Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Проснувшись еще до рассвета от сильного приступа голода, Петунья чувствовала себя совершенно больной и разбитой. Грызя морковь, она несчастно думала, что во всем виноват очередной сон. Всю ночь ей снился гибнущий в катаклизме остров. Его сотрясало от целой череды землетрясений, и огромные волны, выше самых высоких гор, вздымались вокруг, чтобы, в конце концов, захлестнуть его и навеки погрести на дне морском. В этом сне Петунья стояла на крыше здания, что было выше любых других, и оттуда она видела, как мечутся по улицам обезумевшие от страха люди, молят богов о спасении, которое не придет. А потом огромная трещина расколола город на неравные части, и многие жители сгинули в ней без следа. Когда же самая высокая волна подошла так близко, что на Петунью пролился соленый дождь из морской воды, чей-то невообразимо далекий и жуткий голос спросил… Петунья вздрогнула и обхватила себя за плечи. Одно только воспоминание о том голосе заставило ее вспомнить тот ужас, что пережила она во сне, и потому слова, что он спрашивал у нее, полностью изгладились из ее памяти. Наверное, это книга так повлияла на ее сны. Петунья читала до поздней ночи, торопясь закончить с этой историей, и потому успела узнать и про сожжение кораблей в Лосгаре, и про смерть самого Феанора в битве с ужасными огненными духами, и про тридцатилетний плен его старшего сына, того самого «Третьего Финвэ», после которого тот потерял правую руку и право на королевский венец… хватит! Она зажмурилась и помотала головой. Она не будет об этом думать! Петунья неприязненно покосилась на книгу и потянулась за новым бутербродиком, но ее пальцы поскребли только салфетку на дне. – Только это и не хватало, – расстроилась она, глядя на опустевшую бездонную корзинку. Помедлив, Петунья решила не готовить завтрак. Подходить к камину сейчас вообще не хотелось, уж слишком много невысказанных мыслей и незаданных вопросов крутилось в ее голове. И про корабли, и про размолвку с братом, и камни, и скорую смерть самого Феанора… да о многом! А самое главное, о том, как вообще дошло до того, что прекрасные и бессмертные эльфы стали убивать друг друга? Неужели нельзя было решить это как-то иначе? Без кровопролития? Но поговорить об этом ей было не с кем. Тот мужчина, что сопровождал ее на танцы, любезный и спокойный, заботливый и надежный, никак не вязался с явленным в книге образом обезумевшего от горя и ярости короля, идущего на пролом, не считаясь с потерями и чужими мнениями. Тот эльф, с которым она познакомилась, не стал бы разбивать даже ее кособокий горшок, слепленный буквально на коленке, не говоря уже о том, чтобы сжечь дотла прекрасные корабли телери. А еще этот его странный вопрос, любит ли Петунья свою сестру… Тут она решила, что больше не может об этом думать и с силой похлопала себя по щекам, пытаясь немного освежить забитую тяжелыми мыслями голову. В животе, которому не хватило волшебной еды, снова забурчало, и Петунья занялась дыхательными упражнениями. Вдох и выход, вдох и выдох – она так сильно сосредоточилась на том, чтобы следить как прибавляется в магистериуме белая тинктура, что потихоньку все посторонние мысли отошли на дальний план. Ей удалось сохранить это состояние и после тренировки, когда поливала огород и выпалывала сорняки вокруг яблони. И только когда достала из курятника свежее, теплое белое яйцо, прежние мысли навалились с новой силой, и Петунья, не сдержавшись, выкрикнула в пространство: – Почему все должно было случиться именно ТАК?! Прокричалась – и даже как-то легче стало. И сразу же она вспомнила, что не отправила Онни послание, как обещала. Возможно, форма яйца напомнила ей сюнь своими очертаниями. Зайдя в домик, Петунья взяла флейту и, приложив ее к губам, начала играть первые ноты связующей мелодии, но между слов о знакомстве с Туури вдруг пролезли пылающие в гавани корабли и – да что же это такое?! Кажется, ей нужно было отвлечься. Упражнения и дела не помогали, грязной посуды не было. Оставался один способ – Петунья взяла сумку и отправилась прогуляться. Она до сих пор не знала точных размеров фермы и какими еще ресурсами она могла похвастаться. Вот сейчас она это и узнает. Нет ничего лучше прогулки по неизвестному маршруту, чтобы прочистить голову от навязчивых мыслей. Она вышла из домика и пошла в сторону развалин теплицы. Поравнявшись с пещеркой у горной тропы, заглянула. С тех пор, как она обнаружила это место, тут появились жители. От света от кольца в пещере начался шум – шелест крыльев и писк потревоженных зверьков. Петунья сперва не могла понять, что происходит, а потом догадалась посмотреть наверх. Крик застрял у нее в горле, когда множество светящихся глаз уставились на нее. Трясущейся рукой подняв кольцо повыше, она разглядела несколько десятков летучих мышек, что гроздьями висели на потолке. Петунья выдохнула и сползла по стеночке. Она прикрыла кольцо, и вскоре зверьки успокоились. А когда Петунья тихонько поднялась и собралась уходить, мимо нее пролетела мышь и бросила к ее ногам круглый плод. – Спасибо, – Петунья растерялась и от растерянности поблагодарила зверьков. На свету плод оказался апельсином. Он был крупный, идеально круглый и равномерно оранжевый, без пятен гниения или червивых следов. А пах так, что во рту сразу же появилась слюна. Петунья подкинула апельсин в руке, словно мячик, и убрала в сумку. Она продолжила свой путь, миновала теплицу и, держась скальной стены, очерчивающей границы ее фермы, пошла дальше. За теплицей обнаружилось немало свободного места, заросшего деревьями и кустарником так густо, что пришлось достать топор и кое-где прорубаться силой. Свалив очередное дерево, Петунья обнаружила, что добралась до одного из углов фермы. Там, в естественном скальном углублении был устроен небольшой алтарь. На поверхности горизонтальной части имелось углубление вроде чаши для жертвоприношений, а на вертикальной плите были вырезаны какие-то знаки. Увы, от разрушительного действия времени и стихий текст оказался поврежден, и Петунья не смогла прочесть его. Под надписью был устроен светильник с углублениями для семи огней. Петунья на всякий случай еще раз пересчитала. Ровно семь. Семь свечей. Семь дней недели. Семь цветов радуги и семь гномов. Семь сестер-Плеяд… она была начитанной девушкой и без проблем могла подыскать достаточное количество предметов, которых было семь. Семь сыновей Феанора, например… тьфу! Поняв, что снова думает о книге, она с досадой пнула алтарь и пошла в противоположную от него сторону. Спустя пару часов блужданий ей, наконец, удалось выяснить, что еще находится на ферме, и примерно прикинуть ее размеры. С ее первоначальной оценкой они если и расходились, то не очень сильно. Ферма была и правда велика. Но кроме пруда недалеко от дома и реки, текущей ближе к лесу, в ней не было больше ничего особенного. Только множество деревьев и кустарника, а также разбросанные то тут, то там валуны и булыжники. Ничего загадочного, кроме алтаря. Но до него Петунье сейчас не было никакого дела. Вернувшись к домику, она помыла апельсин. Гладкая кожура легко очистилась, явив ее взгляду аккуратные красивые дольки, а когда Петунья сунула одну в рот, то зажмурилась от удовольствия. Апельсин был столь же вкусен, как красив и ароматен. Всего за пару минут от него остались только кожура и косточки. Кожуру она решила подсушить и сделать саше, а косточки помыла и положила в воду рядом с семечком тыквы. Будет прекрасно, если они прорастут – ей всегда хотелось вырастить деревце с нуля. Затем она выгрузила из сумки собранные во время прогулки ресурсы – в основном поленья, волокна и разнообразные семена. Несколько камней, собранные по пути, напомнили ей, что сегодня пятница. Петунья быстро проверила сундук. И правда. Белый кристалл в его крышке горел цифрой «три». Она недовольно щелкнула языком – с этими феями совсем забыла! Что же, раз других дел у нее нет, то она сходит в пещеры и поищет новый самоцвет.