Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Обратный путь показался ужасно длинным. Если бы не слабое дыхание, что едва заметно касалось щеки, Петунья бы подумала, что Сьюзан умерла. Дома она уложила Сьюзан на кровать и сразу же поставила вариться отвар из листьев ацеласа. Посаженные под окном несколько кустиков прижились. На придирчивый взгляд Петуньи они даже выросли немного больше, чем им полагалось. Пока жидкость в котелке кипела, она полистала книжку травника. Но из всего, что могло помочь ей в сложившейся ситуации, единственное, что она точно могла приготовить, это сварить сироп из цветов алфирина. Отщипнув один лепесток, она положила его на язык, и он растаял, как сахарный, оставив после себя приятный сладкий привкус. Слепленный вчера горшок, кстати, уже затвердел. Обожженная глина приобрела красивый терракотовый цвет, но сама посудина оставалась ужасно уродливой. Петунья вытащила его из огня и несильно постучала по стенкам, проверяя на прочность. Убедившись, что изделие рук ее не собирается разваливаться прямо сейчас, она переложила в него все собранные за эти дни комки слизи. Слизи было так много, что она заполнила горшок почти доверху, и Петунья подумала, что нужно бы сделать еще один. Затем ее мысли сделали небольшой шажок в сторону, а нельзя ли нарисовать на горшке руну или несколько, чтобы он тоже приобрел свойства расширенного пространства? Петунья так глубоко задумалась над этой нечаянной идеей, что только усилившийся запах отвара вырвал ее из раздумий. Кипящий в котелке отвар уже приобрел насыщенный изумрудный цвет. Шумовкой Петунья вытащила из него разваренные, ставшие полностью бесцветными листья. Оставив отвар остывать, в порыве вдохновения она налила ложку его в отдельную посудину, а потом положила туда немного слаймовой слизи. Вопреки ожиданиям, слизь не растеклась водой, а впитала в себя отвар, превратившись в зеленый, резко пахнущий камфорой гель. Протестировав его на своей руке, Петунья нанесла гель на виски, под нос и на грудь лежащей в беспамятстве Сьюзан, растерла остатками ей ладони и ступни и села рядом. Все, что ей оставалось, это ждать. Прошло совсем немного времени, и дыхание Сьюзан стало отчетливее, а ее лицу вернулась краска жизни. Еще немного погодя ее веки затрепетали, и она открыла глаза. Она взглянула на Петунью, не узнавая ее, и позвала слабым голосом: – Люси?... Позовите мою сестру… Люси, где она? Где я? Она попыталась подняться, и Петунья поспешила уложить ее обратно. – Все хорошо. Я Петунья, живу на ферме. Узнаешь меня? – Сьюзан несколько минут смотрела на нее, нахмурившись, потом медленно кивнула и назвала ее уменьшительным именем. – Ты упала в обморок. Я сварила тебе лекарство, нужно выпить. Одной рукой Петунья приподняла ее голову, а второй поднесла к губам кружку с отваром. Сьюзан с усилием сделала первый глоток, потом отвар принес ей небольшое облечение, и она выпила все остальное несколькими глотками. – Как ты? Что-то болит? – Да вроде нормально, – сиплым голосом ответила Сьюзан. Она попробовала приподняться, но бессильно упала на подушку. – Не понимаю… Петунья тоже не понимала. А ведь утром ничего не предвещало! Она снова подумала, не связано ли внезапное ухудшение здоровья Сьюзан с явлением пути в Нарнию, но времени обдумать эту мысль пока не было. Она перелила отвар ацеласа в термос и поставила у изголовья. – Пей, как понадобится, – велела она. – А я пойду соберу цветы алфирина для укрепляющего. Перед уходом она подложила больной Алую книгу, чтобы не скучала, и, прихватив сумку, ушла. Алфирин, как она успела заметить, рос только вокруг города. Выйдя из скального прохода, она сразу увидела впереди высокие стебли, усыпанные яркими желтыми цветами. Петунья повесила сумку на шею и стала обеими руками срывать цветы, сразу же отправляя их внутрь. За работой она позволила мыслям вернуться к тем вопросам, что сейчас одолевали ее. Первым делом она задумалась, не может ли Сьюзан быть одним из тех, кому нужна помощь? С одной стороны, она была совершенно точно жива. С другой, мистер Кори ведь не утверждал, что помощь потребуется только заблудившимся душам, вроде Лассэ. Он вообще использовал довольно обтекаемые формулировки. Но также сложно поверить, что Петунья – будем честны, не самая умелая и не самая отважная, – может чем-то помочь такой сильной и смелой Сьюзан, которая, к тому же, умеет много всего. Но даже если нужна ее помощь, то в чем? Починить ее кольца? Или… Следующая мысль была холодной и мерзкой, как слизняк за шиворотом. Петунья подумала ее и постаралась тут же забыть. Но забыть до конца не получалось. …помочь ей достигнуть столь любимой ею Нарнии… Проблема еще и в том, что не у кого спросить совета. С мистером Кори никак не связаться, а тот-кто-в-очаге по неизвестной причине притворяется отсутствующим. Хотя он точно там есть. Петунья чувствовала его присутствие в языках пламени. За раздумьями она собрала все цветы в округе и вернулась на ферму. Сьюзан дремала в постели. Открытая книга лежала у нее на груди, на одной странице был рисунок, изображавший маленького человечка в кромешной тьме спускающегося к берегу подземного озера. Услышав, как она вошла, Сьюзан приоткрыла глаза и снова задремала. Петунья не стала терять времени. Ножом отделила цветоложе от бутонов, а лепестки и тычинки сбросила в котелок. Затем сходила к колодцу за свежей водой, залила цветы, и повесила котелок в очаг. Когда вода закипела, Петунья добавила немного сока ацеласа и размешала. Дав немного покипеть, она сняла котелок и поставила на стол, накрыв крышкой. Настою требовалось дать настояться, прежде чем продолжить готовку. Не зная, сколько времени понадобится, она взяла книгу и села рядом, время от времени отрываясь от чтения и проверяя состояние варева. За чтением истории Феанора, который на страницах книги успел вырасти, жениться и даже сделать себе определенное имя как кузнец и ювелир, время текло незаметно. В супруги он взял дочь своего учителя кузнечного дела, которая и сама была прославленным мастером, только в скульптуре. Автор книги даже сделал небольшое отступление, расписывая, как хороши были созданные ею изваяния – совершенные настолько, что казались живыми. Петунья вспомнила семерых гномов в пещере и поежилась. Далее история закручивалась не хуже, чем в каком-нибудь викторианском романе. Во втором браке у короля успела родиться дочь, и его жена уже была беременна следующим ребенком. Но раньше, чем она разрешилась от бремени сыном, у Феанора и его супруги родился первенец, которому гордый отец дал весьма недвусмысленное имя – Третий Финвэ. Петунья еле сдержала рвущийся из груди смех. Надо же было такое придумать! Третий! Впрочем, успокоившись, она не смогла не согласиться, что определенная логика в том была. Логика, полностью игнорирующая любых младших братьев Феанора. За это время настой приобрел насыщенный янтарный цвет. Она тщательно отделила жмых и снова отправила котелок в очаг, попросив огонь уменьшиться. Настой варился, время от времени приходилось снимать с него пенку, пока он постепенно не уварился и не загустел. Петунья зачерпнула немного сиропа, принюхалась – ее ноздри уловили сладкий и свежий аромат, – потом попробовала, и его липкая сладость, окутав ее рот, подарила легкий прилив сил. Нотки ацеласа добавили сиропу немного бодрящей кислинки. От кровати раздался слабый голос: – Что это? Так вкусно пахнет… – Лекарство, – ответила Петунья, поднося к Сьюзан ложку с сиропом. – Вот, попробуй. Чудодейственное средство действовало прямо на глазах. Сперва ей снова пришлось помочь Сьюзан, придержав ее голову, но, выпив несколько ложек сиропа, она словно бы одним махом вернула себе силы и села на кровати. – Удивительно! – она поднялась на ноги и осторожно прошлась из одного угла в другой. – Удивительно! – Она взглянула на Петунью сияющими глазами. – Как тебе это удалось? Вдруг оказаться в центре такого внимания было и приятно, и неловко. Петунья смутилась, мол, ничего особенного, просто действовала по инструкции, только и всего, каждый сможет. Но Сьюзан не собиралась так просто оставлять этот вопрос. – Ха! Не имея таланта, можно даже стакан чая испортить! А сходу сделать лекарство, просто следуя рецепту? Нет-нет, не скромничай, дорогая Тунья. Я уверена, у тебя талант! Тебе обязательно нужно найти учителя. Если вдруг решишь отправиться в странствие, ты получишь от этого много пользы! Петунья вовсе не собиралась ни в какое путешествие. Но мысль, посеянная словами Сьюзан, накрепко засела в ее голове, чтобы однажды побудить ее к действиям. Остаток вечера прошел в привычных хлопотах. Полностью восстановившаяся Сьюзан приготовила ужин, и он, как всегда, был выше всяких похвал. Потом она заставила Петунью снова заняться дыхательными упражнениями, и сама к ней присоединилась. Во время тренировки ее тело окутала едва заметная зеленая аура. Петунья снова отвлеклась от практики, гадая, что же это за аура такая. Само собой, она опять не преуспела. Ночью ей приснился сон. Она сидит с пяльцами в руках, и ее пальцы все исколоты. Зато в матушкиных руках игла так и летает; словно птичка резко пикирует к канве, подхватывая добычу и вновь взмывает ввысь. А на белом полотне стежок за стежком расцветает прекрасная алая роза. Такая настоящая, что можно уколоться, если невзначай коснуться вышитых шипов. После обеденной трапезы они, сопровождаемые несколькими слугами, идут в город. На городской площади раскинули свои шатры заморские купцы и наперебой завлекают обещанием всяких диковин. Среди множества людей, что пришли повеселиться, ходят продавцы сластей и уличной еды, а на сколоченной из ящиков сцене выступают акробаты и шуты, неизменно срывая аплодисменты зрителей. В один момент она оказывается напротив лавки гномов. В книгах, которые она уже может читать, много рассказано об этих существах. Здесь они не менее фантастические, чем Эльфы с Запада. Ведомая любопытством, она входит. Перед нею оказывается прилавок, заставленный множеством металлических вещей, большинству которых она и названий-то не знает. За прилавком стоят манекены с доспехами и висят стенды с оружием. Она медленно идет вдоль прилавка, внимательно оглядывая все товары, поднимает глаза и внезапно видит гнома. Он сидит в глубине лавки, не обращая на нее внимания, полностью погруженный в свое занятие. Она тихо подходит ближе, боясь помешать. В руках у гнома просто кусок деревяшки и нож. Но под лезвием этого ножа деревяшка превращается в изящный гребень, покрытый затейливой филигранной резьбой, похожей на тонкое кружево, какое плетут только для королевского двора. Это невероятно. Это захватывающе. Когда гном заканчивает свою работу, она окликает его и говорит, что хочет научиться. Мгновение он смотрит на нее, как будто не понимает, что от него хочет человеческая девочка. Потом среди его густых усов проскальзывает усмешка. Он протягивает ей кусок дерева и нож и показывает, как правильно резать. Первая снятая ею стружка, неровная и короткая, заставляет ее сердце забиться от волнения и восторга.