Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Той ночью Петунье приснился чудный сон. Может, это Оле Лукойе раскрыл над нею свой разноцветный зонтик. Может, волшебная сила звездной капли по-своему исполнила желание, высказанное ею перед сном. Кто знает. Ей приснились дикие зеленые джунгли. Среди переплетения стволов и ветвей, буйства зелени и ярких пятен роскошных цветов угадывались остатки некогда величественных строений и статуй. И Петунья шла по этим джунглям вслед за небольшой группкой людей. Впереди, то пригибаясь к земле, то поднимая голову, шел большой черный медведь. Видимо, в этом сне он был вместо охотничьей собаки. Шею и грудь зверя защищала ало-золотая броня. Петунья хихикнула, вспомнив полный доспех для рыцарских коней и примерив его мысленно на медведя. Пока она хихикала, группа остановилась, и она врезалась в спину последнего идущего. Но только пролетела сквозь него к самому началу процессии. Медведь, обернувшись на людей, что-то говорил. Петунья явственно услышала членораздельную речь, вылетающую из его пасти, хотя не поняла ни словечка. Кроме Петуньи никто не удивился. Они внимательно слушали зверя. Один из группы, вооруженный большим сверкающим луком, что-то ответил на том же языке и мотнул головой, отбрасывая в сторону длинную челку. «Сью!» не сдержавшись, воскликнула Петунья. Потому что это и в самом деле была Сьюзан – еще более красивая в своих новых красно-золотых одеждах с длинными рукавами и широким поясом. Сьюзан ее не услышала. Она обернулась к своим спутникам и что-то им сказала. Эти двое были одеты в похожие одежды. Хотя их крой и украшения различались, чувствовалось, что все трое относятся к одной группировке. Одной из спутников была миниатюрная и хорошенькая как куколка девушка-азиатка. Она выглядела как диковинный цветок в своем роскошном платье из алого шелка и газа. Как штрих к этому образу ее высокую прическу украшала маленькая золотая колибри, застывшая в полете. Красавица была безоружна. Посреди буйных девственных джунглей она смотрелась чуждо и не к месту. Ее легче было представить в красивой беседке, пьющей чай и любующейся природой под звуки великолепной музыки. Второй из спутников Сьюзан больше подходил этому месту. Высокий, мощный, с гривой рыже-золотых волос, делавших его похожим на льва. Его широкую грудь защищал золотой нагрудник, а широкие наручи покрывали руки от запястья до локтя. На его поясе висел большой изогнутый меч. «Как он только его поднимает» подумала Петунья, прикинув, что длиной меч был чуть ли не с ее собственный рост. Они быстро обсудили что-то, после чего Сьюзан велела медведю продолжать путь. Отряд возобновил движение. Петунья следовала за ними незримым и неслышимым призраком, и это все, что она могла сделать. Через некоторое время впереди показались останки дворца, что сохранились немногим лучше остальных печальных руин. Отряд поднялся по крошащимся под их шагами ступеням, и рыжий здоровяк несколькими взмахами своего страшного меча срубил деревья, что преграждали проход. Медведь, за ним Сьюзан и остальные нырнули в остатки входа. Петунья торопливо, чтобы не потерять их, проскочила следом. Она моргнула и оказалась в подземелье. Впереди вспыхнул огонек. Петунья увидела парящий в воздухе прямоугольник бумаги. Начертанные на нем символы и распространяли этот свет. В свете талисмана Петунья разглядела сложенные из камня стены и остатки настенных украшений и росписи. Ей хотелось осмотреться получше, но троица двигалась вперед слишком быстро. Пришлось бросить разглядывать фрески и поспешить следом. Блуждания по пустым подземным коридорам закончились, когда впереди показался тусклый свет. За листвяной бахромой, что преграждала путь, располагалась просторная пещера. Потолок ее давным-давно обвалился, и солнечный свет заботливо выпестовал внутри нее траву и цветы, и тонкие молодые деревья, что жадно тянулись вверх. В центре пещеры возвышался заросший мхом и травой алтарь, а на нем стоял хрустальный саркофаг. Троица исследователей засовещалась. Здоровяк, видимо, предлагал просто подойти и сделать, что надо. Сьюзан сомневалась и подозревала ловушку. И только маленькая азиатка ничего не говорила и тонко улыбалась, слушая их пререкания. Пока они спорили, она отошла в сторону, вынула из рукава длинный предмет и села на землю, заставив свои легкие шелковые и шифоновые юбки улечься вокруг нее подобно лепесткам цветка. Предмет она положила на колени, и Петунья поняла, что это музыкальный инструмент. На отполированную до блеска деку были натянуты семь струн, и вдоль них шли не меньше дюжины перламутровых кружочков, обозначающих лады. Музыкантша тронула струны, и спорщики сразу же замолчали, только уставились на нее. Она послушала звук, запустив руку под инструмент подкрутила колки и, удовлетворенная, открытой ладонью накрыла струны, заставив их замолчать. На минуту воцарилась тишина. Потом красивые тонкие руки девушки взметнулись, заставив длинные рукава разлететься в стороны, как крылья, коснулись струн и с них полилась нежная, хрустальная мелодия. От ее касаний со струн срывались крохотные желтые искры. И там, где они касались воздуха или травы, появлялись тревожные красные и черные огоньки, и вскоре вся пещера по периметру оказалась опутана мрачной сетью неизвестных заклинаний. Сьюзан и здоровяк переглянулись и разом схватились за оружие. Как только последний звук растаял в воздухе, как черно-алая сеть дрогнула, завибрировала диссонирующим аккордом, и со всех сторон на троицу хлынула волна мерзких уродливых тварей. Медведь заревел, поднимаясь на задние лапы, и рванулся в гущу врагов, сметая их своим весом. Загудела тетива лука. Стрелы, подобные солнечным лучам, срывались с него с невообразимой скоростью. Попадая в тварей, стрелы предавали их яркому очистительному пламени. Здоровяк раскрутил над головой меч, чье лезвие занялось алым пламенем, подпрыгнул и сверху ударил волной огня, обратив врагов в бегство. Со всех сторон раздавались крики и стоны раненых и умирающих. Вскоре все было кончено. Сьюзан и здоровяк опустили оружие, а от волны врагов остался только жирный черный пепел, покрывший собой траву и цветы. Но это был еще не конец. Вокруг алтаря воздух сгустился и потемнел, формируя клубящееся черное марево. И из этой тьмы в пещеру шагнули двое. Петунья вскрикнула, тут же испуганно прижав ладонь ко рту. Перед алтарем стояли близнецы. Но здесь и сейчас они не притворялись живыми и нисколько не скрывали своих глубоких черных глаз, ярко горящих на бледных, почти синюшных лицах. Близнецы выкрикнули что-то, и тот, что стоял справа, махнул рукой. Резкий порыв ветра, взметнув пепел, бросил его горсти в сторону людей, пятная их ало-золотые одежды. Заревел от боли медведь – пепел, попав на его шкуру, прожег густую шерсть до самой кожи. На людях тоже появились черные отметины. Они тут же проглотили по пилюле. Сьюзан вскинула лук и послала вперед стрелу, что прямо в полете раздвоилась, чтобы поразить сразу две цели, но близнец слева махнул рукой, и стрелы снесло в сторону невидимой рукой. Но тут сверху, замахнувшись мечом, на них упал здоровяк. Казалось, что он, такой большой и сильный, сметет их одним движением, но близнец справа ловко поймал лезвие его меча двумя пальцами и отбросил воина назад, даже не изменившись в лице. Тут в бой вступила музыкантша. Ее музыка заставила близнецов отступить назад, а они в ответ запели – тихую, зловещую песню, что невидимым грузом упала на плечи людей и заставила их бороться с тяжестью на плечах. Петунья подавила в себе испуганный крик. Прямо на ее глазах воин упал на одно колено. Его мышцы вздулись от усилий, а глаза налились кровью. Сьюзан закашлялась и выплюнула сгусток крови. И только хорошенькая девушка музыкант продолжала бороться. Ее руки медленно перебирали струны, но слабый звук, который они издавали, ничем не мог навредить близнецам. Мальчишки торжествующе засмеялись, и между их бескровных тонких губ показались острые иглообразные зубы. Они подходили все ближе, взрывая ногами груды пепла. Конец был близок. Сверху прозвучал громкий и яростный крик. Петунья вскинула голову, не веря своим ушам. Большой золотой ворон спикировал сверху, завис над алтарем, яростно маша крыльями, и вниз посыпались острые, тяжелые перья. Они падали вниз, взрывая жирный пепел и заставляя его выбрасывать вверх небольшие фонтанчики черных частиц. Одно перо чиркнуло по щеке правого близнеца, тот с резким злым криком схватился за царапину, хотя из нее не выступило и капли крови. Ворон уселся на край саркофага, вытянул шею и громко закричал: – Куррво! – его оперение засияло ярче солнца. Лучи света накрыли близнецов и те, закричав от боли и ненависти, поспешили спрятаться в тени. Ворон продолжал сиять, пока внутри пещеры все тени не оказались выжжены. Когда сияние утихло, он встрепенулся, переступил всеми тремя лапами и, взглянув на троицу и медведя, со значением сказал: – Куррво. Все трое смотрели на него с одинаково потрясенными лицами. Потом лицо Сьюзан прояснилось. Она сделала шаг вперед и что-то сказала, обращаясь к ворону. Ее речь по-прежнему была непонятна, но Петунья готова была поклясться, что услышала там свое имя. Сьюзан еще раз повторила свои слова – она и правда говорила о ней, Петунье! На этот раз ворон отреагировал. Он снялся со своего насеста и перелетел на узловатый коричневый корень, что торчал над алтарем из остатков потолка. Петунья вместе со всеми подошла к алтарю. Они, кажется, собирались унести куда-то саркофаг, и она поспешила с любопытством заглянуть внутрь хрустальной домовины. Под прозрачной крышкой лежал, словно спящий, красавец эльда. Рыжеватые ресницы отбрасывали легкую тень на его бледные щеки, а светлые волосы, заплетенные в небрежную косу, лежали у него на груди, кольцами свившись вокруг вышитой на одежде Феаноровой звезды. – Куррво! – печально закричал ворон, и Петунья как будто бы поняла, кого же она видит в этому гробу.