Лето в десять тысяч ли

На пару дней в поместье устанавливается тишина. Лань Сичэнь с лёгкостью мог бы сделать ставку – хоть он скептично и осторожно относился к азартным играм, – что она – мнимая. Просто так вышло, что гости изучают порядки нового места. Он же, в свою очередь, изучает гостей. – Вы в третий раз заблудились, Вэй Ин? – Сичэнь переводит взгляд с учебного пособия по архитектуре династии Хань на парня, который снова заглядывает в приоткрытую дверь в библиотечный павильон: – Может, вас проводить? – Да! В смысле, нет! – тот театрально машет руками, будто бы незаметно озираясь по сторонам: – Не стоит тратить на ничтожного меня ваше драгоценное время! – Как пожелаете, – хмыкает в ответ Сичэнь, затем задумчиво переворачивает страницу, отмечая между делом: – Хотя, если бы кому-то понадобился план поместья… Для практики ориентирования на местности, да? – он удостоверяется, что его поняли и внимательно слушают: – То, может, взамен парочки копий… чернила на столе, верно… он мог бы найти его в секторе C1 вместе с картой прилегающих территорий… – О. Как у вас тут интересненько! Через минуту Вэй Ин вместе со своей фирменной улыбкой и ворохом листов тихо скрывается в коридоре: конечно, рано или поздно он бы и сам мог набросать план поместья – но почему бы не помочь? Сначала Лань Сичэнь подумал, что у братьев из семейства Цзян не так уж много общего. Выводы напрашивались сами собой. Вэй Ин – яркий, взрывоопасный, неусидчивый. При том добрый и открытый. Располагающий. В день знакомства, буквально через несколько часов, он лично наблюдал, как тот болтал со служанками. Легко, непринуждённо. Каждую называя по имени. Да, Сичэнь тоже знает и в лицо, и по имени, – и даже краткой биографии – каждого человека в поместье. Но ведь здесь его дом, и у него на это было много лет. Ни один из гостей поместья раньше не удосуживался развлекаться такими мелочами. И ведь суть в том, что Вэй Ин не развлекается, ему действительно важно устанавливать хорошие связи с людьми. Доверительные, тёплые, свойские. В противовес Цзян Ваньиню – тихому, скромному, спокойному. При том абсолютно закрытому. И отчуждённому. Сичэню казалось, что тот диалог при первой встрече протянул между ними мостик, если не доверия, то понимания. В последующие дни он понял, что это не так. Да, Ваньинь отвечал на прямые вопросы и не уходил от разговора, но отвечал кратко и по делу. Без подробностей. Без ответных вопросов. На совместных приёмах пищи даже не морщился пресной еде, хотя – Сичэнь был уверен! – она ему не нравится. Не только оттого, что Вэй Ин театрально изображал невыносимые муки, просто… знал… Предложил им составить отдельное меню. Но Цзян Ваньинь суровым взглядом заткнул брата, готового, кажется, вознестись от благодарности, и отказался. Вежливо, прохладно. Лань Сичэнь откладывает книгу и потирает переносицу: ему бы отступиться, оставить братьев в покое, в конце концов… Ему достаточно, что Вэй Ин расшевеливает брата. Правда?.. Он встаёт и возвращает книгу на полку. Пальцем проводит по шершавым корешкам. Мешкает. Затем выходит из павильона, далее в длинный коридор и через минуту оказывается на галерее, которая с двух сторон переходит в витую лестницу вниз. Замечает всполох фиолетового – и как он растворяется вдалеке. – Хм-м, если бы кто-то спросил лично меня!.. Ну, вдруг! – Вэй Ин болтает ногами, сидя в нише под потолком: – То я бы просто сказал, что брату нужно время… и настойчивость… – Так вы себе говорите, когда обступаете со всех сторон Ванцзи? – он весело улыбается, давая понять собеседнику, что шутит. Возможно. – Ой! Нет! – парень спрыгивает вниз, мягко приземляется на ноги, моментально восстанавливает равновесие: – Ваш брат другой. Он не знает, зачем нужны личные связи… Я просто его учу. – Не относитесь к нему легкомысленно, – то ли предупреждает, то ли просит. – Как можно! – оскорблёно вскидывается Вэй Ин, но следом добивает ответом, не отставая от оппонента: – А мой брат знает. И не рискует там, где выберут не его. – М-м? А кого? – Сичэнь задумывается на минутку, а после – удручённо качает головой: – Вас. – Ненавижу это, – замечание тихое, на грани шёпота: – И тех, кто делает ему больно. – Понимаю. Они стоят в тишине, погрузившись в колкие мысли о других и себе. Через время, когда сожаление отпускает, Вэй Ин неожиданно делает шаг ближе. Вторгается в его личное пространство – Сичэнь не отступает, но наклоняет голову в вежливом вопросе. Тот смеётся, а указательный палец легко касается груди – не тычет, лишь касается: – Вот поэтому вы мне и нравитесь. – Потому что не реагирую на ваши выходки? – Нет, потому что… – тот задумчиво тянет слова, вплетает пальцы в непослушные волосы – те рассыпаются, алая лента летит на пол: – Ой. Потому что вы не выбрали меня с самого начала… Правда? Сичэнь вздыхает, поднимает ленту и отдаёт, стараясь не касаться чужих пальцев: – Не сочтите за грубость, но мы не станем с вами друзьями. – Верно-верно! – Вэй Ин выхватывает ленту и заново собирает такой же неряшливый хвост: – А Лань Чжань никогда не станет другом А-Чэну. Но… Этого и не требуется, не так ли? – Пожалуй. – Вот и славно! – парень отлетает к перилам, свешивает голову вниз и обозревает окрестности; доносится невнятно: – Меняю местоположение А-Чэна на местоположение Лань Чжаня! А? – Это входит в привычку, – Лань Сичэнь по-доброму усмехается, переводит взгляд на часы на запястье и отвечает: – Время медитации в холодном источнике. – Это тот, что у водопада? Небеса, за что мне это! – тот стонет и ёжится, видимо, от воспоминаний: – А-Чэн пошёл поглядеть на спуск к реке. Его не корми – дай только в воду занырнуть. – Пропускать приёмы пищи запрещено. – Смотря какой. Они расходятся, не глядя друг на друга. Лань Сичэнь уже на улице понимает, что его прочитали, как открытую книгу. Даже там, где он сам ещё не понял, чего хочет. Точнее, не понимал. Во-первых, он действительно интуитивно выбрал Цзян Ваньиня как приятного собеседника в первую встречу. Не оттолкнула ни ругань, ни сердитые взгляды. Ни резкий разлёт бровей, ни острые черты лица. На Вэй Ина он едва ли обратил внимание, и то – в основном на его взаимодействие с Ванцзи. Во-вторых, да, когда выбора нет или он ограничен – ему достаточно спокойствия и радости брата, но сейчас… Сейчас, когда всё это может получить и он тоже… Он хочет. Хочет протянуть руку в ответ, ухватиться за сильные горячие пальцы и не отпускать. Собеседник, друг или союзник – но ему нужен Цзян Ваньинь. – Стойте! В смысле, стой… Он подчиняется командному голосу и замирает, уточняя: – Что?.. – Прошу прощения, – на песчаном выступе в паре метров ниже склона стоит Цзян Ваньинь: – Просто если вы тоже спуститесь… то есть спустишься… то мы застрянем тут оба… Я уже минут десять пытаюсь вскарабкаться обратно. – Ах, вон оно что, – вопреки просьбе, Лань Сичэнь мягко ступает на крутую тропу и скользит вниз. – А что ты тут делал? – Любовался окрестностями, – фыркают ему в ответ и скрещивают руки на груди: – И, судя по всему, буду продолжать. – Вовсе нет. Сичэнь знает, что вид тут правда прекрасен: каменный пологий склон, серебристая лента бурной реки – к сожалению Ваньиня, тут не поплавать, ибо унесёт течением, а напротив – берег с острыми хвойными деревьями. И всё же его сейчас не интересует этот вид. Он мягко тянется вперёд, касается плеч и разворачивает собеседника к тропе: – Видишь выступы? – Три справа и два слева? – Да, отлично, – он делает шаг вбок, оказываясь рядом с собеседником, а не позади его: – Отталкиваешься от стены, два шага на разбег, и по этим выступам поднимаешься. – Хм. – Попробуешь? – После тебя. Лань Сичэнь легко смеётся, согласно кивает и через пять секунд оказывается наверху: – Давай. И протяни руку… Если что, хоть поймаю тебя. – Вот спасибо, – сердито бурчит под нос Ваньинь, не желая соглашаться, что это так легко: – Ладно. Он слишком сосредоточен и зажат. Сичэнь это видит в напряжённых плечах и сжатых челюстях. Однако сил ему не занимать. Особенно в ногах – пусть он ступает не так легко, как сам Сичэнь. Равновесие теряется на последнем шаге, и то – Ваньиню достаточно было бы припасть на колено, чтобы остаться наверху. Но тогда это лишило бы Сичэня удовольствия всё-таки схватить чужую руку. Лань Сичэнь не медлит, подтягивает парня ближе: – Справился бы без моей помощи. Немного жаль. – Лань Сичэнь!.. – ему в ответ возмущённо фырчат, скулы окрашиваются пудрой румянца: – Не стыдно? – Нет. Он принимает чужой темп сближения и делает шаг назад – буквально и фигурально, – даёт пространство от себя, и в то же время не выпускает из вида. И понимает, что действует правильно, потому что Цзян Ваньинь расслабляется. Удовлетворённо кивает сам себе и предлагает прогулку: всегда хорошее начало.