Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Петунье снился сон. В этом сне она сидела на крыльце, ощущая ягодицами твердые доски, а кожей – слегка влажный, холодный ночной воздух. Но над ее головой, закрывая от ее глаз ночь, висел раскрытый зонт. Ручка его была из розового дерева, стержень и спицы сияли серебром, а на туго натянутой ткани купола были нарисованы самые чудесные картинки, которые она только видела! Картинки постоянно сменяли друг друга, плавно и незаметно перетекая из одной сцены в другую. Присмотревшись, Петунья увидела там саму себя, что сидела на крылечке, и посмеялась. Потом картинка несколько раз сменилась, показав несколько сцен из ее жизни, пока не сосредоточилась на маленькой девочке, что с тоской смотрела вслед уходящему Хогвартс-экспрессу. Петунья моргнула. Маленькая Туни с поверхности зонта обернулась и посмотрела прямо на нее. Пока они глядели друг другу в глаза, картинка на зонте закружилась, и из разноцветных вихрей постепенно соткалась новая. Теперь, вместо железнодорожной станции, на зонте отображался сад и белоснежная беседка, чьи колонны оплетал вечнозеленый плющ. На столе были разложены книги и тетради, и маленькая Туни, чье скучное серое платьице сменилось ярким цветным нарядом, вдруг подмигнула своей большой сестре и отвернулась. Она взяла стило и под руководством матери стала выводить на табличке с воском тенгвы. Старательно, одну за другой. Петунья озадачилась. Разве она не видела уже этот сон? Как раз после него она научилась читать по-эльфийски. Картинка на зонте снова поменялась. Маленькая Туни вместе с матерью копалась на грядках в небольшом аптекарском огороде. Петунья смотрела на растения и непроизвольно узнавала: вот ацелас, а вон там цветет алфирин, и вокруг него кружат, возбужденно гудя, большие золотые пчелы. Узнала она и нифредил, чьи крошечные белоснежные цветы сияли ярко, как звезды, и алые, как кровь, цветы элгарана – наилучшее средство против ядов, несмотря на его зловещую славу. И этот сон она тоже видела. Картины на зонте продолжали меняться, показывая историю маленькой Туни. Вскоре ее любимая матушка заболела и умерла. Сад оказался заброшен, а отец привел в дом мачеху, отношения с которой, конечно же, не задались. Дочь первой жены торчала как бельмо на глазу, и мачеха капала и капала ядом в уши отца, пока тот, наконец, не продал дочь в черный храм. Из уютной комнаты маленькая Туни переехала в тесную, темную келью. Теперь она носила грубую рясу и проводила дни за разучиванием жутких гимнов, прославляющих смерть и страх. Спустя много лет в казематах под храмом она встретила особенного пленника. То был эльф! У него было лицо Финварры – живое и эмоциональное. Туни-из-Зонта, мечтавшая в детстве о встрече с эльфом, разговорилась с пленником. Несколько ночей подряд она приходила к нему, чтобы поговорить, а потом ее подвели к жертвеннику и вручили жертвенный нож. Эльф, распростертый на алтаре, улыбнулся и что-то сказал. Петунья вздрогнула, когда нож опустился вниз, стремительно и неумолимо, и воткнулся точно между ребер. Картинка вновь поменялась. Море обрушилось на белоснежный город из снов Петуньи. Огромные волны перехлестывали через крыши домов, круша здания и унося беспомощно барахтающихся людей. Только храм, чей серебряный купол обрушился вовнутрь, еще стоял посреди бушующей стихии. Присмотревшись, она увидела две фигурки на его стене – маленькая тащила на себе большую в бесплодной попытке спасти. Белая чайка пронеслась по поверхности зонта к храму, крикнула и, ударившись о темные воды, превратилась в маленькую лодочку. Изображение сменилось в последний раз. Огромная волна нависла над остатками храма. Девушка, крохотная на ее фоне, смотрела вдаль уплывающей лодочке, и по лицу ее, вперемешку с соленой водой, текли слезы. Потом она закрыла глаза перед ликом неотвратимой смерти, но, прежде чем море обрушилось на нее, в темноте всплыли слова: «ТЕБЕ СТРАШНО?» Петунья, следом за своим двойником с зонта, прошептала одними губами: – До безумия… И поверхность зонта захлестнула вода. Большая кружка внезапно появилась перед ней, и Петунья с визгом подпрыгнула на месте. – Испугал! – Прошу прощения, – Оле Лукойе покаянно прижал свободную руку к груди. Во второй он держал точно такую же кружку. А потом сел рядом с Петуньей на крыльцо. После той мимолетной встречи на танцах она, наконец-то, могла рассмотреть его поближе. Он был длинный и нескладный, с застенчивой улыбкой на густо усыпанном веснушками лице. Рыжая коса его была такой длинной, что он замотал ее вокруг шеи на манер шарфа. Но особенно внимание Петуньи привлекли медальоны с таинственными знаками, что в великом множестве были нашиты на его одежду. – Как тебе мой зонт? – спросил Оле Лукойе, прихлебывая ароматный напиток из кружки. Она перевела взгляд на зонт. На его куполе бушевало грозное море, целиком поглотившее огромный остров, как в легенде об Атлантиде. И где-то там, едва заметная среди бушующих волн, плыла крохотная белая лодочка с одним единственным пассажиром. Уже мертвым или еще умирающим. Петунья не любила истории с плохим концом. Она отвернулась от зонта и заглянула в свою кружку. Напиток в ней был сиреневого цвета и пах тоже сиренью. – Разве не говорят, что твой зонт показывает послушным детям хорошие сны? – Интересные, – вежливо поправил ее ночной гость, не заостряя внимания на том, можно ли причислять ее к послушным детям, и отсалютовал ей кружкой. – Интересные не значит хорошие. Давай, пей. Это вкусно! Петунья осторожно пригубила и почувствовала на языке свежий лимонный вкус с ярким цветочным привкусом. – И правда! Что это? – Сиреневое вино, – легко ответил Оле. Феи варили вина из цветов, что, если подумать, идеально им подходило. Не было никаких сомнений, что Петунья хочет этому научиться. И Оле легко согласился научить ее. В конце концов, она теперь тоже была феей, заявил он, и они выпили за это, громко чокнувшись кружками. Потягивая вино, Петунья снова посмотрела на парящий над ними зонт. Предыдущий сон с него уже пропал, и теперь он показывал инструкцию как варить цветочное вино. Ха-ха, как смешно и странно. И вообще, разве она не спит? Почему же этот сон кажется ей таким реальным? – Ты и правда спишь, – сказал Оле, словно подслушал ее мысли. – Просто мне было удобнее встретиться с тобой именно так. – Зачем? Он наклонил голову и посмотрел на нее, как будто решал, что ей ответить. Потом тряхнул головой и засмеялся: – За тем же, зачем я навещаю детей. Показать сон. Петунья передернула плечами, вспомнив историю, что началась как сказка о жизни принцессы, постепенно превратилась в кошмар и закончилась смертью главной героини. Особенно жутким было лицо героини, похожее на ее собственное. – Но зачем? Ответ ясности не привнес. – Потому что тебе нужно было его увидеть. – Оле запрокинул голову, допивая остаток вина, а потом добавил: – Ты бы и так его увидела. Я просто немного ускорил события. – Почему мне было нужно его увидеть? – Нет, Петунья Эванс так просто не сдается. – Кто так решил? Оле Лукойе, что показывает хорошим детям интересные сны, а плохим – ничего, пожал плечами. – Хм, никто? Бог? Судьба? Импульс Вселенной? Выбери любой вариант. С таким же успехом можно спросить, что такое сон в принципе. – Он взял из воздуха бутылку и налил в кружку янтарно-желтого вина, что пахло ромашкой и медом. – Для подавляющего большинства живых это просто способ отдохнуть и переработать полученные за день знания, опыт и ощущения. Для тех умельцев, что освоили осознанные сновидения, способ развлечься. Самые одаренные могут с помощью сна проникать в грядущее и предсказывать будущее. Или же путешествовать между мирами, как наш общий знакомый. От выпитого Петунья немного потеряла нить разговора и уцепилась за его последние слова: – Откуда ты вообще знаешь Онни? – спросила она и икнула. Оле Лукойе, который также откликался на имя Рейнир, наградил ее ослепительной, словно солнце, улыбкой: – Мы лучшие друзья! – заявил он, но Петунья все равно заподозрила, что сам Онни так не считает. Рыжий дух сновидений сжалился над ней и добавил к своим предыдущим словам: – Порой встречаются такие везунчики, которым во снах является их собственное прошлое, – и он посмотрел на Петунью таким взглядом, что не считать намек могла только полная дура. Ну или хмельная девушка, какой она сейчас и была. – Как интересно! – воодушевленно подхватила она, тоже допила свою порцию и с тоской заявила: – Хотела бы я тоже так… Оле Лукойе хихикнул и услужливо наполнил и ее кружку медово-ромашковым вином. На вкус оно было горьковатым и пряным, с отчетливым привкусом перезрелых яблок. Они сидели на крыльце и, попивая вино, смотрели, как на зонте еще одна Петунья варила вино. – Мне кажется, у тебя было полно одуванчиков, – сказал Оле Лукойе, когда и этот сон закончился. – Угостишь меня в следующий раз, хорошо? Он протянул руку и схватил зонт, заставляя его уменьшиться до обычных размеров, а потом сложил и сунул подмышку. – Ну, мне пора. Всегда приятно поболтать с новым другом, но прямо сейчас детки ждут свои сны. Он поклонился, приложив правую руку к сердцу, а потом исчез, бесследно растворившись в воздухе. Тут же ночь вокруг взорвалась нестерпимым металлическим грохотом и шумом, Петунья схватилась за уши, замотала головой и – упала с кровати.