Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Петунья проводила его взглядом, чувствуя, как ладони холодеют, точно ее снова схватили те зловещие близнецы. Перед нею появилась тарелочка с канапе. – Поешь, – сказал Фэанаро, и она послушно набила рот маленькими бутербродиками. Противный страх отступил перед хорошей едой. Наевшись, она выпила бокал игристого, а в зале тем временем заиграла другая музыка. Куда спокойнее и гармоничнее, чем тот бешеный рил, под который она отплясывала с Питером Пэном. Фэанаро чрезвычайно церемонно предложил ей руку, и они отправились к танцующим парам. Перед тем, как вовлечь ее в круг танцующих, он сказал: – Если не умеешь, просто следуй за мной. Кое-что Петунья умела. Пусть этот танец ей был незнаком, ее умений хватило, чтобы двигаться в такт и не наступать на ноги партнеру. Они кружились по танцполу, время от времени к ним приближались другие пары и обменивались с Петуньей парой любезных слов. В основном ее благодарили за возможность вновь собираться в Великом Зеленолесье; порой интересовались, чем она занимается, а некоторые без зазрения совести напрашивались в гости. Когда с ними поравнялась профессор Спраут, весело отплясывающая с низеньким широкоплечим бородачом, она подмигнула Петунье и поздравила ее, потому что Питер Пэн не каждую девушку приглашает на свою дикую пляску. – Почему они не обращают на тебя внимания? – спросила Петунья. Ни один из тех, с кем она вела беседу, не замечал Фэанаро. – Потому что я так хочу, – получила она невозмутимый и слегка высокомерный ответ и снова окатила его завистливым взглядом. Они станцевали несколько кругов, после чего вернулись к шведскому столу и перекусили. Не спеша прогуливаясь по залу с бокалами в руках, они приблизились к небольшой компании музицирующих. У музыкантов были скрипки и флейты, арфы и маленький клавесин. Крохотный человечек, взобравшись на кочку, дирижировал импровизированным ансамблем с помощью волшебной палочки. – Готова поспорить, это тот самый профессор Флитвик, – прошептала Петунья своему кавалеру. Подумать только, встретить сразу двух профессоров Хогвартса за один день! – Тот самый? Петунья попросила его наклониться и, прикрыв рот ладонью, выложила ему все подробности, какие слышала от Лили, включая и теорию о его полугоблинском происхождении. – Моя сестра обожает его уроки. Фэанаро бросил мимолетный взгляд на маленького профессора – его оставили равнодушным и его магические заслуги, и сомнительное происхождение, – вместо этого он окатил Петунью странным взглядом. – Ты ее любишь? – спросил он. – Кого? – Твою младшую сестру. В ту ночь, когда ты защищала маленького синду, второй голос принадлежал ей, не так ли? Петунья поджала губы и отвела взгляд. Она молча смотрела как порхает в руках профессора Флитвика волшебная палочка, и в такт исполняемой музыке с ее кончика сыпятся разноцветные искры и звезды, а потом, наконец, сказала: – Люблю, конечно. Но это не отменяет того, что порой она невыносимая зараза. И вообще лучше меня во всем! – ей пришлось сдерживаться, чтобы не повысить голос, и вместо этого говорила все тише, но вместе с тем яростнее: – Она красивая, умная, веселая, все ее любят, у нее полно друзей и вдобавок она – волшебница! Как с таким можно мириться?! И она залпом допила вино. – Тебе и правда не следовало идти сюда одной, – со вздохом признал Фэанаро в ответ на ее тираду. Она покосилась на него. – Со всей твоей завистью феи сожрали бы тебя с потрохами. Но сперва вдоволь бы помучали, – пояснил он. – Для многих из них такие эмоции сравнимы с самыми вкусными яствами. Петунья поежилась. – Спасибо тебе, что сопровождаешь меня. Тут их плотным кольцом окружили любопытствующие феи. У Петуньи запестрело в глазах от их нарядов и вида, и голова немного закружилась. Возможно, им было просто любопытно посмотреть на нее поближе, но в свете только что состоявшегося разговора ей виделись в их взглядах плохо замаскированные жадность и голод. Пожалуй, только присутствие Фэанаро удерживало фей от того, чтобы сгрудиться вокруг Петуньи еще плотнее. А так между ними еще оставалось небольшое свободное пространство. – Ой, вам ничего не выпало, леди? – увидав сухое семечко, пожалела ее хорошенькая фея с гривой платиновых волос. Остальные тут же поддержали ее словами поддержки со всех сторон. Сориентировавшись в хоре их голосов, от которых начало звенеть в голове, Петунья вычленила главное – семечко следовало замочить на несколько дней, а когда оно пустит зеленый росток, посадить и хорошенько полить. – А потом? – спросила она. Феи хором вздохнули. А потом та, что первой завела беседу, развела руками: – А потом только ждать. До самого Дня всех духов. Даже Королева Маб не скажет, что может из него вырасти. Может, тыква. Может, что-то еще. Но может и совсем ничего. Петунья посмотрела на семечко. Так, получается, это еще одна лотерея? Кажется, эта тема была не самой приятной для фей, потому что одна из них, заложив над их головами лихой вираж, прощебетала, что видела, как леди танцевала с Питером Пэном. Феи снова загомонили, на все лады перемывая кости озорнику. И непоседа он, и шалун каких еще поискать. Да еще и почетную гостью потащил в свою дикую пляску. Но за их словами скрывалась знакомая ей зависть – похоже, профессор Спраут была права. Голоса фей становились все пронзительнее – они уже почти кричали, и Петунья скривилась от того, как эти звуки резали ей слух и отдавались болью в голове. Фэанаро обеими ладонями прикрыл ей уши. Стало немного легче. Феи уже позабыли о Петунье, своими пронзительными голосами они обсуждали не имеющие к ней отношения сплетни и слухи. Гам и шум от них становились все невыносимее, и Петунья обрадовалась, когда звонко и громко заиграли фанфары, а феи, наконец, притихли. Все разговоры тут же стихли, танцующие остановились, и взгляды всех гостей оборотились на дальнюю сторону, где возвышался королевский трон, сделанный из огромного цельного пня. Переплетающиеся между собой ветви были его спинкой, а два крепких изогнутых сука – подлокотниками. На сидении лежали звериные шкуры, а основание было покрыто нежным зеленым мхом. Фанфары продолжали трубить. Справа от трона распахнулись невидимые до сего момента двери, и в зал медленным шагом вошли двое. Фэанаро порывисто схватил Петунью за руку и сжал с такой силой, что она перестала чувствовать пальцы. Оглянувшись, она поразилась, как почернели вдруг его серые глаза, и с какой тоской он посмотрел на вошедших. Она тоже на них взглянула. То были мужчина и женщина. Оба высокие и черноволосые. Настолько прекрасные обликом, что ни люди, ни феи не могли с ними сравниться. Одежды мужчины были алыми, как кровь, на груди сияла вышитая золотыми нитями восьмиконечная звезда, а на волосах лежал золотой королевский венец. Его спутница куталась в богатый плащ из множества белоснежных птичьих перьев, подол ее платья, покачивался и искрился как морская пена, а корона ее, усыпанная звездами, была серебряной. Они тоже из Высокого Народа, подумала Петунья, но спрашивать поостереглась. Стоило этим двоим войти, как все присутствующие в едином порыве склонились в почтительном поклоне. А вдруг, не знать их личности ужасная грубость, если не преступление? Позади Петуньи кто-то прошептал, специально для нее, что этих двоих никто не видел уже много, много лет, и едва слышно назвал их имена. Петунья ахнула и торопливо прикрыла рот ладонью. Перед нею были король Финварра и его жена, королева Унах. Это об их пропаже печалилась фея-крестная. Король и королева величественно взошли на трон и взглянули с его высоты на склоненные головы перед собой. Петунья, почувствовав, что привлекает ненужное внимание, поспешила поклониться тоже. И только Фэанаро остался стоять. Взгляды короля и королевы остановились на нем. Королева слегка нахмурилась, будто не узнавала его, король же остался безучастным. Они кивнули Фэанаро и больше не смотрели на него, и Петунья вдруг почувствовала, как больно ему стало от этого равнодушия. – Можете подняться, – красивым, мелодичным голосом промолвила королева. Зашелестели одежды, в полной тишине феи выпрямились и уставились на пару на троне горящими глазами. – Долго же мы не видели наш народ, – продолжила она. – И дольше того мы не встречались здесь, в Великом Зеленолесье. Нам говорили, юная дева открыла вновь это место. Мы хотим ее видеть. Феи единым порывом повернулись и уставились на Петунью. Со всех сторон послышались шепотки «иди», «ну же», «королева зовет», а она замерла, ошарашенная таким вниманием. Фэанаро наклонился к ней и тихо велел подойти. Уверенность, сквозившая в его голосе, придала Петунье решимости, и она заставила себя выйти к трону и присесть в реверансе перед августейшими особами. Королева взирала на нее с легкой благосклонной улыбкой. Взгляд короля блуждал где-то, и, кажется, мыслями он был далеко отсюда. – Прими нашу благодарность, юная дева, – произнесла королева. В ее голосе слышались крики чаек и шум прибоя, вечно бьющего о подножия высоких скал. – Мы обязательно вознаградим тебя за оказанную нам услугу, но сперва… – королева поднялась и хлопнула в ладоши: – Игра в загадки! Королева выдернула из плаща несколько перьев и метнула их в толпу, и те, в кого она попала, вышли к трону. Королева повелительным жестом показала Петунье занять место среди участников игры. – Правила просты: тот, кто даст больше всего правильных ответов, победит и получит награду. Тот, кто даст меньше всего ответов, – тут королева посмотрела прицельно на Петунью, как будто говорила это специально для нее, – получит соответствующее наказание. Петунья оглянулась на своих товарищей по несчастью и заметила, что все они смотрят на нее, кто с сочувствием, кто со злорадством. Но Фэанаро, неизменно стоящий за ее спиной, положил руку ей плечо, и она приободрилась. Загадки загадывали все желающие. Первым из толпы гостей вышел высокий и тощий фэйри в одежде, сотканной из паутины и цветов, и высоким тонким голосом продекламировал: – Не увидать её корней, вершина выше тополей, всё вверх и вверх она идёт, но не растёт!