Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

С фермой точно что-то происходило, и Петунья не могла понять, как это исправить. Картошка и капуста росли с той же скоростью, какой она от них ожидала. Кусты картофеля уже покрылись маленькими белыми цветочками, а капустные листья постепенно скручивались в кочаны. И только крохотные росточки помидор и огурцов продолжали оставаться без изменений. Они не росли, но и не погибали, как будто какой-то магией время для них остановилось. С семенами с фестиваля тоже все было в полном порядке. На кустах картофеля и клубники уже появились завязи, а на кончиках побегов тюльпана оформились небольшие, пока еще плотно сомкнутые бутоны. Они жадно пили воду и без жалоб внимали Петунье, которая немузыкально напевала свою любимую песенку про «садик». – Поёшь ты так себе, – Сьюзан, освобожденная по причине болезни от домашних забот, сидела на крыльце и скучала. Она не соглашалась с таким решением, потому что чувствовала себя вполне здоровой, но Петунья была непреклонна. Петунья пожала плечами. После вчерашних дыхательных упражнений живот все еще болел, но уже меньше, и вдобавок внутри нее поселилось какое-то душевное равновесие. По крайней мере подколки ближних пока ее не беспокоили. – Должен же быть во мне хоть какой-то недостаток, – высокомерным тоном парировала она и задрала нос. Сьюзан рассмеялась. Петунья тоже расхохоталась. Смеясь, она полила аптекарскую грядку. На ее взгляд, Сьюзан и в самом деле выглядела вполне здоровой. Как будто бы отвар ацеласа и сироп из алфирина исцелили ее, но все же ей казалось не лишним перестраховаться. – Чем сегодня займемся? Снова в шахту? Попробуем спуститься глубже? Вдруг там есть еще что-то покруче? – Ни за что, – Петунья убрала лейку и проверила импровизированный курятник. Она налила курочке свежей воды и досыпала зерна, а пока та угощалась, сунула руку в шалашик, пошарила там и вытащила крупное, еще тепленькое яйцо. – Сегодня должен приехать господин Тук. И еще мы договорились сходить к морю, не помнишь разве? – Кто такой господин Тук? Петунья рассказала про веселого торговца, что приезжает сюда дважды в неделю – по четвергам и воскресеньям. Когда же она упомянула, что это он одолжил Алую книгу, Сьюзан сразу загорелась желанием познакомиться с ним и обсудить роман. Увидев ее интерес, Петунья не удержалась и спросила, правда ли книга так хороша? Сама-то она успела прочесть не так уж и много, только до момента, когда главный герой решается отправиться в приключение, и судить книгу только по одному началу не очень серьезно. Под многословные хвалы сюжету и автору и пересказ наиболее запомнившихся Сьюзан сцен, они вышли с фермы и отправились к городу. Но, придя на место, выяснили, что пришли слишком рано. Город был пусть и тих, и нигде не было видно ни следа передвижного магазинчика дядюшки Бальбо. – Прогуляемся? – предложила Петунья, они свернули в большую галерею вдоль пропасти и пошли медленным шагом, поглядывая по сторонам. Они постояли у нижних водопадов, потом поднялись наверх и полюбовались прекрасной мозаикой в большом фонтане и простирающимся внизу парком. В каминном зале Сьюзан наиграла на арфе какую-то приятную мелодию, и Петунье под эти звуки привиделись танцующие перед троном пары. Но музыка закончилась, и видение исчезло вместе с нею. – Есть хоть что-то, чего ты не можешь? – пожаловалась Петунья. Они шли в сторону лазарета, потому что ей вдруг вспомнилось, что она хотела поискать полезные растения в саду. – Поживешь с мое, и тоже будешь многое уметь, – загадочно ответила Сьюзан. Петунья окинула ее взглядом, но внешне Сьюзан никак не тянула на пожившую свое женщину. Выглядела она лишь на пару лет постарше. Потом, загибая пальцы, посчитала, сколько Сьюзан могло быть лет, если судить по ее рассказу о детстве, и выходило, что лет на тридцать больше, чем самой Петунье. Сьюзан смотрела на нее со снисхождением умудренного прожитыми годами человека, явно не собираясь ничего объяснять, но Петунья пристально уставилась на нее и все же заставила снизойти до объяснений. – С тех пор, как я отправилась на поиски Нарнии, для меня прошло гораздо, гораздо больше времени. Она вытащила из мешочка свои кольца и покачала ими. Сталкиваясь друг с другом, кольца издали мелодичный перезвон. Они сияли прежним мистическим светом, но все равно не действовали. Сьюзан рассказывала уже, что кольца эти были сделаны из мистической пыли неким чародеем. Пыль ему передала фея-крестная с наказом уничтожить, но он ослушался. Желтое кольцо уносило за пределы мира, в таинственный Лес-Между-Мирами, а зеленое – позволяло человеку покинуть Лес и перейти в любой мир, какой только захочется. – Этот лес… – она вздохнула и прикрыла глаза, вспоминая. Голос ее зазвучал напевно, как будто она рассказывала легенду: – Повсюду, куда ни посмотри, высятся деревья. Их вечнозеленые кроны закрывают небо. Однако сквозь листву к земле пробивается теплый, ярко-зеленый свет. В этом бесконечном лесу бьет бесконечно множество ключей, каждый из которых – вход в другой мир. Это мирное и прекрасное место, столь восхитительное, что легко забыться и потерять самого себя. А потом вечно, вечно блуждать среди прудов и деревьев, пока, однажды, не сгинешь бесследно… Затем она рассказала, как чародей, создавший кольца, струсил и обманом вынудил двоих детей испытать кольца и отправиться в Лес. Оттуда они попали в мир, где ничего не было, и стали свидетелями рождения Нарнии. Петунья выставила перед собой ладонь, прося остановиться. В голове ее творился полный сумбур. Лес, пруды, двое детей, трусливый чародей и рождение целого мира – она ведь уже где-то слышала об этом! Она все крутила эти слова то так, то эдак, и ее, наконец, осенило: – «Племянник чародея»! – воскликнула она. Сьюзан растерянно смотрела на нее, явно не понимая, о чем идет речь, и Петунья поспешила пересказать сюжет когда-то прочитанной книги. Она говорила все быстрее и быстрее, захлебываясь словами, а брови Сьюзан взлетали все выше и выше. – Поразительно! – не сдержалась она и захлопала в ладоши, когда Петунья закончила свой рассказ. – Совершенно то, как я сама знаю эту историю! Миссис Керк съела яблоко и выздоровела. Из огрызка выросло дерево. Из дерева сделали платяной шкаф. Через этот-то шкаф мы и попали в Нарнию в самый первый раз! Может ли быть… – она замолчала, о чем-то задумавшись. Петунья ждала. Сьюзан хмурилась, но потом ее лицо просветлело, как будто она наткнулась на что-то крайне занимательное. Она ткнула Петунью в грудь указательным пальцем и провозгласила: – Думаю, мы из разных миров! Ты и я. В обоих мирах есть Англия, и была мировая война. Наша история может совпасть до мелочей, какие мы только сможем вспомнить, но! – Но? – Может, различие только в том, что в моем мире действительно существовал мальчик Диггори, которому однажды посчастливилось преодолеть границу между мирами. А в твоем – он просто персонаж книги. – Разве могут быть такие совпадения? – Петунья, честно говоря, сомневалась. У нее еще от фермы голова временами шла кругом, а тут уже какие-то другие миры. – О, в этом-то как раз никакой загадки и нет. Представь огромную, – она показала руками, – гору мыльной пены. В ней множество пузырьков, и все они соединены друг с другом тоненькой мыльной пленкой. И Сьюзан поведала ей теорию про то, как в огромной и бесконечной вселенной существует великое множество миров. Порой они пересекаются, но почти всегда существуют параллельно друг другу. Некоторые люди могут пересекать границы между ними и переносить из мира в мир предметы и знания. Поэтому то, что в одном мире реальность, в другом может быть вымыслом или сказкой. А иногда люди в одном мире видят в сновидениях мир другой, и, при наличии таланта, могут поведать своим собратьям об иных мирах с помощью картины или книги. Это имело смысл. – Допустим, – неохотно согласилась Петунья и скрестила руки на груди. – Но это вовсе не объясняет твои слова про поживи с мое. Разве мы не ровесницы? – Милое летнее дитя, – снисходительно проворковала Сьюзан и преувеличенным жестом потрепала Петунью за щеки. – Время в разных мирах течет совершенно иначе. Я столько путешествовала, что могла бы уже раза три состариться и умереть. Весь секрет моей молодости – вот тут, – и она похлопала себя по животу. – Все благодаря той «дурацкой» дыхательной практике, от которой ты пытаешься отлынивать. Если ты вознамеришься однажды присоединиться ко мне в странствиях, без нее тебе никак не обойтись! И Петунья пообещала себе, что с этого момента будет относиться к упражнениям со всей ответственностью. – Почему летнее? – вдруг спросила она. – Мой день рождения в сентябре. Сьюзан только закатила глаза.