Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Петунье снова снилась та самая кузница. Как и в тот раз, когда она безрассудно сунула в огонь левую руку, вообразив себя отважным Муцием Сцеволой. Знакомый кузнец мерно бил молотом по наковальне, и искры, вылетающие из-под каждого удара, разлетались в стороны, превращаясь в сияющие золотые колеса. Одно такое проплыло мимо Петуньи, и она, не удержавшись, заглянула в него. Внутри колеса возвышалась высокая гора, вокруг которой парило множество странных птиц и взрывались фейерверки. Петунья присмотрелась и ахнула – это были не птицы! Это люди в странных длинных одеждах с широкими рукавами ловко летали, стоя на мечах, и всполохи чужеземной магии возникали то тут, то там. Кажется, это был самый разгар сражения. Узнать, кто победил, Петунье не удалось. Колесо, которое оказалось окном в другой мир, уплыло от нее и исчезло. Она сунула любопытный нос в еще пару окон, но потом ей наскучило, и она подошла поближе к наковальне. Встав неподалеку от мастера, она вежливо покашляла. Кузнец не удостоил ее взгляда, лишь на мгновение придержал молот и указал ей на высокий табурет неподалеку, а потом вернулся к работе. Петунья влезла на табурет и уставилась на наковальню. – И что ты тут делаешь? – спросил Фэанаро. Молот в его правой руке послушно плющил кусок металла на наковальне, а щипцами, зажатыми в левой, мастер ловко переворачивал заготовку то одной, то другой стороной. Как бы Петунья ни смотрела, она не могла понять, что же он делает. – Я дочитала, – сказала она. Фэанаро понятливо угукнул. В этот момент огонь в горне полыхнул так яростно, что отдельные языки пламени перескочили на фартук и руки кузнеца, но он просто смахнул их и продолжил работу. Наконец, он закончил. Отложил молот, сунул раскаленный металл в ведро с водой, и оттуда повалил густой пар. Потом он снял тяжелый кожаный фартук и большие рукавицы и принялся переплетать косу. – Полагаю, раз так, у тебя появились вопросы? Петунья болтала ногами и смотрела по сторонам, как маленькая девочка. Она была уверена, что эта кузница совсем не то, чем кажется, но не знала, как спросить. – Ну, ты же обещал, – она пожала плечами. – Но не сказал, когда. Кстати, что это за место? Король эльфов – а был ли он самом деле просто королем? – усмехнулся, но так, по-доброму. Словно она была несмышленым дитем, что простодушно спрашивало обо всем, что было на языке. – То, где маленькой смертной точно нельзя находиться, – ответил он. – Это место, где рождаются новые миры. А теперь – кыш, – он повелительно махнул рукой, Петунью резко отбросило назад, и она проснулась. Глядя в потолок, она услышала слова: – Я приду завтра, как закончу работу. Тогда и отвечу на твои вопросы. Петунья села и оглянулась на огонь в очаге. Но, как ни прислушивалась, не смогла уловить от него привычного ощущения присутствия кого-то грозного и всемогущего. Кажется, его и правда тут нет. Она фыркнула, упала на подушку и закрыла глаза. Но сон не шел, и Петунья взялась читать Алую книгу хоббитов. А когда утром зазвенел будильник, она неожиданно выяснила, что успела прочесть первую часть приключений Фродо. По телевизору сегодня шла «Королева соуса». Готовя немудреную кашу с овощами, Петунья вдоволь попускала слюнки на рецепт омлета – у нее были яйца и мука, но не было ни капли молока! Она даже прикинула, сможет ли купить его у Бальбо, но решила, что с хоббита станется продать ей целую корову. Которую совершенно негде держать. Праздно размышляя, что надо бы построить хлев – да и курятник нормальный поставить – Петунья проглотила завтрак, даже не заметив вкуса, помыла посуду и, взяв ведро, пошла собирать урожай. Стручки фасоли уже созрели и тяжело свисали с ветвей. Она сорвала один и, надкусив, раскрыла. На ладонь выпали несколько больших, блестящих бело-розовых фасолин. Такие красивые, что их можно было принять за драгоценные камни. Петунья бросила их в ведро и обеими руками принялась срывать стручки. Ведро заполнялось трижды – и одно она сразу опрокинула в новенький сундук с аметистом на крышке, а два продала. Последние стручки едва заполнили ведро на треть. Затем Петунья собрала клубнику. По всему было видно, что три урожая подряд истощили растения – ягод было не так много, как раньше. Петунья их сразу съела и облизала окрашенные сладким соком пальцы. И еще была пшеница. Вид аккуратный золотых колосьев, тяжело покачивающихся на ветру, напомнил Петунье старую детскую забаву «петушок или курочка». Она срезала несколько колосьев и, зажав их в кулаке, резко провела вверх. Спелые зерна сами собой посыпались в подготовленный мешок, и Петунья присвистнула, сама от себя не ожидая такой силы. Но дело пошло, и она даже принялась напевать какую-то песенку за работой. Громкий требовательный крик раздался с высоты, прервав ее. Небольшой плотный мешочек с размаху упал в мешок, заставив семена брызнуть во все стороны, а на крыльцо уселся старый знакомый, золотой трехлапый ворон. Он поглядел на Петунью и требовательно каркнул. – Да-да, сейчас, – Петунья вытащила плату и пошла в дом за мисками. По пути заглянула в мешочек – в нем лежали несколько круглых конфет, ничем не примечательных. Закончив с пшеницей, Петунья переложила вещи из старого сундука в новый, а потом выкатила на улицу большую кадку – наступило время стирки. Вскоре чистые вещи вновь украсили собой ветви деревьев, и Петунья уже привычно подумала о сушилке. Ворон наелся и прихорашивался на крыльце, чистил перышки клювом с таким видом, будто у себя дома. Петунья зашла в дом переодеться, положила в сумку пшеницы для Туури, и ушла. Ворон каркнул ей вслед что-то не слишком одобрительное, но она пропустила это мимо ушей. Еще не хватало слушать глупую птицу. Дядюшка Бальбо уже открыл свой передвижной магазинчик, и Петунья помахала ему рукой. Она забежала в библиотеку, и крохотная птичка с хохолком поприветствовала ее радостным чириканьем. Петунья насыпала ей зерна, сходила посмотреть на витрину и поспешила к торговцу, оставив за спиной звонкий стук, разносящийся среди книжных шкафов. – Я передал ваше письмо, сударыня, – сказал хоббит после всех приветствий, и у Петуньи потеплело на душе. Значит, ее письмо дошло до Сьюзан. Интересно, как ей понравится то, что там написано? Порадуется ли она успехам Петуньи или, может, решит, что ничего особенного? Хотя, о чем это она. Конечно, порадуется. Это же Сьюзан. Потом хоббит передал ей завернутый в полотенце кусок пирога: – А это от госпожи Тук. Уж очень ей пришлась по вкусу ваша клубника! Петунья приняла подарок и неловко улыбнулась: – Вы знаете, господин Тук, кажется, в прошлый раз я совсем забыла у вас про летние семена спросить. Может, у вас есть что-нибудь с собой? Конечно, у него с собой было. И не что-нибудь, а несколько десятков мешочков с семенами, которые он тут же красиво разложил на прилавке. – Вот, смотрите, сударыня, – и он приглашающе повел рукой, приглашая ее ознакомиться. – Лучшие хоббитанские сорта! Петунья склонилась над прилавком. Семена были рассортированы по виду – фрукты с фруктами, овощи с овощами, цветы с цветами, – а каждый мешочек аккуратно подписан, так что ее главной заботой оставалось выбрать. Она уточнила на всякий случай, какие культуры будут давать несколько урожаев, и сразу же определилась. Хоббит посоветовал ей кукурузу и подсолнухи, которые будут давать урожай вплоть до конца осени, и тыкву-сквош, немного похожую на горлянку. Сама она решила взять семена летнего блестника, на вино, и чернику. А еще жгучий перец, диковинные розовые дыни и карамболу, про которую доселе никогда не слышала. После покупок господин Тук вновь предложил ей кофейку. Сидя на скамейке под раскидистым деревом и слушая, как шумит внизу бурная река, Петунья, как бы между прочим, спросила, а не знает ли дядюшка Бальбо что-нибудь о некоем Феаноре? Хоббит нахмурил лоб, погудел себе под нос озадаченно, словно шмель, потом его лоб разгладился, и он сделал глоток кофе. – Вы, верно, про Фэйнора-Искусника говорите, сударыня. Знаю, как не знать. Легенды бают, великий мастер был, – и он выставил вверх указательный палец. – Много чего придумал – даль-камни, например, или свет-камни. Буквы, какими мы пишем, как говорят, тоже его придумка. Но в наших краях больше известен его внук… ммм… Запамятовал его имя… Господин Фродо, когда отправился в свое приключение, проходил через старое королевство гномов. И там были зачарованные двери, на которых стоял знак Фэйнора. Мол, врата эти сделали гном и эльф в дни великой дружбы. И как там было написано… – он задумался, потом посветлел и продекламировал: – Точно! Такая простая штука, но голову придется поломать. «Скажи «друг» и войди!». Это у них такой пароль был. А Петунья сразу вспомнила сияющие в лунном свете сломанные врата. – Келебримбор? – спросила она, и господин Тук важно кивнул. Вот оно как. Значит, не просто так на воротах сияла звезда. – А он чем был известен, вы знаете? – Книга заканчивалась легендой о судьбе второго из сыновей Феанора, и только крохотный абзац в послесловии упоминал об ужасной гибели его внука. Господин Тук покачал головой. – Как говорится, за что купил, за то и продаю, но господин Фродо писал, что это он сделал те самые волшебные кольца, из-за которых в Третью Эпоху весь сыр-бор случился. Три эльфийских, сколько-то там гномьих и человеческих. И даже вроде как имел отношение к тому самому, вражьему кольцу. Хоббит продолжал рассказывать, и с его слов выходило, что когда-то в мире волшебных колец было пруд пруди, на любой вкус. Но самыми важными были, конечно, те самые. Про них еще считалочка есть, сказал он, но не вспомнил. Слушая его, Петунья коснулась кольца с зеленым камнем, что сидело на ее руке как родное. А вдруг оно тоже из тех колец? Хотя, наверное, нет. С того дня, как она уронила его в камин и увидела выгравированное внутри слово, за ним не наблюдалось никаких волшебных свойств. Оно было просто красивое. Просто зеленый камушек, если приглядеться, стал чуть менее мутным. Но вряд ли оно волшебное.