Арка 5. Год первый, Лето, день шестой. Глава 105.
11 января 2025 г., 18:53
После сна все перед глазами расплывалось. Петунья поморгала, две слезинки стекли по ее щекам, и взгляд прояснился. Она утерла влагу с лица тыльной стороной ладони, а потом бессильно уронила ее на свободную сторону кровати. Там никого не было. Ладонью она ощутила остаточное человеческое тепло, но маленькая богиня уже ушла.
Петунья провела языком по губам. На них еще оставался привкус одуванчикового вина. Опять этот сон наяву.
Она полежала еще немного и решила, что пора вставать. Но едва попыталась подняться, как в тот же момент рухнула обратно – все мышцы свело судорогой, а следом пришла волна боли. Петунья только и могла, что хватать ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Когда приступ прошел, она задалась вопросом, что же это было. Еще вчера все было нормально, когда они вернулись из пещер. Она даже успела немного попробовать себя в резьбе, освоила простенький узор, и собрала целую каплю красной тинктуры.
О, может, в этом и дело? Тогда она знает, что нужно делать.
Петунья зашипела, осторожно устраиваясь в постели поудобнее. Не сразу, но у нее получилось вытянуть небольшую прядь белой эссенции из магистериума и распространить ее по всему телу. Прохлада пронеслась по мышцам и сухожилиям, унося с собой боль. Не полностью, но то, что осталось, можно было терпеть.
Только тогда она смогла подняться и привести себя в порядок.
После ночи активных возлияний хотелось есть. Причем именно есть, чувствовать вкус и запах еды, а не просто усмирить позывы голода медитацией. Петунья привычно сунула в рот большую редиску, прямо целиком, пока готовила немудреный, но очень сытный завтрак. За едой ей вспомнились чудесные хлебцы-лембасы. Она с тоской подумала, что вот их надо научиться печь. Они такие сытные, что с ними никакой голод не страшен. Жаль только, что ни рецепта, ни других запасов она не находила.
Утолив голод, Петунья подошла к изуродованной ее вчерашними экспериментами стене. Провела рукой, чувствуя под пальцами выпуклости рисунка. Сперва неровные и шершавые, а затем все более гладкие и аккуратные. Даже на вид последние элементы были точно такими же, как в книжке.
На полу под стеной лежала неубранная вчера стружка. Петунья неодобрительно поцокала языком, сходила за совком с веником и все подмела.
Она вышла на улицу. Окинула ферму взглядом, но белого оленя нигде не было видно. Впрочем, пока он не трогал огород, Петунья не собиралась его в чем-то стеснять. В конце концов, он зверь вольный (пока отец не сказал ей, что нужно с ним делать), пусть ходит где хочет.
К слову, об огороде. Он процветал. Особенно привлекали взгляд крупные, с баскетбольный мяч, бледно-желтые плоды дыни. Они лежали на земле среди зеленой листвы и всем своим видом обещали еще немного подрасти.
После забот о грядках, Петунья проверила мастерскую. Рабочих, которые чинили бы ее, нигде было не видать, а здание, тем временем, стало выглядеть менее разрушенным, чем вчера. Стены больше не зияли дырами, а в незастекленное пока окно она увидела угол полусобранной печи – рядом лежали камни и стояло ведро с раствором, которого Петунья точно не готовила.
И вот, все дела были сделаны, и весь дальнейший день оказался полностью свободным. Казалось бы, красота! Делай что хочешь. Хочешь – иди рыбачь, а хочешь – иди купаться, благо, самое настоящее море совсем недалеко. Но Петунья не была бы Петуньей, если б не нашла, чем заняться. Она сделала небольшую уборку, потом постирала, вычистила курятник, вырубила починенным топором разросшиеся кусты и из нарубленных ветвей сплела новый шалашик, побольше. Под старым Берта с Финвэ больше не помещались.
За работой она вспомнила про вино. Подняв крышку с бочки, она рассмеялась. Бочонок был почти наполовину пуст. Ну и горазды же они пить! Петунья зачерпнула кружкой напиток – он был точно такой же, как во сне, медово-желтый, сладкий и солнечный. И на вкус тоже.
Оставшееся вино она разлила по бутылкам. Затем выбрала из поленницы кусок дуба, выстругала из него несколько пробок. Первая вышла довольно неказистой, а последняя получилась прямо загляденье. Часть бутылок она убрала в шкаф, а остальные отнесла в ящик для продаж. Оставалось надеяться, что мистеру Кори ее первый опыт виноварения придется по вкусу.
Пока она ходила туда-сюда с бутылками в обнимку, ей пришла в голову интересная мысль. А ведь, когда этот год пройдет, она может открыть магазин с самодельными цветочными винами! Надо только выяснить, не будет ли это нарушением Статута. Петунье не хотелось бы иметь проблемы с магами.
Пустой бочонок она вымыла и выставила на улицу, чтобы высох на солнышке. Пока отмывала сусло со стенок, задумалась, из чего варить в следующий раз: из тюльпанов «Звезда Востока» или блестников, которые должны расцвести завтра? Впрочем, пока что это были лишь теоретические раздумья. Сахара все равно не хватало. Нужно будет купить.
Планируя список покупок на завтра – интересно, не обиделся ли милый хоббит на то, что она не явилась в урочный час? – Петунья зацепилась взглядом за свою аптекарскую грядку. Алфирин буйно цвел, оправдывая свое название «Вечноцвет». Не удержавшись, Петунья отщипнула желтый лепесток и сунула его в рот. Сладко! Рядом скромно цвел трубочник. Его нежные белые цветы, собранные в зонтик, покачивались на ветру. Увидев его, Петунья кое о чем вспомнила. И смутилась. Потому что напрочь забыла о собственном обещании.
Еще весной она пообещала дядюшке Бальбо собрать листьев трубочника. Пообещала, и забыла. А он, как воспитанный джентльмен, не стал ей напоминать об этом.
Снедаемая виной за свою забывчивость, Петунья схватила сумку и понеслась в город, чтобы собрать листьев. До завтра есть время, она еще успеет!
К ее счастью, трубочник цвел и летом. Выбежав к городу, Петунья зорким взглядом увидала растущие тут и там белые зонтики цветов. С помощью ножниц она быстро и аккуратно срезала с ближайшего стебля длинные листья, убрала их в сумку и перешла к следующему растению. Они росли достаточно плотно, и Петунья просто переключалась с одного к другому, потом к третьему и так далее.
Сбор листьев захватил ее с головой. Отчасти из чувства вины перед добрым хоббитом, отчасти потому, что она не очень умела бездельничать.
Однако, даже с головой уйдя в работу, Петунья услышала чужие шаги. Они гулким эхом раздавались среди пустого города.
Она бросила щелкать ножницами и выпрямилась во весь рост, прислушиваясь. Казалось бы, здесь не должно быть никого, кроме нее и Туури (Петунья уже успела забыть о тех душах, что приехали на поезде), но девушка-птица обычно не покидала библиотеки. Петунья замерла, слегка испугавшись. Потом стряхнула с себя робость, раскрыла ножницы и перехватила их на манер ножа, готовая, если что, пустить их в дело.
Вскоре она увидела незнакомца. Он спустился по лестнице на круглую площадь и остановился, оглядываясь. Потом заметил ее и вскинул руку в дружелюбном приветствии. Издалека нельзя было разглядеть кто он таков, но в любом случае этого черноволосого мужчину в одежде странного покроя Петунья видела впервые.
Он сам решил подойти к ней и легко, не глядя на пропасть, перешел мостик. Петунья оставалась на месте и ждала. Только на всякий случай спрятала за спиной руку с ножницами. Наблюдая за тем, как он двигался, она ощущала легкое дежа вю, и это заставляло ее чувствовать себя странно – она точно его не знала.
Он был высоким. Не настолько высок, как Фэанаро, но точно не ниже Лассэ. Несколько кос, скрепленные серебряными узорными зажимами, спускались ему на грудь и за спину. Похожими узорами были вышиты края широких рукавов и подол его верхней одежды, похожей на халат. А поверх широкого черного пояса висела перевязь с мечом.
– Рад видеть вас в здравии, добрая госпожа, – сказал он, подходя ближе, и подарил Петунье легкий приветственный поклон.
А, так вот кто он такой, поняла Петунья. Видимо, это и есть тот новый посетитель библиотеки, что помог Туури отнести ее на ферму. Она посмотрела ему в лицо. Его серые глаза смотрели с легким прищуром, как будто он слишком долго вглядывался вдаль, а красивое гладкое лицо будто бы никогда не знало бритвы.
– Я очень благодарна за вашу помощь, хоть мы и не знакомы, – она поспешно сложила ножницы и изобразила вежливый книксен, что в брюках, конечно, смотрелось очень странно.
– Не стоит кланяться, не стоит, – он протянул к ней руку, помогая подняться. Теперь он стоял совсем близко, вблизи его облик казался совсем эльфийским, но Петунья никак не могла разглядеть какой формы у него уши. – Позвольте представиться. Меня зовут Индильзар.
Петунья пропела положенное «рада знакомству» и представилась сама. Туури не говорила, упоминала ли она ее имя этому человеку или нет, но он и глазом не моргнул, когда она назвалась Мириэлью.
Представляться этим новым именем становилось все проще и привычнее.
