Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Расставшись с любезным хоббитом, Петунья нашла лавочку и раскинулась на ней, подставив лицо лучам теплого весеннего солнца, ибо нет ничего лучше, чем побездельничать, особенно когда все домашние дела переделаны. Конечно, ей еще нужно собрать по мешкам пшеницу, но она усиленно отгоняла от себя эту мысль – потом, попозже, вечером, а сперва лучше насладиться прекрасным воскресным солнцем. Впрочем, долго бездельничать она не умела. Не в характере Петуньи Эванс было бить баклуши, когда можно занять себя хоть чем-то. В качестве компромисса она вытащила из сумки одну из книг – это оказалась та самая разрекламированная господином Туком «Алая книга Западных пределов» – и раскрыла ее. Под красной тисненой обложкой скрывались слегка желтоватые тонкие страницы, покрытые уже знакомыми ей почти-английскими буквами – именно ими было написано название магазина господина Тука. Петунья полюбовалась красивой буквицей, украшающей первый абзац, погладила изысканные виньетки в уголках страницы и перевела взгляд на текст. Она быстро пробежала взглядом строки, посвященные создателям книги. Первым из них был указан почтенный хоббит Бильбо Бэггинс, чьему перу принадлежала повесть о его путешествии к горе Эребор и обратно, а также несколько переводов с эльфийского (о которых далее было сказано, что они не сохранились). Следующим значился его племянник Фродо, тоже Бэггинс, который описывал борьбу свободных народов Средиземья против того, кто был завуалированно назван «Властелином Кольца». После Фродо Книгу дописывали его друг и оруженосец, впоследствии ставший таном Шира, Сэмуайз Гэмджи и рыцарь Гондора Перегрин Тук. Они добавили исторические сведения о человеческих королевствах Арнор, Гондор и Рохан, пересказали беседы с Мудрыми и эльфами. А когда все свидетели великих событий Третьей Эпохи (так и было написано) ушли, то Книгу продолжали потомки Сэмуайза от его дочери Эланор Прекрасной. В один момент Книга была утеряна, и тогда ее заменили присланной из Гондора копией. Копию этой копии Петунья сейчас и держала в руках. Она еще раз перечитала имена и задумалась, не те ли это родичи, о которых упоминал господин Тук, что покинули мир и уплыли на Заокраинный Запад? Оставив эту мысль – что толку гадать, проще спросить, когда господин Тук приедет в следующий четверг, – Петунья перевернула страницу и погрузилась в чтение. Господин Бильбо Бэггинс писал легко и певуче, как будто не путевые заметки вел, а рассказывал сказочную историю. Возможно даже, что своему племяннику. «Все началось давным-давно, в одном далеком краю на востоке,» – прочла Петунья и перевела взгляд на карту на соседнем развороте. Немного поискав, она нашла сперва Хоббитанию, а потом и Шир – он лежал в уютной долине, окруженной горами и лесами, на самом западе континента. Река Брендивин текла по его восточной границе и, следуя вдоль тонкой ниточки ее русла, Петунья нашла Серые Гавани, откуда эльфы, по словам господина Тука, уплывали на Запад. – «Таких, как этот край, уже не сыщешь в наши дни. И был там город Дэйл. Ярмарки его славились на весь свет обилием разнообразных вин и фруктов, а народ жил в покое и процветании. Сей город стоял у врат в величайшее королевство Средиземья – Эребор,» – Эребор нашелся дальше к северо-востоку. Петунья провела пальцем прямую линию от Шира к Эребору и прицокнула языком. Путь лежал через великие Мглистые горы, пересекавшие континент с севера на юг, и огромную чащу Лихолесья, чуть выше которой, недалеко от Эребора, и в самом деле лежал город Дэйл. – «Цитадель Трора, Короля-под-Горой, могущественнейшего из правителей гномов. Трор правил дерзко и без опаски, уверенный в стойкости своего рода, ибо знал, что его дело продолжат сын и внук,» – Петунья усмехнулась. Кажется, господину Бильбо Бэггинсу очень нравились гномы. Иначе с чего бы такие славословия. Тонким чутьем опытного читателя она тут же заподозрила, что какой-то из упомянутых гномов будет играть большую роль в повествовании, но заглядывать вперед не спешила. Истинное удовольствие в том, чтобы читать историю шаг за шагом. – «Эребор… красота этого города-цитадели, построенного глубоко в горе, была поистине легендарной. Недра этой горы были полны богатства. Под слоем породы таились драгоценные камни, а золотые жилы словно широкие реки пронизывали скалу. В своем мастерстве гномы не знали себе равных. Они создавали изделия необычайной красоты: из алмазов, изумрудов, рубинов и сапфиров. И с каждым разом они погружались все глубже, все дальше в темноту, и там они обнаружили его – Сердце Горы, Аркенстон.» В этот момент ветер донес до Петуньи какой-то посторонний звук, и она, оторвавшись от чтения, прислушалась. Было немного похоже на человеческий голос, но – она легкомысленно фыркнула – голос? Здесь? Да здесь везде, куда ни пойди, только одна живая душа, и это сама Петунья. Больше этот шум не повторялся, и Петунья вернулась к чтению. Господин Бэггинс действительно умел привлечь внимание читателя! Она с удовольствием окунулась в жизнеописание порядочного хоббита, и вместе с ним испытала возмущение, когда его уютный мирок был нарушен вторжением сперва волшебника, а потом и гномов. Да не просто гномов, а тринадцати гномов! Главного среди них звали Торин. Сцена трапезы рассмешила ее до колик в животе, так сильно Петунья хохотала. Правда, после, отсмеявшись и утерев выступившие слезы, она представила себя на месте несчастного Бильбо и ужаснулась. Да она бы… она бы, наверное, сердечный приступ схлопотала после таких гостей! Но потом гномы воспитанно убрали за собой весь беспорядок и перемыли посуду, не утруждая хозяина, а затем, когда с трапезой было покончено, они достали инструменты, и даже у Торина в руках была маленькая арфа, и запели: – «За синие горы, за белый туман в пещеры и норы уйдет караван; за быстрые воды уйдем до восхода за кладом старинным из сказочных стран…» – вслух, напевно прочла Петунья, неосознанно подражая древним сказителям, и на мгновение она как будто услышала нежные переборы арфы и слаженный хор низких мужских голосов, поющий эти строки, и ее сердце сжала когтистая лапа невозможного – о, как бы она хотела услышать их на самом деле! Она попыталась напеть одно четверостишие, на тот мотив, что показался ей подходящим, но звук собственного голоса не ласкал ухо, и она бросила эту затею. Петунья позволила себе почитать еще немного – цель похода, озвученная Торином, снова заставила ее обратиться к карте, и она вновь ужаснулась тому, какое огромное расстояние им предстояло преодолеть! Это ведь был мир средневековья, никаких машин или поездов. Только лошади или, в случае хоббита, пони. А какой пони добровольно полезет по горам? Закончив чтение на том моменте, когда Бильбо, проснувшись по утру, бросился догонять своих попутчиков, позабыв про все на свете, включая носовые платки, Петунья убрала книгу в сумку и пошла домой. Пустой город провожал ее, маша ей ветвями деревьев и желая доброй ночи голосами птиц. Остановившись между каменных стражей, Петунья тоже пожелала ему доброй ночи и пошла по мосту. Ей все еще было боязно, но уже не так, как в первый раз. Как будто она привыкала. Она даже, шалея от собственной храбрости, порой бросала в пропасть взгляд-другой, пугалась, отворачивалась и снова обещала себе больше так не делать. До следующего раза. Вступив под сень прохода между скал, она снова обернулась, чтобы бросить последний взгляд – белый город, окрашенный лучами вечернего солнца, был особенно красив, и с этой точки на него открывался один из лучших видов. Всякий раз, когда Петунья смотрела на него, у нее дух захватывало, и казалось, что вот-вот по мосту проскачет отряд охотников, и кто-нибудь выглянет из караульной башни, чтобы поприветствовать их. И в тот момент, когда она снова фантазировала о том, каким же был город, когда в нем жили эльфы, из-за спины до нее донеслось: – В сторону! В сторону! – и, не успела Петунья среагировать, как на нее налетел кто-то, и они оба кубарем полетели вниз по дорожке! Петунья зашипела от боли и попробовала пошевелить руками и ногами. Кажется, они ее слушались. Краем глаза она заметила, что ограждение смотровой площадки совсем рядом с ее головой, и запоздало испугалась, поняв, что еще немного, и лететь им в пропасть. Далеко, но недолго. Кстати, а кому это им? На ней лежал кто-то тяжелый и теплый, но перед глазами Петуньи была только темноволосая макушка. Она потыкала человека пальцем. Тот зашевелился и с трудом приподнялся, оказавшись самой красивой девушкой, которую только Петунья видела. У нее были длинные темно-русые волосы, собранные в небрежную мальвинку, нежное румяное лицо и чудесные зеленовато-голубые глаза, как у русалки. Пухлые розовые губы шевельнулись, и Петунья вздрогнула. Мысленно рассердившись на себя – ну что ты зависла, как будто красавиц никогда не видела! – она сказала: – Я не расслышала. Повтори, пожалуйста? Красавица не рассердилась, только весело улыбнулась. – Я спрашиваю, ты в порядке? Ничего себе не расшибла? Я ведь кричала тебе, а ты чего? Продолжая беззлобно выговаривать Петунье за ее нерасторопность, красавица поднялась, отряхнула свою длинную темную юбку и протянула руку: – Встать можешь? Давай, хватайся, – когда Петунья послушно ухватилась, красавица легко, как будто ей это ничего не стоило, подняла ее и помогла встать на ноги. Она осмотрела Петунью со всех сторон и, кажется, осталась довольна. – Ну, вроде бы ты не пострадала. Мне очень жаль, честно, – и она изобразила неглубокий элегантный реверанс. Так, как будто была принцессой или даже королевой. – Я так торопилась на звук рога, что едва ли помнила себя. Кстати, я Сьюзан. А ты? И куда я попала? Это, – она со вздохом обвела рукой город и горы, – совсем не похоже на Нарнию.