Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Пока Петунья возилась с огородом, дядюшка Бальбо уже приехал и разбил свой передвижной магазинчик на обычном месте. Петунья увидела его издалека и так обрадовалась, что узкий мостик, что пугал ее до икоты вначале, перелетела одним махом, даже не заметив раскинувшейся под ногами пропасти. – Ох, и не чаял я вас больше увидеть, сударыня, – приговаривал хоббит, заваривая им кофе. – Четвертого дня, с утра, как собирался к вам, было мне предчувствие, – он оглянулся и, понизив голос, со значением прошептал: – Нехорошее. Петунья поежилась и приняла из его рук чашечку с кофе. Но от вопроса не удержалась. – О чем же? – также тихо спросила она. – Об опасности! – Незамедлительно ответил господин Тук. Они сели вдвоем на свою обычную скамейку под раскидистым деревом, и он заговорил: – Мы, сударыня, хоббиты, обычно в такое не верим. Мы народ простой. Свой дом, огородик, кружка пива вечером в пабе – самое то. Сказки любим послушать, это да. Но самим во всяких волшебствах участвовать – ни за что. Но в нас, Туках, капелька эльфийской крови есть, и иногда, сердце как прихватит! – иллюстрируя свои слова, он положил руку на грудь и с силой жал пальцы в кулак. Закончил свою речь он более обыденным тоном: – Вот я и подумал, ну что за ерунда. Нет ничего более мирного, чем земли, на которых раньше жил Высокий Народ. А когда вы так и не появились, хотя никогда не пропускаете визита старика Бальбо… – он покачал головой и залпом опрокинул в себя кофе. – Было же? Петунья тут же вспомнила ужасных близнецов. И, видимо, это отразилось на ее лице, потому что хоббита передернуло, он залпом опрокинул в себя кофе и скрылся в повозке. Вынырнул он оттуда с небольшой металлической фляжкой и снова поставил джезву на огонь. – «Золотой Смауг», – с гордостью продемонстрировав выгравированный на фляжке узор в виде дракона, сказал он. – Лучший виски, какой гонят в Новой Хоббитании. Он выдернул пробку, и из горлышка фляжки во все стороны распространился резкий, сладковатый аромат. Петунья принюхалась и ощутила нотки цитрусовых, тушеных яблок и земляники. Из этой фляжки дядюшка Бальбо плеснул себе в кружечку немного. Он и Петунье предложил, но она сразу же отказалась. Одно дело цветочное вино – оно легкое, лишь самую чуточку кружит голову и быстро выветривается. Готовности же к таким крепким напиткам она в себе не ощущала. Но с любопытством заглянула в чашку. На дне ее плескалась красноватая жидкость, внутри которой то и дело вспыхивали в лучах солнца золотые искорки. – О, это золотые пылинки, – Бальбо не удивился. – Потому «Смауг» и золотой. Владелец вискокурни, старый пройдоха, всем, кто готов слушать, рассказывает, что настаивает свой виски на чешуе дракона, ведь она была целиком покрыта золотом. Вот мелкие частички и попадают в напиток. Но, – с усмешкой заключил он, – разумные хоббиты знают, что все это сказки. Тело-то Смаугово так из озера и не достали. Глубоко, да и тяжелый он был, зараза. Тут в джезве забурлило. Бальбо снял ее с огня и осторожно подул на поднимающуюся шапку пены. Когда пена спала, он разлил кофе по чашкам и пригубил из своей. По его лицу тут же разлилось выражение блаженства. Хоббиты, как говорилось в Алой книге, всем алкогольным напиткам предпочитали пиво и эль, да яблочный сидр. Но, видно, кофе с виски тоже пришелся им по вкусу. Петунья совсем не удивилась, узнав, что виски гонят на экспорт. Помимо «Золотого Смауга» в той вискокурне варились и другие сорта, не такие премиальные, но тоже пользующиеся большим успехом у всех соседей Новой Хоббитании. Дядюшка Бальбо очень гордился своей родиной, и потому, стоило только спросить, разлился соловьем про то, как мирно и спокойно живется хоббитам. И что все их соседи тоже такие же мирные люди, хлебопашцы да торговцы. Никто не бряцает оружием и не развязывает дурацкие войны по всяким глупостям. А если вдруг найдется какое сокровище, то его сразу несут маттом. В музей, то есть. – Дел как будто других нет, кроме как из-за всяких горшков и черепков древних с соседями ругаться, – ворчливо добавил дядюшка. Петунья спрятала недоверчивую улыбку за ободком чашки. В описании дядюшки Новая Хоббитания представлялась как истинный рай на земле, а Петунья сильно сомневалась в существовании такой земли. Но вот что удивительно. Ей почему-то вспомнился чудесный край, куда ушел Лассэ. Может, и Новая Хоббитания тоже чей-то собственный маленький рай? После того, как кофе был выпит, а все разговоры сказаны, пришла пора и о делах позаботиться. Петунья достала из сумки два свертка с листьями трубочника и, призвав на помощь весь свой словарный запас, многословно и витиевато извинилась за собственную бестолковость, которая и помешала ей вовремя выполнить данное когда-то обещание. Дядюшка свертки принял и с любопытством сунул в них нос. На свежие листья он только взглянул, оценив, разве что, их ровный насыщенный цвет и блеск поверхности. Зато высушенным он уделил куда больше внимания. Вынув один лист, он рассмотрел его со всех сторону и даже на просвет, растер между пальцами и прислушался к запаху. И постепенно на его круглом румяном лице проступил неподдельный восторг. – Сударыня! – У дядюшки даже голос от волнения перехватило, он откашлялся и повторил: – Сударыня, это же! Это же! – он замахал руками, как будто слов было слишком много, и он не мог сказать их все одномоментно, а потом просто взял и сграбастал Петунью в объятия. Поднатужился, приподнял ее над землей и разок-другой покружил. А потом поставил на землю и воскликнул: – Это же он! «Лист Долгой Долины», чтоб мои ноги облысели! Петунья непроизвольно опустила взгляд на его большие и обильно волосатые ступни и прыснула со смеху. Дядюшка подхватил ее смех, и они долго и с удовольствием смеялись, пока бока не закололо. – Вы просто чудесница какая-то, сударыня, – отсмеявшись и отдышавшись, проговорил Бальбо. – Даже не знаю, как выразить вам свою благодарность. Но вот что… – он смутился. – А нельзя ли мне кустик? На рассаду? Петунья оставила его ждать у повозки, а сама перебежала мостик, выкопала несколько кустов трубочника, уцелевших вчера, и принесла обратно. Хоббит тщательно перевязал их веревочкой, завернул корни во влажную ткань и в таком виде погрузил в свою повозку. Вид у него был – довольный донельзя. Петунье и самой становилось тепло на душе, когда она смотрела, как хоббит радуется. – А вот это от меня. Часть нового урожая, – она достала из сумки дыню. Дядюшка Бальбо принял ее, крякнул, чуть присев под весом, и, комично вытаращив глаза, убрал ее внутрь. Потом он одернул жилет и передал ей небольшую коробочку. – Вот, от госпожи Сьюзан. Она просила передать, что вам понадобится кровь, чтобы использовать то, что внутри, – дядюшка поморщился. – Как по мне, звучит больно уж сомнительно… Петунья от души поблагодарила его и спрятала коробочку в сумку. После обмена подарками, они занялись покупками. Петунья взяла новых семян, чтобы засеять пустые грядки, и загрузила в сумку несколько больших мешков сахара. Ей было интересно, каким образом они могли поместиться в небольшой по виду повозке, но спрашивать не стала. Наверное, это секрет. Или просто магия вроде ее собственной сумки. – К слову, сударыня, – сказал дядюшка Бальбо, собираясь уезжать, – совсем запамятовал. Четвертого числа же ко мне другой покупатель приходил. Высокий такой, статный сударь в дорогой одежде. Чистый эльф по виду, а чуть присмотришься, так Громадина Громадиной. Может, знаете его? По описанию было похоже на ее нового знакомого. – Так это господин Индильзар, – сказала она. – Он приехал, чтобы разузнать о своем брате. Тот жил в этом городе. Точно, он сказал, что он страж Беззвездной Дороги. Может, знаете что-нибудь об этом, дядюшка Бальбо? Круглое лицо хоббита тут же преисполнилось неподдельного, глубокого уважения. – Так вон оно что, – покивал он. – Страж Беззвездной дороги, ну надо же. Такому человеку можно доверять, сударыня. Даже не сомневайтесь. Сказав так, он тронул поводья, и маленький серый пони покатил повозку прочь из города. Петунья, как завелось у нее, проводила его взглядом, пока торговец не скрылся за поворотом, а потом пошла на большие кухни.