Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Летняя ночь была хороша. После томительного зноя, что царил днем, пришедшая ему на смену прохлада темноты, пронизанная тысячами звезд, была словно глоток живой воды. Петунья запрокинула лицо, подставляя его освежающему ночному ветерку, и небесные созвездия приветливо подмигнули ей. Тут ей стало стыдно – она на ферме живет уже больше месяца, а до сих пор не знает не то, что созвездий, а даже звезд. Петунья решила, что обязательно, как будет время, попросит у Туури звездный атлас, или сама его найдет. Теперь-то уж, когда ей не нужно, словно безумной, собирать материалы, у нее появится немного свободного времени, ведь так? Дверь за спиной скрипнула. На пороге появился Оле Лукойе. В каждой руке он держал по большой кружке, доверху наполненной чем-то ароматным. Одну кружку он протянул Петунье, и она увидела свое неясное отражение в солнечно-желтом вине. – Сегодня не будешь показывать снов? – спросила она и отхлебнула. Язык окатило легкой, невесомой свежестью, наполненной солнцем, медом и луговым разнотравьем. Вкус этот напомнил ей кое-что забытое. – У меня же вино готово! – воскликнула она, потрясенная своей забывчивостью. – Вот я растяпа! Оле Лукойе хихикнул и отсалютовал ей кружкой. – А это оно и есть. Я тут немного похозяйничал у тебя, уж извини. У него была такая открытая и очаровательная улыбка, что Петунья даже не смогла рассердиться на самоуправство, хотя кому-нибудь другому не спустила бы. Она только сокрушенно покачала головой, как бы говоря, ну что уж тут поделаешь, и чокнулась с ним. Оле Лукойе приложился к своей кружке, ополовинил ее за один глоток, утер влажные от вина губы и ответил на вопрос: – Никаких снов сегодня. Мне лень. Петунья снова отпила, посмаковала яркий, летний вкус собственного вина. Она не могла не процитировать: – «Вино из одуванчиков – пойманное и закупоренное в бутылки лето». Точнее и не скажешь, да? Оле кивнул ей, затем прищелкнул пальцами, выхватил прямо из воздуха и поставил между ними тарелку с маленькими круглыми печеньицами. Петунья взяла одно. Оно растаяло на языке как кусочек сахара. Вкус печенья немного приглушил послевкусие вина, и Петунья сделала еще один глоток, намереваясь выяснить, как будут сочетаться их вкусы. – Хорошая ночь, не так ли, – мечтательно произнес Оле. Он откинулся спиной на стену домика, закинул одну ногу на другую и уставился на мерцающие звезды. Толстая и длинная коса его, свесившись с плеча, убегала вниз по ступенькам. – Люблю лето. Мне нравятся все сезоны, но лето для меня немного более особенное. Все вокруг… такое… – он поводил кружкой в воздухе, как будто пытался поймать нужное слово, и со смехом закончил: – Необыкновенное. Петунья не могла не согласиться. И для нее лето всегда было необыкновенным. Конечно, исключительно потому, что Лили возвращалась из своей волшебной школы, и тогда в их доме до самой осени воцарялся хаос. Чашки превращались в крыс, на плите кипело какое-то подозрительное варево, а из крана в ванной вместо воды выплывали мыльные пузыри. Все потому, что родители предупредили малолетнюю ведьму, чтобы волшебство творилось только в доме. Петунья боялась представить, как отреагировали бы их добропорядочные соседи на поющие цветы в палисаднике, или метлу, что сама собой прибирает задний двор. С наступлением осени Петунья всегда испытывала облегчение, что ее жизнь снова станет привычной и обыкновенной. А теперь она очень, очень далеко от семьи от дома. В этот раз волшебное лето обойдет ее стороной. Тут ее взгляд уцепился за рыжую косу, что пушистой змеей лежала рядом, и Петунья подумала, что, может, и не обойдет. Над их головами раздался шум торопливо бьющих по воздуху крыльев и возмущенно-радостное чириканье. Оле Лукойе вытянул руку, и на его указательный палец приземлилась крохотная птичка с хохолком. – Рейнир! – экспрессивно прощебетала она и захлопала крылышками, подняв небольшой ветерок. – Давно не виделись! Петунья сперва удивилась, а потом вспомнила. Они же друзья с Онни! Это естественно знать младшую сестру своего друга. Она с любопытством взглянула на встречу друзей, и ей в глаза бросилось, как лицо рыжего мага окрасилось нежной грустью. Ей стало неловко, что она подглядела столь интимную вещь, и отвела взгляд. – Ты опять ходишь по чужим снам? – продолжала птичка. – Я так и знала! Он весело рассмеялся, и грусть как будто привиделась Петунье, таким веселым он казался. – Ты и не представляешь, как на самом деле давно мы не виделись! Столько всего произошло. Я теперь не просто брожу по чужим снам. Я их показываю! Присоединишься к нам? Леди сварила вино из одуванчиков. Мы его дегустируем. Он подбросил птичку в воздух, та перекувыркнулась и приземлилась на землю уже в человеческом облике. Оле Лукойе, которого когда-то звали Рейниром, протянул ей кружку с вином, и Туури с видом бывалого выпивохи залихватски опустошила ее за один длинный глоток. – Вкуснота! Еще! Теперь на крыльце они сидели втроем. В реальности оно бы их всех не вместило, но это был сон, и крыльцо раздвинулось, так что никто не стеснял друг друга. – Вы давно знакомы? – спросила Туури между глотками. Оле покачал головой. – Мы познакомились только на прошлой неделе, на Цветочных танцах. Конечно же, стоило Туури услышать нечто новенькое и незнакомое, как она тут же засыпала его вопросами, и он в подробностях ответил на каждый. Со стороны они и впрямь выглядели как парочка закадычных друзей. – Кстати, – вдруг сказал Оле Лукойе и наполнил кружки по новой. Петунье стало немного интересно, останется ли завтра что-то в бочонке, чтобы угостить мистера Кори, или придется ставить новую партию, но она была не против выпить вино в такой приятной компании. Он поднялся и провозгласил: – Тост! За нашу следующую встречу наяву, леди! Петунья стукнулась с ними кружками, выплеснув немного вина на землю, а как выпила, сразу спросила: – Летний Двор устраивает свой праздник? Оле лукаво улыбнулся: – Вы знаете? – Петунья невнятно пробормотала, что слышала кое-что об этом, но он не стал переспрашивать. – Именно! Скоро наступит праздник Середины Лета – грандиозный пир, Летний Двор устраивает его каждый год в честь середины лета. По традиции, каждый приглашенный приносит на пир блюдо. И тот, чье угощение удовлетворит взыскательные вкусы Титании и Оберона, получит награду. Пир, конкурс блюд и награда – звучало интересно! Петунья любила готовить. Она тут же спросила, что за блюда побеждали в прошлые разы, и Оле Лукойе без запинки перечислил: – В прошлом году это были Цветущие Лишь в Сто лет Огненные Всполохи. В позапрошлом – Молочный Туман над Весенним Лугом. – Он назвал еще с полудюжины фантастических блюд, о которых Петунья могла сказать только одно – она поняла слова, которые были в их названиях, но совершенно не представляла, что за ингредиенты в них использовались. Она со смешком сказала: – Кажется, я пас. Может, мне и приглашения не пришлют. – Я бы не был в этом так уверен, – Оле слегка пьяно покачал пальцем. – Титания обязательно захочет переплюнуть Унах. Поэтому советую ждать приглашения и готовиться заранее. Петунье подумалось, что эта Титания была весьма неприятной особой. Идти на праздник к такой – то еще удовольствие. Как бы не заколдовали. – А можно отказаться? – на всякий случай спросила она и получила категоричный ответ. – Лучше не стоит, – на мгновение выпав из образа позитивного добродушного простака неожиданно серьезно ответил Оле Лукойе, а потом добавил: – Я пригляжу за вами, не волнуйтесь. Мы же друзья! Туури, уже совсем хмельная, ухватила его за шею, прижалась своей щекой к его и потребовала спеть. Они тут же затянули на два голоса какую-то дикую песню, причем на разных языках. Петунья, которой пришлось одновременно слышать и оба языка, и понимать смысл слов, чуть головную боль не заработала. Закончив одну, они затянули другую, а потом третью. Четвертая песня оказалась Петунье знакомой, и она присоединилась к певцам, сперва несмело, помня о своем паталогическом неумении петь, но никто не шикал на нее и не одергивал, и она осмелела. Так продолжалось до утра. Когда небо на востоке посветлело, пришла пора прощаться. Хмельная Туури сграбастала Оле Лукойе в свои медвежьи объятия и расцеловала в обе щеки. Потом проделала тот же ритуал с Петуньей, после чего, не с первого раза перекинувшись птицей, улетела. Они проводили ее, и Петунья сказала, ни к кому не обращаясь: – Первый раз вижу пьяную птицу в полете. Но Оле согласно хихикнул. – Мне тоже пора, леди, – он поклонился, уже начиная таять, но Петунья схватила его за руку, останавливая. Свободной рукой она осторожно толкнула дверь. За нею, нерешительно выглядывая из-за дверного косяка, стояла Афина. В своем рваном платье, босая, коротко остриженная. Как сиротка из работного дома. – Постой, Рейнир, – Петунья впервые назвала рыжего мага его настоящим именем, он разом стряхнул с себя хмель. – Я бы хотела попросить тебя об одолжении, – она поманила к себе девочку. – Можешь отвести ее домой? Она слишком крепко уснула и теперь не может проснуться. Афина смотрела на нее и улыбалась. – Ты догадалась? Петунья ласково погладила ее по волосам. – Ты же сама мне рассказала, помнишь? Оле Лукойе потрясенно округлил глаза, а потом вдруг склонился в очень глубоком, очень почтительном поклоне. – Богиня Афина, это большая честь для меня. – Он протянул ей руку. – Позволите сопроводить вас? Афина кивнула ему и вновь повернулась к Петунье. – Мириэль, твои слова подарили мне надежду. Знай, я всегда буду это помнить! Сейчас я мало чем могу отплатить тебе за твою милость, но прими мой дар, – она сказала Петунье наклониться и запечатлела на ее лбу поцелуй. Потом подмигнула: – Я все же богиня мудрости. Пусть мой дар поможет тебе в учебе. А теперь, до свидания! Если попадешь в мой мир, тебе всегда будут рады в моем Святилище! Они ушли в направлении восходящего солнца. Долговязый рыжий маг и босоногая девочка-богиня. Петунья смотрела им вслед до тех пор, пока могла разобрать их силуэты, пока глаза не заболели от слишком яркого света. Но она видела, что до самого конца Афина продолжала махать ей рукой. И все же, расставаться всегда так сложно.