Похмелье и несчастная любовь.

Любовь к нему ощущается невесомо. Ты можешь весь день существовать и так до ночи следующего года того же дня, лишь только когда под закат дня ты увидишь сообщение от короткого «Дмитрий.» с ёлочкой на Новый год и крестиком на православные праздники, сердец сразу приятно ёкнет и в глазах поплывёт как при лёгком похмелье. Похмелье. Похмельем Дима и ощущается. Понимаешь, что если снова возьмёшься за рюмку, он придёт и приторной сухостью во рту и колющим зноем под рёбрами сопроводит вплоть до утра завтрашнего дня. Приятно думать, вернее наоборот не думать, в подобные вечера. Чувствовать это невесомое счастье на две третьих, недосягаемое до конца, но такое желанное, за которым, как за сигаретами, Звёздочкин будет возвращаться по старой памяти и забытой пачке паршивого-не-своего «Петра Первого», благополучно забытого в уже своей-собственной куртке. Дима - это как искать любимую книгу, а найти непрочитанную, искать слова много лет, а они даже тебе не пригодятся, как вдребезги разбиться об асфальт под чутким надзором безликих балконов и засмеяться наистошь во всю глотку в железном одиночестве души и его пахнущей перегаром компании. С Димой не страшно даже умирать, не страшно чувствовать, что ты что-то делаешь не так, не страшно терять контроль и, кажется, впервые в жизни доверяться кому-то по-настоящему, без запасного плана «Б» на случай плохой идеи. Без Димы - сухо в горле, пусто под рёбрами, гудки в телефонной трубке, дрожащие провода и перевёрнутый вверх дном гранённый стакан со стекающей вниз по столешнице спиртозной слезой звезды по имени Солнце. Дима - и есть эта самая плохая идея, у Антона других не бывало никогда. А Дима был и один-единственный. Любовь это не цветы и бесконечные признания в любви без повода. Любовь - это ехать забирать его из другой страны и везти в свою квартиру, прижимать к себе и шептать со снисходительной улыбкой что-то неважное, долго и пристально смотреть ему в глаза, гладить его спутанные волосы и упрекать за них же, всегда быть рядом, быть плечом, на которое модно положить свою немытую голову, слушать его говнарский рок, даже если лопнут барабанные перепонки. Любить его - это пахнуть керосином и не спать до пяти утра, но быть блядски, почти незаконно, счастливым и ЖИВЫМ.

***

Лоб Звёздочкина раскололся на три длинные тугие морщины. Автомат, униформа и противогаз - всё как на подбор: виски, случайно забытая студентом кофта с «ГРАЖДАНСКАЯ ОБОРОНА БЕЗ НЕФТИ НЕ ПРОБИВАЕТСЯ» и глицин «от нервов» три пачки. — Блять … Вздох - нервный, пульс - скачет, мысли - сбились в кучу, веко - дёрнулось, душа - об асфальт.