — Она стала мной? — ошеломленно сказал Линь Цюши. — Чтобы пройти через эту дверь, Чжу Мэну нужно было вогнать кол ей в сердце. Он даже нашел кол и дверь… но затем Русалка появилась перед ним в образе тебя. Ему нужно было убить тебя. Он чуть не погиб в этой двери, — сказал Бай Мин, снова откашлявшись. Линь Цюши был слишком ошеломлен, чтобы ответить. — Он рассказал тебе, что произошло? — Черт возьми, нет! — возмутился Бай Мин, улыбаясь Линь Цюши, — Чжу Мэн похож на человека, способного делиться переживаниями? — Тогда как ты узнал? — спросил Линь Цюши, чувствуя себя потеряным. — У меня есть свои источники, — сказал Бай Мин, неожиданно уклончиво, — только не спрашивай меня, откуда я знаю. Таким образом я смогу замести следы, если Чжу Мэн решит преследовать меня. Сердце Линь Цюши было тяжелым, как камень. Теперь он понял почему Жуань Наньчжу был истощен, его странное поведение, затравленный взгляд его глазах, когда он вышел из той двери, и раны по всей его шее, которые теперь казались отметинами, оставленными острыми ногтями, впившимися в его кожу. Он не знал, как Жуань Наньчжу выбрался, и что он сделал, чтобы выжить, и что русалка делала с ним… ЛинЛин почувствовал, как тонкий укол ревности обвивается вокруг его сердца, внезапно сжимая грудь. Смог бы Линь Цюши выжить в такой двери? Внезапно перед его глазами вспыхнуло изображение, настолько шокировавшее его, что он чуть не споткнулся, сделав шаг назад, и Бай Мин схватил его за руку, чтобы поддержать. — Ты в порядке? — спросил его мужчина, его голос доносился откуда-то очень издалека. В ушах Линь Цюши раздавался странный звон, который становился все громче и громче. Он моргнул, чтобы отогнать образ, который горел у него перед глазами. Он понял, что это Наньчжу. Его зрачки были кроваво-красными и слабо светились, а губы растянулись в кривой улыбке. Где Линь Цюши видел это раньше? Было ли это сном? Был ли это сон, который снился ему с тех пор, как он попал сюда? — Линлин? Ю Линлин? Эй, опомнись! — в ушах у него зазвучал голос Бай Мина, и Линь Цюши тряхнул головой, словно пытаясь выбросить этот образ из головы. — Я в порядке, — пробормотал Линь Цюши, когда хватка Бай Мина на его руке рефлекторно усилилась. — Что с тобой? — спросил его Бай Мин, когда Линь Цюши медленно огляделся вокруг них, глядя на туман, медленно покусывающий их руки, ноги и скрывающий даже землю, на которой они стояли. Линь Цюши услышала звук шагов и внезапно поднял голову, ему показалось, что к ним приближается темная фигура, силуэт которой вырисовывался на фоне клубящегося тумана. Бай Мин сделал шаг назад, его рука все еще сжимала руку Линь Цюши, как будто он боялся, что тот сделает какую-нибудь глупость, например, рванет в туман вперед него. Вскоре шаги стали громче, и из тумана проступили неясные очертания человека, и сердце Линь Цюши учащенно забилось, когда он понял, что это был Жуань Наньчжу. Он вырвал свою руку из хватки Бай Мина и зашагал вперед, остановившись на полпути перед мужчиной. — Почему ты так долго? — спросил Линь Цюши, его руки автоматически потянулись к плечам Жуань Наньчжу, сжимая их, чтобы убедиться, что он действительно настоящий, а не сделан из дыма. — Из-за тумана я сбился с пути, — ответил Жуань Наньчжу низким и теплым голосом, растопив холод, закравшийся в сердце Линь Цюши. — К счастью, я принял меры предосторожности, — сказал он и поднял руку. Линь Цюши увидел свисающий конец красной нити, обвязанный вокруг его безымянного пальца, который был связан с клубком пряжи, который Жуань Наньчжу держал в другой руке. — Чжу Мэн, — процедил Линь Цюши сквозь зубы, его голос показался незнакомым для его собственных ушей. Он вцепился в подкладку поверх пальто Жуань Наньчжу, зарывшись пальцами, — ты в порядке? С тобой что-нибудь случилось? Нож все еще при тебе? Когда Жуань Наньчжу поднял бровь в ответ на вопрос, Бай Мин выступил вперед. — Мы кое-что выяснили, пока тебя не было. Давай обсудим это внутри. Туман становится только гуще. Жуань Наньчжу кивнул, сунул клубок пряжи в карман и уже собирался развязать узел на пальце, когда Линь Цюши схватил его за руку, переплел свои пальцы с его и посмотрел на него непреклонно. Взгляд Жуань Наньчжу смягчился, и он, казалось, хотел что-то сказать Линь Цюши, но в этот момент Бай Мин смотрел прямо на них, его взгляд был прикован к их переплетенным пальцах. — Давайте вы займетесь этим внутри дома! Идём… — парировал Бай Мин. Жуань Наньчжу посмотрел на Линь Цюши, уголки его губ приподнялись в улыбке.

***

      Все вокруг покрылось вуалью тьмы, после того, как туман пополз вверх по горе. Жуань Наньчжу зажег лампу в их комнате, когда Бай Мин и Линь Цюши устроились на полу, скрестив ноги на татами. — Значит вторая половина набора у деревенского старосты? У него катана? — спросил Жуань Наньчжу после того, как Бай Мин пересказал ему утренние события. — Я слышал звук очень большого клинка, и от него исходил определенный звук, как будто он звенел, когда его вынимали из ножен, — медленно произнес Линь Цюши, пытаясь вспомнить, как это звучало. — Звон это отличительный признак мастерства владения клинком. Чем тяжелее, тем громче звенит, хотя это означает, что так лезвия становятся более хрупкими, — сказал Жуань Наньчжу, устраиваясь в углу и подтягивая колени к груди. — Нож, хотя и маленький, вероятно, будет звучать очень похоже, когда режет что-то. — В дверях совпадений не бывает, поэтому, если клинок существует, они должны быть парой, — добавил Бай Мин. Жуань Наньчжу кивнул. — Все, кажется, указывает на то, что глава деревни это хранитель двери, и, судя по катане и ножу, которые он прятал, похоже, что он имеет какое-то отношение к самураям, возможно он сам им является. — Зачем ему прятать нож в колодце? — спросил Линь Цюши, внезапно вспомнив, где они его нашли, — он мог легко спрятать его вместе с катаной в своем доме. — Может быть, он не хочет, чтобы нож был найден, — медленно произнес Жуань Наньчжу, его глаза блеснули в свете лампы. — Нож может быть ключом к нашему выживанию за этой дверью, — сказал Бай Мин, глядя на них обоих, — мы должны прятать его так долго, как сможем. — Боюсь, он придет за ним сегодня вечером, — ответил Жуань Наньчжу, устало глядя на него, свет лампы привлекал внимание к синякам у него под глазами. Линь Цюши внезапно вспомнил, что тот совсем не спал прошлой ночью, потому что… присматривал за ним спящим. И, судя по тому, что происходило, было ясно, что сегодня ночью ему тоже не удастся поспать. — Чжу Мэн, — вмешался Линь Цюши, наклоняясь к Жуань Наньчжу, — почему бы тебе немного не отдохнуть перед ужином? На улице слишком туманно, чтобы выходить на улицу, и сейчас ничего другого не остается, — он проигнорировал ехидную ухмылку Бай Мина в ответ на его предложение, и смотрел только на Наньчжу, который медленно повернул к нему лицо. — Хорошо, — ответил мужчина со странным придыханием в голосе, и Линь Цюши хотел протянуть руку, чтобы дотронуться до него, но вспомнил, что Бай Мин не сводит с них глаз. — Мой инстинкт самосохранения подсказывает, что меня через секунду вышвырнут как кота, поэтому я окажу честь и уйду первым, — парировал Бай Мин, поднимаясь с пола, поднимая руки в жесте «сдаюсь», — никуда не выходите без меня, — сказал он и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Линь Цюши некоторое время сидел в тишине, которая воцарилась между ними после ухода Бай Мина. Жуань Наньчжу все еще сидел, прислонившись к стене, подтянув одну ногу к груди, а другую вытянув перед собой. — Если я спрошу тебя кое о чем, ты мне ответишь? — каконец нарушил тишину Линь Цюши, поймав взгляд Наньчжу. — Я попробую, — ответил честно мужчина, его тон был очень низким и мягким. — Как ты получил травмы в последней двери? — спросил его Линь Цюши. Он услышал легкую заминку в дыхании Наньчжу и приготовился к ответу. — Они были нанесены хранителем двери, — последовал ответ после долгой паузы. — Как выглядел хранитель двери? И снова Линь Цюши услышал тяжелый выдох. — Это была женщина, — ответил Жуань Наньчжу, а затем заметил, как брови Линь Цюшу взлетели вверх. — Что такое? — тон стал более мрачным, — неужели… ревнуешь, Линлин? Линь Цюши даже глазом не моргнул, прежде чем ответить. -… Что, если да? Ты ответишь? Глаза Жуань Наньчжу медленно расширились. — Она была суккубом, — медленно произнес Жуань Наньчжу, — демоном, который охотится на людей используя их сокровенные желания и слабости. Когда-то она была человеком, но потом ее предал тот, кого она любила больше всего, и он утопил ее в озере. Линь Цюши глубоко вздохнул, пытаясь подавить трепещущее чувство в груди. — Что она с тобой сделала? Жуань Наньчжу закрыл глаза и громко выдохнул. Затем он медленно открыл их. — Она может узнать самые сокровенные желания человека, уловив его мысли. Я… не стал исключением, — сказал он, выдыхая. — Ты видел меня за той дверью? — спросил его Линь Цюши. — Да, — признал Жуань Наньчжу дрожащим голосом. — Что я сделал с тобой, Чжу Мэн? — тихо спросил Линь Цюши. — Это был не ты. Я знал, что это не ты. Ты бы не смог… Я бы не стал… — Жуань Наньчжу открывал и закрывал рот, как будто понимал, что скажет слишком много. — Сейчас это не имеет значения, — продолжил он, глядя на Линь Цюши, — я вышел из двери, не так ли? Линь Цюши знал, что Жуань Наньчжу больше ничего не скажет. Он нахмурился, но не стал настаивать. — Сейчас тебе нужно отдохнуть, я тебя разбужу, — сказал ему Линь Цюши, вставая и вытаскивая футоны, хранившиеся в углу. Жуань Наньчжу поднял на него странно влажный взгляд. — Если ты увидишь что-то в этой двери… что-то, что сбивает тебя с толку, не думай ни о чем и просто беги, — сказал он. Линь Цюши посмотрел в тёмные и бездонные глаза мужчины. — А как насчет тебя? — спросил он. — Меня? — переспросил Жуань Наньчжу, и выражение его лица омрачилось. — Что ты будешь делать, когда столкнешься с чем-то странным за этой дверью? Жуань Наньчжу промолчал, и Линь Цюши рассмеялся. — Так я и думал, — Линь Цюши наблюдал, как Жуань Наньчжу медленно лег на футон, прислонившись спиной к стене и подложив одну руку под голову, чтобы она служила ему подушкой. Линь Цюши очень хотелось протянуть руку и пригладить волосы, падающие на лоб возлюбленному, но он боялся разбудить, поэтому остался просто наблюдать.

***

      Два часа спустя Бай Мин постучал в их дверь. — Ю Линлин, пойдемте поужинаем. Линь Цюши посмотрел на Жуань Наньчжу, который спал на боку. — Мы выйдем через минуту. Я разбужу Чжу Мэна. Жуань Наньчжу всегда был странно настороже, когда спал. Его брови нахмурились при звуке их голосов, и секунду спустя он резко открыл глаза, оглядывая комнату, пока его взгляд не остановился на Линь Цюши. — Уже пора? — спросил он низким и тяжелым со сна голосом. Линь Цюши кивнул, и мужчина медленно сел, запустив руку в волосы и взъерошив их. Затем пригладил их обратно и поднял взгляд. — Я думаю, дверь появится сегодня вечером, — сказал он застегивая пальто. — Ты знаешь, где она появится? — спросил его Линь Цюши. Жуань Наньчжу встал, проверил что-то в карманах своего пальто, а затем оглянулся. — У меня есть догадка, но я не могу быть уверен прямо сейчас. Впрочем, мы узнаем очень скоро. Линь Цюши нахмурился, вспоминая все места, которые они уже видели раньше в деревне, и понял, что дверь может быть где угодно, спрятана в любом из заброшенных домов или, может быть, даже в колодце, как в Снежной деревне. Бай Мин ждал их снаружи. Как только Линь Цюши и Жуань Наньчжу вышли, он окликнул их. — Я думаю, вы захотите это увидеть, — он указал на двор перед их комнатой. Туман рассеялся, но уже стемнело, и было трудно что-либо разглядеть. Жуань Наньчжу осветил своим факелом землю, куда указывал Бай Мин, а затем внезапно опустился на колени, чтобы что-то увидеть. Линь Цюши оглянулся через плечо и увидел следы на мокрой земле, такие, какие оставили гэта, которые носил староста деревни. Мальчишка, который в первый день пришел, чтобы отвести их на ужин, был в соломенных сандалиях, и его размер не соответствовал отпечаткам на земле. Не было никаких сомнений в том, кому принадлежали эти отпечатки. — Похоже, старик уже побывал здесь, — ответил Жуань Наньчжу, вставая и глядя на Бай Мина. — Ты прячешь то, что принадлежит ему, поэтому он начинает нервничать, — сказал Бай Мин, ухмыляясь. — Хорошо, значит это заставит его действовать, — сказал Жуань Наньчжу, оглядывая двор. Клиент Чжан Гоцин и клиентка Бай Мина стояли поодаль, и оба избегали смотреть в их сторону. На дорожке, ведущей к их дому, послышались шаги, и Линь Цюши повернул голову в том направлении, чтобы увидеть маленького мальчика, медленно появляющегося в тускло освещенном дворе. — Пошли, — сказал Бай Мин, когда заметил ребенка, и пошел к нему. Возможно, это было игрой воображения Линь Цюши, но он чувствовал, как глаза мальчика буравят его лицо каждый раз, когда он оглядывался, следят ли они за ним.       Во время ужина деревенский староста отсутствовал. Исчез и маленький мальчик. За столом воцарилась тишина, поскольку игроки ковырялись в еде. У большинства людей, которые ели мясо на столе, казалось, пропал аппетит, они пристально смотрели на еду перед собой, но не могли есть. — Что случилось? — спросил Бай Мин мужчину рядом с ним, который перекладывал рис в миске палочками для еды, но на самом деле не ел его. Мужчина повернулся, чтобы посмотреть на Бай Мина, и в тусклом свете фонарей во дворе его лицо выглядело бледным и изможденным. — Они попросили нас не есть, — медленно произнес он, безучастно глядя на Бай Мин. — Кто? Кто попросил не есть? — спросил Бай Мин, но мужчина просто уставился на него, ничего не понимая. Как раз в тот момент, когда Бай Мин собирался задать ему еще один вопрос, Линь Цюши увидел, как другой мужчина внезапно встал из-за стола, загремев всей посудой на нем. Он схватился за край стола и, казалось, наклонился вперед, поворачивая голову из стороны в сторону, как будто что-то искал. — Мы не можем есть, — сказал он бесцветным голосом, — это было неправильно, это было неправильно с нашей стороны! — мужчина внезапно перешёл на крик, наклонился и начал биться головой об стол, отчего его миска с рисом разлетелась, палочки для еды рассыпались, и вся посуда рядом с ним задребезжала, находясь в опасной близости от того, чтобы разбиться вдребезги. Бай Мин, Линь Цюши и Жуань Наньчжу встали из-за стола. Другие игроки оторвались от еды, встали, наблюдая за мужчиной, но никто не решался приблизиться к нему и остановить его. Мужчина продолжал биться головой, и звук эхом отдавался в ушах Линь Цюши, тук, тук, тук. Он больше не мог этого выносить и подошел, положив руку мужчине на спину, тот дернулся и внезапно повернулся, чтобы посмотреть на ЛинЛина, на его лбу было кровавое пятно. — Ты поранился, — заметил Линь Цюши, все еще держа руку на спине мужчины, чувствуя, как тот непрерывно дрожит, — возьми себя в руки и возвращайся к себе отдохнуть. Казалось, он не слышал, но затем подошел Жуань Наньчжу, встав за спиной Линь Цюши. — Что именно ты сделал не так? — спросил он, и мужчина снова дернул головой, отчего с его губ слетела струйка слюны. — Мы были неправы, нельзя было есть мясо. Нам не следовало его есть! Боги накажут тех, кто ест мясо, они накажут… — Кто тебе это сказал? Где ты это услышал? — снова спросил Жуань Наньчжу. Глаза игрока расфокусировались, а голова, казалось, опустилась на грудь. — Здесь все написано, — медленно произнес мужчина глядя на стол, — внутри дома, на стенах, на полу… — Он несет чушь, — перебил Чжан Гоцин с легким отвращением. — Это не чушь, — натянуто ответил Бай Мин, — где он живет? Пойдем проверим. Может быть, мы сможем там что-нибудь найти.       Линь Цюши и остальные узнали, где жил мужчина, от женщины, которая жила по соседству, и они отправились к тому дома. Это был первый дом с двором на той же улице, что и дом деревенского старосты, и все фонари были погашены, оставляя его в тени. — Есть прикурить? — сказал Жуань Наньчжу Бай Мину, который вздохнул и полез в карман за спичечным коробком. — Ты хоть представляешь, как трудно было пронести это в задверный мир? — заворчал тот, но увидел, что Наньчжу взял фонарь, перевернул его и зажег, осветив деревянный коридор. Он тут же отпустил его, и фонарь закачался на крючке, все взгляды были прикованы к закрывающему его бумажному абажуру. — Что это? — спросил Линь Цюши, вглядываясь в бумажный абажур, он был весь исцарапанный, исписанный темными чернилами, изрисован силуэтами. Фигуры были нарисованы в одежде японцев, Линь Цюши увидел, как Наньчжу медленно поворачивает фонарь, пытаясь прочитать, что на нем написано. — Это читается как сборник правил и инструкций, — нахмурился он — Что там написано? — спросил Бай Мин. Жуань Наньчжу отступил на шаг, издали изучая фонарь. «ЭТО» не хочет жить с простыми людьми. Они грязные и ничем не лучше животных. Они зарабатывают на жизнь убийством животных. Они сдирают с них шкуру, едят их мясо и носят эту шкуру на себе. Они воняют, — медленно прочитал он. — Что такое «ЭТО»? — спросил Линь Цюши, глядя на Жуань Наньчжу. — Они были классом людей в феодальной Японии, которые считались низшими из низших из-за их рода деятельности, которую они выполняли: разделка мяса, выделка кожи, обращение с мертвыми тушами, не важно как называется то, что делали жители этой деревни, — ответил Бай Мин, и Жуань Наньчжу кивнул. — Но это все часть их выживания, — возразил Линь Цюши, — как бы поселение выжило без еды, кожи и людей, которые заботились бы о мертвых? — Ты забываешь, какими жестокими могут быть люди, — заметил Жуань Наньчжу, глядя на Линь Цюши, — с теми, в ком они нуждаются больше всего, обращаются как с мусором, просто потому, что у этих жителей деревень нет другого образа жизни. Линь Цюши почувствовал странное онемение в груди и потряс головой, чтобы избавиться от этого чувства. — Но какое отношение «ЭТО» имеет к этой деревне… ох… — замолчал он, и в его голове вспыхнул образ кожевенного завода, который они видели. — «ЭТО» было здесь всегда , — заявил Линь Цюши, все еще ошеломленный открытием. Жуань Наньчжу бросил на него слегка довольный взгляд, от которого по телу Линь Цюши пробежал жар. — Мало того, что правительство смотрело на этих людей свысока, им также не разрешали общаться с другими и заставляли жить в убогих и забытых местах, которые все избегали, — сказал Бай Мин, пристально глядя на раскачивающийся фонарь. — Эта деревня соответствует всем требованиям. Это объясняет, почему она была такой отдаленной, и ее было так трудно найти. — Пойдем, заглянем внутрь и посмотрим, сможем ли мы найти что-нибудь еще, — сказал Жуань Наньчжу, открывая дверь. Они зажгли лампу и в мерцающем свете увидели, что одна сторона стены была исписана каракулями, которые выглядели так, словно кто-то писал поверх надписей снова и снова. Линь Цюши вздрогнул, не понимая, почему эффект был таким зловещим. Жуань Наньчжу вытащил свой мобильный с фонариком и попытался пройтись по надписи на стене, замедляя движение от одной стороны к другой. — Это трудно читать, — признался он через некоторое время, — большая часть этого была переписана много раз, поэтому я не уверен, что на них было написано изначально. Но из того, что я могу понять, в ней говорится о самурае, который возглавил группу людей и загнал их в горы в поисках безопасности. Его описывают как «Охагуро», вероятно, имея в виду практику чернения зубов, — сказал Жуань Наньчжу, и Линь Цюши немедленно посмотрел на Бай Мина, пытаясь подтвердить, что он думал также. Тот кивнул ему, его глаза заблестели в тусклом свете. — Тогда как следующую часть трудно понять, — сказал Жуань Наньчжу, указывая на раздел на стене, где иероглифы были почти неотличимы друг от друга, — я могу разобрать только слова «охотник» и «собаки» и что «Охагуро» пришел, чтобы помешать им войти в деревню. Следующие несколько строк не разобрать. Здесь написано «смерть» и «мертвые похоронены на мертвых» и ничего больше. — Мы уже знаем, кто такой «Охагуро», — заметил Линь Цюши, и Жуань Наньчжу повернулся к нему, — это глава деревни. Когда мы с Бай Яном пошли поговорить с ним этим утром, мы заметили, что у него черные зубы. И у него есть катана и, возможно, нож танто, так что все указывает на то, что он самурай, упомянутый на этих стенах. — Но зачем самураю, давайте предположим, что у него хорошая репутация, хотеть защищать этих нищих, которые намного ниже его по статусу? — спросил Бай Мин. — Ты забываешь, что он также стал частью этой деревни, — сказал ему Наньчжу, выключая фонарик и становясь у стены, — люди быстро выбрасывают «вещи», когда они им больше не нужны. Как ты думаешь, что случилось со всеми бродячими отрядами, которые последовали за самураями на поле битвы, когда войны закончились? Они распались, и у них не было таких навыков, как у самураев, и у них не было их статуса, поэтому они могли только просить милостыню и быть изгоями то в одной деревне, то в другой, — сказал Жуань Наньчжу, скрещивая руки на груди. — Вскоре они стали ничем не лучше мусора, и правительство захотело от них избавиться. Выражение лица Бай Мина внезапно прояснилось. — Я понимаю, к чему ты клонишь. Итак, глава нашей деревни, «Охагуро», вступился за этих нищих, среди которых могли быть те, кто сражался с самураями бок о бок, и привел их на эту гору, чтобы защитить? — Возможно, у него не было выбора, — медленно заметил Жуань Наньчжу, глядя на Бай Мина. — Он сказал, что правительство бросило их, — вмешался Линь Цюши, вспомнив, что сказал им деревенский староста, — он сказал, что о них забыли, и никому нет до них дела, — продолжил он, чувствуя, как с каждым словом у него сжимается грудь. — Возможно, правительство отвернулось от него как раз из-за того, что он решил защитить этих людей. Некоторое время все молчали. — Нам нужно найти деревенского старосту сегодня ночью любой ценой, прежде чем он найдет нас, — сказал Жуань Наньчжу, оглядываясь по сторонам, — у меня такое чувство, что мы уже злоупотребили нашим гостеприимством.