Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Ухо дернулось. Петунья подавила мимолетное желание ухватить его за острый кончик. – Высокий Народ – так младшие дети Творца называли нас, эльдар, – объяснил Фэанаро. – С течением времени многое было утрачено, включая даже память о нас. Но это, данное когда-то прозвище, сохранилось. Полагаю, его все еще используют те, кто не ушел на Запад. – Разве кто-то остался? – растерялась Петунья. Из того, что ей рассказал Лассэ, у нее сложилось впечатление, что эльфы ушли все. Никого не осталось. Фэанаро взял с подноса у проходящего мимо официанта тарелочку с канапе и предложил ей. Маленькие бутербродики выглядели как произведения искусства. Петунья ухватила за торчащую вверх шпажку одну штуку и сунула закуску в рот. – Разумеется, остались, – но за исключением этой короткой ремарки больше эту тему раскрывать он не стал. – Что касается моего титула, то я сын короля. Естественно, что в мире нет никого, кто имел бы прав на корону больше, чем я. И, поскольку, мы, эльдар, первые дети Творца, то естественным образом главенствуем над малыми народами. Одно время мы были старшими братьями и для вас, смертных, но вы давно уже решили жить своим умом. Что же до этих, – он кивнул в сторону веселящихся фей, – то они чтут древний порядок. Казалось, что о многом он умолчал. Но спросить Петунья не успела. В центре зала вдруг загрохотали, взрываясь, хлопушки, и во все стороны полетели разноцветные конфетти. Торопясь спасти закуски от неизбежности быть усыпанными блестящей мишурой, Петунья схватила две штучки сразу и запихала в рот. Когда взрывы отгремели, отовсюду раздались смех и аплодисменты. Толпа расступилась, открывая в центре зала небольшую группку наряженных в разноцветные ливреи тюленей. Животные несли инструменты, в которые они трубили и барабанили, немузыкально, но очень старательно. Когда внимание всех присутствующих сосредоточилось на тюленях, животные замолчали, и рядом с ними в вихре серебристых искорок появилась фея-крестная. Она взмахнула волшебной палочкой, словно подавала знак невидимому оркестру, земля под ее ногами задрожала, вспучилась, выгнулась горбом, и посреди зала сам собой вырос холм, а фея-крестная оказалась на его вершине, откуда ее всем было хорошо видно. – Внимание, внимание! – провозгласила она, и собравшиеся почтили ее аплодисментами. – Сегодня знаменательный день, когда мы вновь, как и прежде, можем собираться вместе в столь любимом нами Великом Зеленолесье! И все благодаря нашей гостье, леди Эльдалоттэ с фермы «Волшебный сад»! – она снова взмахнула палочкой, направляя на особенную гостью пучок света, и Петунья внезапно оказалась под прицелом множества нечеловеческих глаз. Феи смотрели на нее с любопытством и интересом, кое-кто излучал неприязненность, а кто-то не скрывал чувств, от которых бросало в дрожь. Она чуть было не попятилась, но Фэанаро вовремя придержал ее. – Давайте же поблагодарим леди за эту любезность! Разнообразные феи и волшебные существа разразились громом аплодисментов. Кто-то, не сдержав чувств, заорал что-то приветственное, и тюлени вновь затрубили, присоединяясь ко всеобщей какофонии. Когда шум немного стих, Петунья вклинилась посреди небольшой паузы и произнесла ответную, довольно коротенькую речь, главным образом о том, как она счастлива приглашению на этот прекрасный праздник. На этом официальная часть завершилась, и мадам Фаб Джи объявила о начале игры в фанты. Стоило ей сделать это объявление, как всеобщий интерес к Петунье сошел на нет. Петунья вздохнула с облегчением и угостилась вином, наблюдая за происходящим в зале. Стайка разноцветных феечек, чьи крылышки, вибрируя, заставляли воздух звучать подобно перезвону хрустальных колокольчиков, пролетели над головами гостей. В своих маленьких ручках они тащили старую сухую тыкву. Каждый, кто хотел принять участие, запускал руку внутрь и вытаскивал одно семечко. Петунья следила за тем, как феечки одаряют желающих фантами. Ей не удалось увидеть, чтобы хоть кто-то отказался бы поучаствовать. Учитывая, как много гостей собралось на празднике, Петунье было чрезвычайно интересно, что же случится, если фантов на всех не хватит? – О, не волнуйтесь, моя дорогая, – рассмеялась полная низенькая дама, оказавшаяся рядом с ними. На ее завитых как у барашка седых кудрях ловко сидела ведьмовская шляпа, украшенная цветущим плющом. А за ухом залихватски торчала волшебная палочка. Эта ведьма была не такой холёной на вид, как фея-крестная, но зато точно выглядела по-настоящему дружелюбной. – Эта старая тыква была специально зачарована Королевой Маб для таких вот торжеств. Благодаря ее чарам, в тыкве никогда не иссякают забавные фанты, – и она весело хихикнула, явно предвкушая удовольствие. – Кажется, для вас это не первое торжество? – осторожно спросила Петунья. Фэанаро участия в разговоре не принимал и просто стоял за нею. Как и обещала фея-крестная, его никто из собравшихся не замечал и не кидался выражать почтительность королю эльфов. Седовласая ведьма активно кивнула. – Последние полвека не пропускаю ни одного собрания. Но здесь присутствую впервые. Еще моя бабушка рассказывала, что однажды Великое Зеленолесье оказалось запечатанным, и никто не мог больше в него попасть, – она понизила голос и страшным шепотом уточнила: – А о судьбе тех фей, кто в то время был в лесу, ничего больше не известно. Петунья нервно икнула от неожиданности. А ведьма продолжила свой рассказ обычным тоном: – В то время королевам фей пришлось изрядно потрудиться, чтобы найти новое место для ежегодных сборищ. А теперь, благодаря вам, милочка, многие из нас смогут приобщиться великой древности! – И она отсалютовала Петунье бокалом шампанского. – Помона Спраут, моя дорогая, к вашим услугам. Имя оказалось невероятно знакомым, так звали преподавателя Травологии в Хогвартсе, и Петунья неосторожно уточнила этот вопрос. – Я так и думала, что вы не случайный человек в нашем мире, – ничуть не удивившись, прокомментировала профессор Спраут и прищурилась. – Откровенно говоря, я нахожу ваше лицо довольно знакомым. Вы ведь не учились у нас? Петунья смущенно покачала головой. – Не я, моя младшая сестра… – и прикрыла рот, чтобы не назвать имен. Профессор Спраут шутливо покачала пальцем. – Не нужно имен, дорогая моя. Я и так могу догадаться. Гриффиндор, шестой курс, симпатичная рыжая староста. Неудивительно, что она так талантлива. Раз уж в семье появилась фея… Тут к ним подлетели феечки с тыквой, вокруг зашумели, и внимание профессора переключилось на происходящее. Петунья тоже посмотрела в ту сторону. Один за другим стоящие рядом гости получали свои фанты, и вот тыква оказалась перед ней. Петунья оглянулась на своего спутника. Фэанаро кивнул, и она сунула руку в тыкву. Внутри она нащупала множество семечек, сухих и легких. Поболтав рукой, Петунья зачерпнула целую россыпь, но все лишнее тут же утекло, подобно воде, между пальцев, оставив в ее ладони только одно. Профессор Спраут подмигнула ей и тоже вытащила себе фант. Пока феечки несли тыкву дальше, она просветила Петунью относительно правил. Пусть игра и называлась «игрой в фанты», на самом деле она была совмещена с розыгрышем лотереи. Как только раздача фантов прекращалась, то семечки в руках гостей превращались во что-то. Большинство – в фанты с заданиями, которые непременно нужно было исполнить. Меньшая часть – в приз, который доставался счастливчику. А некоторые оставались без изменений, и кое-кто считал это тоже счастливым жребием. – Потому что порой фэйри ставят ужасно невыполнимые задания, – поделилась с ней профессор. Петунья тут же пожалела, что ввязалась в это. Вот подошло время, когда все фанты были розданы. Мадам Фаб Джи взмахнула палочкой на своем возвышении, и по всему залу раздались удивленные и разочарованные восклицания. Семечко в руках профессора Спраут лопнуло и превратилось в небольшой мешочек. Седовласая профессор распустила завязки и с интересом заглянула внутрь. Кончик носа ее подергивался, ловя запахи, и она издала торжествующий вопль, словно молоденькая ведьмочка, а не почтенная матрона. – Подштанники Мерлина! – воскликнула она. Ее лицо, обращенное к Петунье, разрумянилось, а глаза ярко заблестели. – Встреча с вами принесла мне удачу, моя дорогая! Смотрите, это же Paeonia Aglaophotis, или Аглаофотис Пионовидный! Если верить Диоскориду и его трактату «Поучение о травах волшебных, их свойствах и опасностях, ими влекомых» его цветок используется для защиты от демонов и колдовства, а из лепестков и листьев можно приготовить лекарство от магической лихорадки! Как давно я мечтала его вырастить! Петунья душевно поздравила ее. Как любителю цветов, ей был понятен энтузиазм профессора. – А что выпало вам, моя дорогая? – Семечко Петуньи осталось просто семечком. Профессор сочувствующе потрепала ее по плечу. – Не переживайте, а когда вернетесь домой, то… Не успела Спраут закончить свои объяснения, как на них налетел зеленый смерч в облике малолетнего шалопая Питера Пэна. Он с воплем «пойдемте танцевать, леди!» схватил Петунью за руки и увлек в какой-то странный, слегка безумный танец. Мелодию, под которую они плясали, издавало полдюжины волшебных волынок, парящих в воздухе и играющих сами по себе. – Это знаменитый ансамбль невидимых горских волынщиков! – прокричал Питер Пэн ей прямо в ухо, стараясь перекричать инфернальные звуки. – Большая редкость, что они согласились посетить собрание! Не знаю даже, что мадам Фаб могла пообещать им за такое выступление! Они плясали минут пятнадцать кряду, ни разу не останавливаясь. Обычно Петунья выдохлась бы уже после пяти минут, но в этот раз она превзошла саму себя и не останавливалась до самого конца. А когда музыка замолчала, Питер Пэн любезно привел ее на прежнее место. Не торопясь отпустить ее руку, он огляделся по сторонам, потом приблизился и прошептал на ухо: – Эй, леди, будь осторожна. Если тебя не съели один раз, это не значит, что про тебя забыли, – и, проронив эти зловещие слова, он умчался, радостно улюлюкая.