Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

На подходе к ферме Петунья услышала какой-то шум. Она тут же кинулась домой, отбросив всякие мысли. Ворвавшись в ворота, она остолбенела. В ее отсутствие тут царило форменное светопреставление! Страшила со скоростью, которой позавидовал бы и вертолет, крутился вокруг своей оси и размахивал руками, не взлетая только чудом. При этом он безостановочно повторял своим невыразительным голосом одну и ту же фразу: «Прочь, глупая птица, прочь!». Его возмущение поддерживала Берта. Голубая курица, распушив перья и распахнув крылья, отчего тут же стала выглядеть раза в два больше, топталась на месте и издавала утробные звуки, сделавшие бы честь и динозавру. За нею, прикрыв глаза ушами, ничком лежал крольчонок. Его маленькое тельце содрогалось от ужаса. Виновник всего этого переполоха сидел на ограде курятника и с холодным интересом вивисектора взирал на происходящее. – Я должна была догадаться, – мрачно сказала Петунья, подходя ближе. Ворон поприветствовал ее громким криком, снялся с ограды и, заложив крутой вираж над фермой, уселся на крыльцо. Пугало сразу успокоилось и вернулось к своему обычному состоянию, проскрипев напоследок, что миссия выполнена. Курица же успокаиваться не торопилась, но стоило ее погладить, как она немного присмирела и села на землю, накрыв крольчонка всем своим телом. Когда порядок был наведен, ворон снова каркнул, привлекая ее внимание, и вытянул над крыльцом одну из своих трех ног. Из нее в подставленную ладонь упал уже знакомый фрукт: полупрозрачная фиолетовая звезда с золотыми искорками внутри упругой мякоти. Карточка из тумбы называла его «звездной каплей» и приписывала ему некие мистические свойства, но это было все. Никаких подробностей. – Ты что, думаешь, тут тебе ресторан? – проворчала Петунья, но беззлобно, ради порядка, и поставила перед вороном, как и прежде, две миски. Одну с зерном, другую – с водой. Ворон принялся угощаться, а она села рядом и задумчиво уставилась на сияющее под солнцем золотое оперение. Какое странное существо. Ее не отпускало стойкое ощущение, что эта птица была как минимум разумной. В книгах часто писали о том, как умны вороны. Они могут понимать отдельные человеческие слова и даже использовать простые инструменты. Петунья немного побаивалась этих черных птиц. Казалось ей, есть в них что-то потустороннее. А этот ворон явно куда умнее обычных. Понял же он полушутливое требование Петуньи платить за еду. Стоит посадить еще пшеницы. С таким прожорливым едоком никаких запасов надолго не хватит. Ворон деловито клевал зерно. Кстати, в кормушку Берты он своего клюва не сунул. Твердый клюв выбивал противные звуки из жестяной миски, и у Петуньи руки зачесались наделать новых мисок. Сомнений в успехе у нее не было. Сделала же она посох. Но сегодня – Петунья потянулась – сегодня ей было лень делать что-либо. Она накрутила себе рулетиков из лаваша, ветчины и сыра, заварила кофе – настоящий кофе! – и устроилась прямо на крыльце с Алой книгой на коленях. Найдя место, где она закончила читать в прошлый раз, Петунья погрузилась в приключения мистера Бэггинса в компании тринадцати гномов. Писал дальний родственник господина Тука живо и образно и не стеснялся использовать самые яркие краски для описания всего, что видел и встречал. Столкновение с тремя громадными троллями напугало Петунью, как будто ей самой грозило угодить в котел, а потом заставило рассмеяться, когда смекалистый хоббит затянул время до того, что тролли не заметили, как наступило утро. Сцена потрошения тролльего клада была выписана до того вкусно, что Петунья преисполнилась большой зависти: ей тоже хотелось эльфийский клинок! Это же невероятно удобно, что лезвие начинает светиться при появлении врага. Но вот встречаться с гоблинами – ни за что. С нее и слаймов достаточно. После встречи с троллями над маленьким отрядом, казалось, нависла невысказанная угроза. Что-то недоброе стояло в воздухе, и путешественники спешили. Их тревога и спешка передались через страницы и Петунье, и она торопливо проглатывала абзац за абзацем, но вот волшебник нашел верную дорогу, и Бильбо вступил под сень Последнего Домашнего Приюта. Петунье пришлось сделать передышку и, положив руку на грудь, попытаться угомонить взволнованно бьющее сердце. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, неосознанно повторяя показанные Сьюзан дыхательные упражнения, она снова взглянула в книгу. «На тот берег шел каменный мостик без перил, такой узкий, что пони с трудом могли по нему пройти», прочла она и задрожала. Продолжив читать, она убедилась – Сьюзан была права! В Алой книге и в самом деле описывается ее белый город. Тот самый, куда она ходит как к себе домой по делу и без. Чуть ниже Бильбо, как будто вспомнив, что пишет книгу, пояснил, что Последним Домашним Приютом этот город зовут путешественники, потому что за ним лежат дикие, полные опасностей земли. Но на языке эльфов этот город зовется Имладрис, а на всеобщем – Раздол. Петунья снова остановилась, закрыла глаза и опять подышала. Словоохотливый Бильбо Бэггинс, не жалея чернил, описывал красоты открывшегося ему города эльфов, и за каждым словом Петунья узнавала знакомые ей здания. Вот сторожевая башня, где она нашла книгу. А вот галерея вдоль пропасти. Во времена Бильбо никакой пропасти еще не было, и страшно вообразить, сколько веков прошло, прежде чем река прогрызла в скалах свое глубокое ложе. А дворец рядом с фонтаном – дом лорда Элронда, правителя этих земель. Петунья покраснела, когда вспомнила, в каком непотребном виде носилась по царским покоям. – Куррво? – спросил ворон. Его миска опустела, и он с требовательным нахальством ждал добавки. Петунья молча насыпала еще зерна. Она допила свой кофе и вернулась к чтению. И не смогла оторваться от книги, пока не прочла до конца всего приключения, которое мистер Бэггинс остроумно назвал «туда-и-обратно». Что это была за история! Гномы и гоблины, эльфы и драконы! Волшебное колечко, которое делало своего владельца невидимым. Драгоценный камень, из-за чьей красоты гномы, эльфы и люди были готовы перебить друг друга. История увлекла не только Петунью. В какой-то момент ворон оставил еду и пристроился рядом, и она стала читать вслух. – «Но ваш покорный слуга, несмотря ни на что, чувствовал себя счастливым до конца жизни, а жизнь его была на редкость долгой.» – дочитала она. На этом первая часть закончилась, а до конца Алой книги оставалось еще много страниц. Посмотрев на ворона, что тихо сидел рядом и как будто бы даже слушал, Петунья легкомысленно спросила: – Как думаешь, Курво, может, мне тоже стоит начать мемуары? Правда, кому будет интересно читать про то, как я сажаю картошку и рублю деревья? Эх, моя история и в половину не такая увлекательная, как у Бильбо. Ворон встрепенулся, захлопал крыльями, вытягивая шею, потоптался на всех трех ногах, будто разминался. Острым клювом он на удивление аккуратно ущипнул Петунью за край одежды и показал в сторону принесенного им фрукта. Звездная капля лежала на краю тарелки. Петунья почти забыла о ней, увлекшись книгой. – Конечно, я съем. Спасибо. Ворон каркнул, принимая ее благодарность, изобразил вежливый поклон и улетел. Остатки зерна Петунья высыпала в кормушку курицы. Взяв звездную каплю, Петунья принюхалась. Этот плод пах озоном и травами, что напомнило ей о лаборатории волшебника. Памятуя об эффекте, который оказал на нее предыдущий фрукт, она скинула с себя одежду, оставшись в одном нижнем белье, и жадно проглотила фрукт. Внутри ее живота вдруг возник ком тепла, и волны ошеломительного жара стали распространяться по всему телу, одновременно наполняя все ее мышцы энергией. Петунье захотелось броситься бежать неведомо куда, потому что иначе казалось, что она просто взорвется, переполненная этой энергией. И она сорвалась с места и побежала сперва к развалинам теплицы, а потом обратно. Но это было не то. Чувствуя ощущение какой-то неправильности, она остановилась, а потом, словно бы ведомая невидимым наставником, села на крыльцо и, закрыв глаза, стала дышать. Глубокий вдох животом и такой же выдох. Воздух, попадая в легкие, входит в кровь, и в этой свежей крови Петунья вдруг увидела мысленным взглядом множество сияющих капелек. Очевидно, это была та самая мистическая жидкость, о которой говорила Сьюзан. Но крохотные капельки не хотели сгущаться в одном месте и разбегались в разные стороны. Часть из них покидала тело Петуньи через кожу, буквально испаряясь. Тогда она, собрав всю свою волю, ужасным напряжением заставила капельки собраться в небольшой сгусток и повела их вниз, к пустому сосуду, который сейчас так явно ощущала в своем животе. Когда, наконец, ей удалось довести до сосуда одну, совсем небольшую, капельку, Петунья дрожала и была вся мокрая от умственных усилий. Но после первой удачной попытки у нее стало получаться все лучше, и, пока энергия звездной капли наполняла ее тело, Петунья вдыхала мистическую энергию вместе с воздухом и доводила ее до сосуда в животе. Когда прилив сил закончился, Петунья без сил откинулась спиной на стену домика. Она была вся грязная и потная, и уставшая, но вместе с тем – невероятно довольная. Внутри ее живота, чуть пониже пупка, источал слабое тепло небольшой шарик мистической энергии. И те крохотные капельки, которые сейчас попадали в кровь вместе с дыханием, сами собой притягивались к нему. И этот шарик, понемногу, потихоньку, становился все больше и больше. Петунья понятия не имела, что она такое сделала, но что-то ей подсказывало, что это было нечто очень, очень хорошее.