Теплые дожди, белые ночи и влюбленные кошки на крышах...

Там, где горизонт сливается с морем, а волны ласкают заходящее солнце, царит непрерывное спокойствие. Там, наедине с шепотом волн, можно отпустить все свои заботы и позволить мыслям свободно плыть по течению, качаться на волнах, дрейфовать в огромном пространстве блестящей глади бирюзы. Спокойствие моря — это не просто отсутствие шторма, это состояние души, когда каждая мысль становится ясной, как капля росы на утреннем солнце. Хёнджин стоял у перил, наслаждаясь морским бризом и звуком волн. Он был здесь, чтобы отвлечься от всего, – от мыслей, от дел, от тревог, – и найти спокойствие в объятиях моря. Солнце медленно скатывалось к горизонту, окрашивая небо в теплые оттенки оранжевого и розового. Яхта плавно рассекала волны, и каждый на борту казался поглощенным своими мыслями и чувствами. Мысли качались плавно, как судно на волнах. Они были спокойными, тихими и сонными. Наполненными беззвучным умиротворением. Казалось, что мысли сейчас заснут и растворится весь мир. И будет лишь тихое покачивание яхты на волнах, далёкие крики чаек, лёгкий бриз и плеск солёной пенистой воды о борт корабля. Так будет, пока на небе нет облаков и море остается прозрачным и спокойным. Но если тучи разгуляются, они вызовут шторм. Или море унесет далеко от гавани. Вспыхнет молния, прогремит гром, дождь прольет свои гневные слезы, орошая головы людей на палубе, тех, кто не хочет уходить. И будет буря. Громкая, неспокойная буря. Но будет это недолго. Пройдет совсем немного времени и опять будет одно только покачивания волн на ветру и спокойствие. Успокоятся волны, вновь спокойное лазурное небо поплывет над головой. Станет тихой и солнечной ласкающая глаза безмятежность, заполняя сердца и мысли. А в небе разгорится прекрасный закат. Хёнджину такие нравятся. Он ведь художник, он видит в этом своё прекрасное. И каждый закат особенный, каждый отличается от предыдущего, каждый новый, из раза в раз. Но все как один красивые. Хван смотрит на мирные волны, смотрит в чистую лазурную воду, смотрит на вдаль простирающийся горизонт, смотрит в яркий глаз заходящего солнца, смотрит на прекрасный закат, рукописное полотно самого талантливого художника – самой жизни. В то же время в тенистой части палубы, буквально в трёх шагах, Чонин, мальчик с яркими глазами и свободным духом, скучающе наблюдал за игрой света на воде. Он был сыном богатых родителей, которые решили, что круиз буде идеальный способ отпраздновать его восемнадцатилетие. Едва взрослый, выросший в условиях роскоши и богатства, обеспечиваемых богатыми родителями. Ему эта роскошь и подавно не нужно, да только, кто спрашивает? Многие взглянули бы и сказали, что не жизнь, а мечта. И ведь действительно, со стороны его жизнь – мечта любого молодого человека. Только вот жизнь его подчинялась закону "требуешь – соответствуй". и кто бы спорил? Только Чонин не требовал ничего, а соответствовать должен был многому. Любым заскокам родителей. А ведь в глубине своей души Чонин всегда искал нечто большее, чем просто роскошь и комфорт — он искал понимание и живого чувства. Возможно любви, настоящей любви. Когда их взгляды встретились, между ними мгновенно пробежала искра понимания. Хёнджин увидел в Чонине отражение своей молодости, полной мечтаний и стремлений. Чонин же увидел в Хёнджине не просто молодого человека, но источник мудрости и опыта, того, кто, как казалось прошёл через всё, что Чонин хотел бы испытать. – Хёнджин. - представился Хван, сам не знает зачем, и протянул младшему руку. – Чонин. - парень мягко кивнул и пожал руку в ответ, почти взрослый. Он тоже не знает, зачем ответил. – Твой праздник? - заметил Хёнджин невзначай. – Мой... - кивнул Чонин в ответ, немного застенчиво. - в честь восемнадцатилетия... – Ну, тогда.. с днём рождения, да? - мягко усмехнулся Хван. – Да нет, тут ты не угадал... День рождения у меня в феврале... - Ян беззлобно посмеивается. – То есть? А почему сейчас празднуете? - старший искренне изумляется, не понимая, как в самом деле можно так надолго перенести празднование дня рождения. Если верить Чонину, то день рождения у него был в феврале, а сейчас уже июнь... – А, замашки родителей. - младший легко отмахивается, почти безразлично. - У них всегда так. Хочется чего-то грандиозного... Не только в мероприятиях, во всем... Во мне особенно... Постоянно записывают меня куда-то... Пианино, вокал, бальные танцы... И зачем только в наше время обучаться бальным танцам?! – О, поверь мне, этому можно найти применение... - Хёнджин хихикнул. - Например... например, по утрам спускаться на кухню вместе с твоей любовью и танцевать на кухне, пока готовите завтрак... – Что?! - брови Чонина недоверчиво поднялись на лоб. - Это же какая должна быть любовь, чтобы такое вытворять? – Детская. И безумная. А главное очень сильная. - Хван хмыкнул, меланхолично смотря на воду. – У тебя такая любовь, да? – Была... - тихо кивнул Хёнджин, соглашаясь. - Мы танцевали... – И где она сейчас, твоя любовь? - Чонин спросил не без сочувствия, с сожалеющим любопытством в глазах. – Уехала... - Хван отвечал тихо, но четко. Он смотрел в бирюзовые волны, и казалось, будто он рассказывал не только Чонину, но и морю свою историю. - Сначала в Лаос, затем в Сидней, а после в Мелан и Париж. Сказала "Извини, Хёнджин, но мода – моя страсть, я не могу от неё отказаться..." И я отпустил... – Оу... - Чонин вздохнул на этот короткий рассказ, грусть закралась в его сердце. - Ну, может правда была её страсть... Но разве ради страсти уезжают от любви? Наверное, не уезжают... – Не уезжают. - кивнул Хёнджин в подтверждение. - Я однажды ради этой любви выставку пропустил. Тоже в Париже. Там была моя любимая картина. "Гибель Эмили"... Я так её хотел, такая красивая... После выставки был аукцион и картины распродавали... я не смог поехать... Я ради любви согласился не уезжать на три дня, а любовь отказалась не уезжать навсегда ради меня... – А ты скучаешь? - Чонин не знал, почему спрашивал, ведь уже знал ответ. Но поговорить хотелось. И сильно. – По ней? Нет... - пробормотал Хёнджин. - Я скучаю по вечерам, проведенным вместе, по звёздам, которые светили на двоих, по сладкому кофе и танцам на кухне... Чонин молчал. Потерянный в собственных ощущениях. Вроде и сказать что-то хотелось, а вроде и молчание не давило. Или всё же давило, но не на него. – Потанцуем? - с этими словами он протянул Хвану руку. Он и сам не знал, что на него нашло, но почему-то его сердце велело ему в этот момент. Хёнджин опешил лишь на мгновение, а после без задних мыслей взял руку Чонина, будто так и должно быть. Танец был лёгким и непринуждённым, как глоток свежего воздуха для них обоих. Хёнджин думал, как давно он в последний раз танцевал. Чонин думал, как давно он в последний раз получал удовольствие от танца. Плавные движения были подобны волнам в спокойном чарующем море. Она плыли в танце также изящно и грациозно, как величественно рассекала лазурь моря их яхта. Они смотрели друг другу в глаза и улыбались и этого было достаточно. С каждой секундой Хёнджин и Чонин все больше понимали, что их встреча не была случайностью. Они оба искали в жизни нечто большее, и, возможно, именно в глазах друг друга они нашли то, что искали. То, чего им не хватало. то, чего они не могли достичь в одиночку никогда. Любовь, подобно искусству, не знает границ и ограничений. Она может возникнуть где угодно, даже в самом сердце бескрайнего моря, на борту изящной яхты, плывущей по волнам туда, где не видно берегов. Это чувство, способное преобразить обыденность в шедевр, наполнить серые будни яркими красками и дать новое направление жизни. На палубе яхты, где каждый штрих ветра и волны создает уникальную картину, два сердца могут найти друг друга среди бесконечности водных просторов. Здесь, среди морской тишины и шума прибоя, рождается искусство любви — неповторимое и вечное, как само море. Жизнь – самый великий художник, пишущий на холсте горизонта и полотнах человеческих судеб, любовь есть искусство, создающее незабываемые моменты вдохновения и покоя. Яхта в море становится не просто средством передвижения, а местом, где встречаются души, искренние чувства и творческий замысел, превращая каждую минуту в произведение искусства.