Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Но у провидения, очевидно, были свои планы на сегодняшний день. Потому что у горного озера Петунья встретила гнома. Поначалу она, конечно же, приняла его за голема. В читанной до дыр «Истории Хогвартса» (у Петуньи был свой экземпляр, купленный ей в год поступления Лили на первый курс) големам и волшебникам, которые увлекались созданием искусственных помощников, была посвящена не одна глава. Ведь когда-то в школе преподавали целый курс по големоведению. А что еще ей оставалось подумать, когда она увидела, как на берегу озера, опасаясь подходить к воде, топчется и скрипуче причитает о потерянном сокровище каменная фигура? В буквальном смысле каменная. От носков тяжелых башмаков до макушки, лысой как коленка. Одежда и украшения, заплетенная в косу борода, выдающийся нос и массивное надбровье, скрывающее маленькие глазки, – все было каменным. Да еще такого привычного темно-серого цвета, вроде того гранита, из которого памятники ставят. За этот неполный месяц на ферме, общаясь со множеством невероятных существ, Петунья приобрела немного, самую толику, храбрости и безрассудства. Но даже этой толики ей потребовалось немало, чтобы подойти поближе и поздороваться. Когда они обменялись любезностями – что за опыт, спрашивать, как дела, у статуи! – и представились, выяснилось, что новый знакомец Петуньи вовсе не голем, а самый настоящий гном. Его звали Тис Черновлас, и когда-то он был весьма уважаемым торговцем. Петунья сразу же вспомнила свой сон, в котором маленькая Туни встретила на ярмарке гнома. Они выглядели похоже, хотя и не совсем. Может, внутри гномов тоже есть свои расовые различия? – Чем же вы торговали? – спросила она в рамках поддержания вежливой беседы. Она ожидала услышать – в соответствии с воспоминаниями из сна – про оружие и доспехи, на крайний случай про золото, драгоценности или другие металлы, но гном ее удивил. Господин Черновлас торговал книгами. Помимо торговли он также занимался книгопечатанием и издательским делом. И, вероятно, сам писал на досуге, такое впечатление сложилось у Петуньи. Стоило затронуть эту тему, как он разразился целой одой книгам. На одно только перечисление жанров, которые он издавал и продавал, ушло не меньше получаса. – …книги бумажные, книги каменные. На металлических пластинах и на воловьих шкурах. Даже на тростнике, который привозят с далекого юга! Дамские романы и героические летописи, справочники огородников и научные энциклопедии, записки о кругосветных путешествиях и сборники местных баек и анекдотов, – обстоятельно перечислял гном. Гулкий голос его был полон гордости. Но в конце концов, и дело, которым гном столь гордился, подошло к своему печальному концу. Как Петунье удалось выяснить благодаря осторожным расспросам, гномы жили сильно дольше людей, хотя и несравнимо с эльфами, и Тису Черновласу удалось не только дожить до победы над неким всеобщим врагом, что держал весь мир в страхе, но и увидеть закат эпохи. Один за другим опустели города эльфов – большая часть ушла на Запад, немногие оставшиеся затворились за волшебными стенами. Гномы, что всегда хвастались, де, кости их из горной породы, тоже понемногу стали хиреть. К тому времени сам господин Черновлас знал о происходящем только из обрывков разговоров, что удавалось услышать, – гномы, если не погибают в обвале или жестокой сече, продолжают жить. Пока не окаменевают, совсем не метафорически возвращаясь к истокам. Последним, что он слышал, это что в великих Морийских чертогах гномы провели магический ритуал, чтобы, подобно эльфам, отгородиться от внешнего мира. Но чем это закончилось… Каменный гном неуклюже пожал плечами. Он не знал. Он уснул. А когда проснулся, то обнаружил, что окаменевшее тело снова, пусть и не очень охотно, повинуется его воле и может двигаться. Он услышал Зов, что должен был привести его в Чертоги Махала (тут Петунья прикусила язык, чтобы не спросить, не по соседству ли они с Чертогами Мандоса). В последний путь он взял единственное свое сокровище и вот – потерял. Петунья взглянула на спокойную гладь озера. С этого ракурса в нем отражалось только бескрайнее синее небо. Потом оценивающе посмотрела на гнома. – Да уж, в вашем состоянии нырять не выход. В ответ гном затрясся и загудел. Петунья испугалась, что он сейчас развалится, а потом догадалась, что гном смеется. Отсмеявшись, гном прогудел: – Нельзя. Это наше священное озеро. Келед-Зарам по-нашему. На вашем, эльфийском, Нен Кенедриль. – И он рассказал Петунье легенду о том, как предок всех гномов, проснувшись под Мглистыми горами, долго шел на юг. У берега озера он остановился и, заглянув в него, в отражении увидел корону из семи звезд. Сочтя это видение благим знамением, первый король гномов основал рядом великое царство Казад-Дум. Гном смежил каменные веки и нараспев проговорил: – Непроглядна вода Келед-Зарама и льдисто холодны ключи Кибел-Налы, и дивно прекрасны были многоколонные чертоги Казад-Дума — в древности, до падения могущественных подгорных царей… Гном все говорил и говорил, и слова лились с его губ подобно песне. Петунья заслушалась, прикрыла глаза, и перед ее мысленным взором раскинулись просторные подземные чертоги, освещенные тысячами огней. Свет волшебных светильников отражался в искусно ограненных самоцветах, отчего подгорное царство было залито ярким светом, ничуть не уступающим солнечному. А множество гномов сновали туда-сюда, деловитые, словно пчелы, и, казалось, не было ни одного дела, которым бы они пренебрегали. Там были гномы-кузнецы и гномы-огранщики, скульпторы, камнетесы, шахтеры, горняки, воины, кладовщики… вот гном повис вдоль стены в люльке и, споро орудуя молотком и зубилом, выбивает на стене знакомый узор… а чуть дальше вереница гномов, груженных мешками с каким-то добром, спускается по винтовой лестнице без перил в самую глубь подгорного мира… Петунью вдруг пронзила безумная догадка. Неужели те пещеры остались от гномьего царства? Тут гном закончил свой рассказ, и чудесное видение развеялось. Петунья открыла глаза и по-новому взглянула на горы перед собою. Теперь она видела не просто горный хребет, а крышу великолепного дворца, где хранились бессчетные сокровища, и ее охватило нестерпимое желание как можно скорее снова войти туда. Гном громко вздохнул. Петунья перевела на него взгляд и увидела, как из его каменного глаза выскользнула слезинка. Подставив руку, она поймала ее, и капелька превратилась в маленький белый кристаллик. И Петунья, неожиданно для самой себя, ляпнула: – Давайте я нырну. Я же не гном, – и осеклась, сама поражаясь своей безрассудности. Кажется, это предложение ошарашило и гнома, потому что он немедленно согласился. Вода в озере, несмотря на припекающее солнышко, была такая ледяная, что Петунья почти сразу пожалела о своем поспешном обещании. Она сунула ступню на пробу и тут же выдернула. Но отказываться от собственных слов было стыдно, и она, как следует размявшись, сцепила зубы и полезла в воду. Священное озеро гномов было полно сюрпризов. Спустив ноги в воду, Петунья подтолкнула себя руками, отталкиваясь от берега, и сразу целиком ухнула в воду. И вынырнула, жадно глотая воздух, ошеломленная неожиданным погружением. Со стороны казалось, будто человеческая голова лежит на огромном зеркальном блюде. Спокойная гладь озера даже не колыхнулась от вторжения. Немного привыкнув к холодной воде, Петунья набрала полную грудь воздуха и еще раз погрузилась в воду. Открыла глаза, огляделась – свет солнца глубоко падал вниз, и в прозрачной чистой воде было видно, насколько это озеро пустое. В нем не было ни рыб, ни водорослей. Петунья вынырнула на мгновение, чтобы снова вдохнуть, и стала погружаться, перебирая руками вдоль стены, словно спускаясь по лестнице. Чем глубже она погружалась, тем холоднее становилось, но Петунья пока не чувствовала никакого дискомфорта – ни от холода, ни от недостатка кислорода. Это потом она узнает, что съеденные ею ранее звездные капли – чудодейственное средство, найти которое сравнимо с чудом, – очистили и закалили ее тело, сделав его более сильным и выносливым. Пока что она радовалась, что все так удачно складывалось, и спешила как можно скорее достигнуть дна. Петунья уже покинула зону, куда еще доставал свет солнца, и теперь полагалась только на свет своего кольца. Она все спускалась и спускалась, а дна еще не было. Она стала гадать, как глубоко это озеро на самом деле, и как скоро ей потребуется спешно выныривать, чтобы снова вдохнуть, как пальцами ноги задела внизу какую-то поверхность.